Слепой недопёсок

POV: Юрий Корин

      Дорога казалась просто бесконечной: сначала дойти от крыльца до машины с тростью, потому что от коляски я отказался, потом поездка до аэропорта, полёт, в котором меня сморило, хотя, я, в теории, должен был бояться летать. Да вот только боялся бы Скотт, а у меня аэрофобии никогда не было. Потом ещё пара часов в машине до городка Найек, — и вот, я теперь «дома». Мой сопровождающий из приюта, попросивший называть его «Сэм», повернулся ко мне и одобрительно похлопал по плечу. Чёрт, аж передернуло от этого. Как вспомнишь все эти истории про то, как у амеров в детдомах детишек всякие уроды пользовали по своему усмотрению, — дрожь берёт. — Ну, вот мы и на месте, Скотт. Тебе помочь? — Иди в одно место, сам справлюсь. — Н-нет. Я сам. — А заикаюсь я уже всё меньше и меньше. Прогресс, мать его. Выкарабкиваюсь из форда, тут же перенося часть веса на тросточку. Да, впечатляет: достаточно большой кирпичный особняк в готическом стиле с резными дубовыми дверями. Мрачноватый такой с виду, прямо какой-нибудь Мискатоникский университет. Сэм аккуратно помог мне взобраться по ступенькам, придерживая за руку. Ё-маё, до чего же противное ощущение-то, а. — Пошли, покажу тебе, как тут и что. — И открыл дверь совершенно без какого-либо звука, хотя такая дверь просто обязана скрипнуть. А внутри… — Ну как тебе наш вестибюль? — В детстве я и не замечал, насколько этот мир огромный. А может, просто забыл? Во всяком случае, кессонные потолки и отделка из то ли дуба, то ли ещё чего с резьбой и картинами мне это очень так живо напомнили.       Довели до комнаты, где я буду жить. Ничего так, приличненько: кровать, стол, окно фигурное, полочка для книг. Шик-блеск, апартаменты класса «люкс». Хорошо, что без соседей, а то я братовых храпов наслушался в своё время. Или проснешься посреди ночи на «белый трон» сходить, а тот под одеялом змея душит. А так, можно делать вид, что в Хогвартсе, смотря в окно по вечерам. — А теперь, пошли в столовую. — И мы потопали в дальнее крыло. Господи, я аж вспотел, пока за этим бараном шёл! Он что, тупой или обдолбался? О, двери с остеклением, а за ними вполне обычная столовая. Столы, раздача, нержавейка, подносы, — как в универе, честное слово. Однако одна вещь меня удивила и повергла в настоящий шок: хлеборезка. Зверь из легенд. Вот теперь зато навсегда в памяти такая встреча отпечатается. — Так, а теперь я покажу тебе, где ты будешь учиться. — И мы опять пошли, на этот раз на второй этаж. Сэм периодически махал кому-то из местных, а те, в свою очередь, пялились на меня. Чего вылупились, уроды: я Вам клоун ковёрный, мать Вас всех? Наконец-то дошли до класса. Блин, я сдохну так! А тот только улыбается, как блаженный какой-то. Зубы пересчитать? Так это я могу, даже палкой так ткнуть могу, что потом задолбишься к зубному ходить. — Руководство приюта следит, чтобы мебель была в соответствии с интерьером здания. Так бы давно поменяли на современные. — Оно и видно. Я такие парты застал в начальной школе, только на двоих. Мощные такие были, из цельного бруса, а не ДСП, которое по двадцать раз чинить надо было, потому что саморезы в них не держались. Да, списать у соседа не получится, хехе.       Первое впечатление, оно же, самое правильное: миленько, но мрачненько: у старой Америки, как ни крути, есть своя эстетика. Хотя, я её по-другому представлял: эпоха сквоттеров, бревна с колючей проволокой. Грузишь себя, скарб свой и семью, если есть, на фургоны и едешь в бескрайние земли. Если огородил участок и возделываешь его, то получаешь бумажку, что он в твоей частной собственности. Не жизнь, — малина. Если бы не индейцы.       А ещё ковбои, выпасающие коров в бескрайних прериях огромные стада. Джинсы, клетчатая рубашка, под ногами верный скакун, в кобуре верный кольт, на боку у жеребца двустволка, и пусть кто только сунется. Могучая страна с могучими людьми. Полмира подмять, — не фунт изюма, ничего не попишешь. А тут прямо настоящий Лавкрафт. Тёмные кирпичные стены, чёрный чугун, окна с попадающимися витражами. Тоже ничего. Тоже шарм определённый. Готичный. — Так, а теперь пойдём, покажу тебе наши спортзал и душевую. Они рядом, для удобства. — А вот зал мне охренеть как нужен. Каждый шаг надо себя заставлять думать, как ногу ставишь. Но, с другой стороны, если оклемаюсь, а тут не будет никаких сюрпризов, можно и на турнички со временем начать ходить. Девушкам нравятся крепкие и подтянутые парни, а не инвалиды. Конечно, исключения бывают, но тут в первую очередь собственное здоровье мне нужно самому. Зал тоже обычный весьма, но всё, что надо есть. Ох, скорее бы руки крепче держать стали, — затрахало, что сил нет! — Думаю, как только придёшь в себя, ты сможешь заняться спортом. Ну, или физической культурой хотя-бы. — А вот и по соседству душевая: кабинки, лейки на потолке, белый кафель, вытяжка, — золотая нержавеющая классика. Внутри кабинки тоже ничего сверхъестественного: решётка под мыло, слив. — Ну, вот как-то так. — На это он удостоился моего величественного кивка. — Так, теперь тебе нужно выдать белье, полотенце, мыло, туалетные принадлежности. Санузел есть в твоём блоке. — Как я понял, там будут стиральная машина и сушилка. А пока ещё минут пятнадцать ходил и получал личные вещи, параллельно обустраивая берлогу. Во, мысль дельная: узнать за библиотеку, чтобы найти русскоязычные книги, если они есть, или заказать учебники. — Есть ещё какие-то вопросы? — А г-где здесь б-библиотека? — На этаже с классами. Тебя проводить? — А сам улыбается своей дебильной лыбищей. Задолбал, урод! — Нет. Найду. — Тот только чуть усмехнулся. — Если что, по соседству с художественной студией. — О, а вот рисование есть «вери гут», чтобы разработать кисть и мышление. Да и просто башку забить, чтобы дурная хрень всякая не лезла. Сэмми дождался моего кивка и вздохнул. Чё вздыхаешь: жизнь трудная? Давай, расскажи мне, я послушаю. — Тогда, я, пожалуй, тебя оставлю. Обживайся и познакомься с ребятами. Удачи, Скотт. — С-с-спасибо. И-и-вам. — И тот закрыл дверь. Сука. Ну почему Скотт? Почему я не могу быть Джоном, Джеймсом, Питом, Джеком? Вот, вроде, нормальное для местных имя, а по-русски, — ругательство. Ещё и Саммерс. Летов, бля! Очков круглых не хватает только. С такими мыслями я решил выползти в коридор после где-то часа валяния на кровати. — О привет, ты тут новенький? — Меня окликнули со спины. — Д-да. — Передо мной стоял пухляш лет может восьми или девяти. Добродушный такой, даже по лицу видно, что неконфликтный. Но внешность обманчива: вдруг он тут тайный вымогатель или толкает крэк, а? — Меня Бен Джейсон зовут, а тебя? — и руку протянул. Пожать бы её ещё нормально, Бенни. Но протягиваю и жму в ответ. — С-скотт. С-котт Саммерс. — Если что, обращайся. Я тут второй год, Скотт. — Ясно. — И нормально так говорит об этом. Видимо, наживное. — Ну ладно, ты тут пока привыкай. Или нет. Я ведь не знаю, когда тебя усыновят. — И ушёл чего-то насвистывая. Вот тебе и первый знакомый. Хоть бы он не болтался на дне местной пищевой цепочки. И «усыновят»? Так, а вот тут подумать надо. Хорошо подумать.              С одной стороны, — буду в доме жить со всеми удобствами. С другой, — это фиг пойми кто, может и сектанты какие. Или вообще извращенцы. Сколько таких историй слышал. И у меня на родине, и в Европе и в Америке. Вагон и тележка. Хотя, с другой стороны, вероятность на таких нарваться очень мала. Всё-таки, извратов всего лишь сотые доли процента от нормальных людей, а телек всегда любит из мухи слона делать. Но вот шанс помереть и попасть в другой мир, — вообще 1 к дохреналлиону, а я везунчик редкостный.

***

      Честно, я даже рад, что не угодил в государственный приют, потому что их из-за сворачивания их финансирования там по рассказам ребятишек всё было из рук вон плохо. Как выяснилось, внушительная часть бюджета заведения, — пожертвования. Как от благодарных выпускников, так и от приёмных родителей. А ещё я узнал, что приют следит за своей репутацией, так что мои товарищи по несчастью были вполне вменяемыми ребятами из приличных семей. Шпану всякую сюда не пускают. Остаётся надеяться, что сюда не ездят всякие «любители мальчиков». Но за те два с половиной месяца здесь я ни странных дяденек, ни каких-то слухов среди местных не слышал.              Хм, сегодня вроде должен приехать владелец приюта, мистер Милбери. Народ говорит, что он, когда заезжает, почти все время проводит в своём кабинете, а персоналу туда под страхом увольнения заходить нельзя. Чего он там такого делает? Голышом речи диктует? О, вот и он. Чёрный классический костюм, а рожей немного смахивает на Киану Ривза и выглядит лет на тридцать пять — сорок. А эта бородка ещё больше сходство добавляет. Молодой он всё равно какой-то. Наследничек? Аристократизм буквально чувствуется издалека. Неужели он подбирает свой образ под интерьер особняка? Или особняк в своём стиле купил? Непонятно. Хотя, какая мне разница: пусть, как хочет, ходит. Тихонько прислушиваюсь, как он говорит с персоналом. Вежливо, но на дистанции. Одобряю, одобряю: надо всегда держать планку, как шеф говорил. — Случившееся с ним весьма печально. Несчастный случай. Вы не могли бы принести бумаги из больницы в мой кабинет. — Это он про меня, что ли? Я тут самый свежий случай. Интересно, родители этой тушки настолько обеспеченные были?

***

POV. Натан Милбери

      Всё-таки кофе должен оставаться кофе, а не порошковым кофезаменителем.       Как же я не понимаю этой любви американцев к кофемашинам. Да, не спорю, это достаточно быстро, но они не дают совершенно никакого контроля! Просто подают горячую воду через размолотый кофе! Хуже неё, — только растворимый: настоящая порошковая дрянь. Но при этом так кичатся своей любовью к нему, упрекая нас, англичан, в предпочтении чая их невыносимой бурде.       Забавно. Единственные азиатские народы, что создали цивилизацию, по своему развитию близкую к белой цивилизации, — это китайцы и японцы. В то же время, обе эти нации умеют хорошо делать чай. Неужели это связано со способностью народа на становление цивилизационным народом? Или народ, достигнув определённой ступени развития, начинает не просто готовить напитки, но и делать это превосходно? Так же как и османы достаточно хороши в приготовлении кофе, который прекрасно получается у всех наций на континенте. У всех, кроме французов. Мерзкие лягушатники.       Что же, под небольшие радости жизни прочтём анамнез нашего нового друга. Так, сильная черепно-мозговая травма. Какая жалость. И энцефалограмма мозга…да, печально, печально. Серьёзные повреждения, и, возможно, отчасти необратимые. Но все не так страшно: к примеру, в математике он неплохо себя показывает. Даже отлично. Кроме того, посещает факультативно рисование и русский язык. Странный выбор языка, весьма странный. Можно было выбрать и более цивилизованный народ. Но при всех успехах, — весьма серьёзная речевая дисфункция. Эти не очень умные люди в белых халатах даже едва не посчитали его слабоумным. Поразительная глупость: очевидно, что кома после ЧМТ характерна и тем более характерны такие повреждения. Речевые функции нужно восстанавливать. Так, кроме того, он активно занимается спортом. Похвально: хоть ему всего семь с половиной лет, он осознаёт, что восстановление нейронных связей и подвижности конечностей — дело кропотливое. И что оно требует личного упорства и воли. Того, что действительно отличает развитое существо от животного. Движущие силы эволюции.       Нужно посмотреть на него лично. А бумаги, я позже прочитаю. Боже, какой же этот особняк, всё-таки, запутанный. Настоящий Хэмптон-Кортский лабиринт. А вот и Скотт, сидит за столом и что-то пишет. Рука ещё немного дрожит, но почти ровно. Неплохая скорость восстановления. А может, зря они про необратимые повреждения писали? — Д-добрый день. — Спокойное дружелюбие, добавить заинтересованности. — Привет. Ты ведь Скотт, Скотт Самерс? — Да. — Что же: чуть худой и с лёгкой трясучкой конечностей, но вполне осмысленный взгляд. Даже, я бы сказал, взрослый. Это хорошо — Вот, хотел познакомиться лично, с новым воспитанником. Нашим новым гостем. — Очень п-приятно, сэр. — Взаимно Скотт. Натан Милбери. Вот решил узнать, твоё мнение о нашем заведении. — Назвать свое имя, — основа основ в установлении доверительных отношений. — Н-ну. Мои страхи н-не оправдались. Высший класс, с-сэр. — Не льстит. Честно говорит, видно. Очевидно, что многое передумал в Омахе. Мне же лучше. — Превосходно. Я рад за тебя. Надеюсь, что ты вскоре пойдёшь на поправку. — С-сам хочу. П-потому и занимаюсь. — Что же: не буду отвлекать. Удачи тебе, Скотт. — Тот слегка дёрнулся на имя. Непроизвольный сигнал от нервов? — Удачи. Отличный к-костюм, с-сэр. Стильно. — А у тебя есть вкус. — Спасибо, Скотт. — Вышел из кабинета. А парнишка неплох: решает задачи факультатива. Если и дальше так пойдёт, он может вырасти большим талантом       Вот и нужно вырастить из него того, кто в обозримом для меня будущем станет источником превосходного генетического материала. Тогда можно получить, крайне эффективное средство от различных сверхъестественных угроз. И будущее средство для производства более совершенных созданий. Вот только травма головы меня беспокоит. Надо же было так «удачно» ему удариться. Что же эти кретины с самолётом-то сделали?! А если бы там не было парашюта? Жаль, что братец оказался бесперспективным, действительно жаль. Придётся работать с таким «возможно бракованным» материалом. И неизвестно, как травма скажется на его мутации и скажется ли вообще? Определенно, есть лишь один способ узнать: дождаться пробуждения спящих генов. И если к тому времени, мозг не восстановится, и травму не получится исправить медицинскими методами, — что же, используем, как донора генов.

***

POV: Юрий Корин

      Все. «Больсёй насяльника» уехал, можно выдохнуть спокойно. Честно скажу: мужик эффектный очень. Хотя чего ему лично от меня надо было? Я спросил Бена, тот сказал, что директор никогда к новичкам не подходил лично. И фамилия ещё эта: Милбери. Где-то я ее слышал. Надо вспомнить. Хотя, где-где, — тут же на табличке. Или где то ещё? И имя Натан тоже. А может в прошлой жизни? Но где, где? Будто сквозь пальцы песок утекает. Одно скажу: он не бедный. Костюмчик пару штук баксов. И часы тоже.       Хм, решать дальше, или с кем-то из ребят пообщаться? С кем-то, кто тут дольше меня? Надо попробовать поговорить. Как усатый говорил: «Чем чаще говоришь, тем быстрей уйдет заикание»? Вот-вот. А то уже достало. Так можно и придурком прослыть. А оно мне надо? Не надо. А то и так смотреть начинают, как на дурака. А посему, — разрабатываем речевой аппарат. Блять, пиздец как пошло прозвучало. Даже в мыслях. Но детям о таком думать не положено. А ещё же и русский надо практиковать! В башке знаю, а язык заплетаться начинает! Но тут никто на нём не говорит. Может быть, привезут кого-то из детей иммигрантов, а то с этими учебниками конечно хорошо, но не то. А пока надо поискать Джеймсона. Как-то легко с ним общий язык найти. — Хэй, Б-бен. Привет. — Хай, Скотт. — Вышеозначенный Бен отвлёкся от поедания мармеладных мишек. Блин, где он их достал? — Решил от матеши отдохнуть? — Ага. А то язык отсохнет за н-ненадобностью. — И то верно! А то, ты и так молчишь много. — Он отложил пакет и задумался. — Ну, в пинг-понг не предлагаю, но можем в шахматы сыграть. Хотя, тебе, наверное, не интересно? — Да, я теперь тут местный Бобби Фишер. — Д-давай шахматы. К-как раз фигуры буду д-держать. — Ну, пошли. — Пошли в «досуговую»: комната со столами и всякими настолками. Шахматы, бродилки, монополия, слова составлять, — даже нарды есть, но нет армян. Бен взял свой любимый наборчик с лично ним разрисованным белым королём. — Будешь чёрными или белыми? — Д-давай черными. Э-с скажи, а мистер Милбери, он часто п-приезжает? — Ну, бывает, раз в два, бывает раз в три. — Ясно. И в-все время в к-кабинете? — Обычно, да. Порой с персоналом общается. Интересуется, что и как. — А с к-контингентом? — Да нет, не видел. Хотя у нас, вроде, все хорошо. Кормежка отменная. Я вот в пинг-понг рублюсь, а все равно толстый. — И усмехнулся. Оно и видно. Этакий добродушный Винни Пух, причем местный, не наш советский. Безобидный, простой такой. Я бы сказал, что даже слишком простой. — Как он тебе? — Это он про Милбери? — Н-не знаю. П-пока мало с ним г-говорил, чтобы иметь мнение. — Но тачка у него старая, хоть и выглядит круто. — Вот так, играя, а точнее, делая вид, я сидел и трындел с Беном. Не то чтобы интересно было, но он пацан вроде бы нормальный, без особенных закидонов, что ему в плюс. Мне сейчас такого нифига не надо, мне восстановиться нужно.       Потом ещё позанимался, сходил аккуратно в зал и послушал двух старших ребят, обсуждавших новый альбом Testament. Даже послушать дали, чему был рад. Но вот, лёжа в кровати, я продолжал задаваться одним вопросом: почему эти имена так знакомы? И почему мне кажется, что я знаю, где я?