1.
7 июля 2022 г., 22:40
«В обоих лёгких воздуха ещё на пол-века Меняю воздух я на человека Которому смогу я всей душой отдаться И, улыбаясь, вместе сойти с дистанции»
Океан глянцево блестел под палящим солнцем, переливаясь тысячами бликов и перекатываясь как ленивая кошка с боку на бок благодаря лёгкому бризу, что разгонял маленькие пугливые волны. Ноа высунулся из вертолёта почти наполовину, жадно рассматривая открывающиеся виды. Они отлетели с Бангладеша ещё полтора часа назад, и только теперь внизу открывался вид на научную станцию, расположенную прямо посреди открытого океана в нейтральных водах, которую, тем не менее, наводняли в большинстве своём учёные из Индии и Америки. Станция, по сравнению с Полярной, где Ноа работал раньше, казалась просто гигантской и имела идеально круглую форму сверху, в центре которой находилось само здание, а вокруг — стены, ограждающие так называемые биологические образцы. Им, по-видимому, требовалось гораздо больше места, что не должно быть удивительным, но у Ноа вызывало почти детский восторг и восхищение абсолютно всё. Блер недавно окончил стажировку на другой станции, куда его отправили из родного Нью-Йорка. Целый год практики дался в знаки, периодически промерзая до костей за полярным кругом, он не мог даже думать, что его в итоге пригласят на работу в одну из крупнейших и значимых для мира лабораторий в качестве гибридного психолога. Изначально Ноа поступал в университет на биоинженера, но в итоге перепрофилировался и, даже надевая сто слоёв одежды, чтобы не отморозить стратегически важных мест, ни разу об этом не пожалел. Оказывать ментальную помощь было явно тем занятием, что можно назвать его предназначением. Теперь, под тёплым солнцем, окружённый водой, солью и жизнью, кишащей под гладью океана, он искренне в это верил. — Идём на посадку, — сообщил голос пилота в наушнике, и Ноа поспешил сесть ровно, продолжая поглядывать на белое, как ледник, здание, что поражало воображение размерами, чем больше они приближались, тем сильнее. Посадив вертолёт, пилот заглушил мотор и резво выпрыгнул из кабины, разминая тело. К Ноа и ещё одному новому научному сотруднику сразу подошли люди в форме и внушительными автоматами на поясе. Блер вынул все имеющиеся при себе документы и выпрыгнул из салона вместе с небольшим рюкзаком с личными вещами. Мужчина с суровым лицом молча забрал у него из рук бумаги и принялся их просматривать. Когда попутчицу через несколько минут сразу подхватили и увели, Ноа занервничал, думая, что с его документами что-то не так. — Гибридный психолог? — смотря в листы, поинтересовался охранник, отогнув несколько страниц. — Да, — подтвердил Ноа, закинув рюкзак на плечо и принялся нервно теребить лямку. — Пройдём, — кивнул мужчина, вернув ему папку. — Добро пожаловать. Сначала я отведу тебя к научному директору, тебе необходимо заполнить бумаги, потом покажу твою комнату. После отдыха и обеда за тобой зайдёт один из сотрудников и проведёт экскурсию, а затем введёт в курс дела. Ноа крутил головой по сторонам, слушая мужчину, что уверенно вёл его к люку. Они приземлились на крышу здания, что казалось абсолютно ровным, не было даже ограждения по сторонам, а его попутчицу увели совсем в другую сторону и теперь снаружи остались только они. Думая о размерах этой станции, казалось, что они могли и вовсе никогда не встретиться, хотя Ноа и лица её не запомнил, всё время с посадки в Индии думая только о том, какой окажется его новая работа. Охранник тем временем ввёл какой-то длинный код на своём браслете на запястье и прямо перед его ногами открылся люк. Блер вытянул губы буквой «о», смотря на это. Это место было оснащено последними научными разработками и автоматизировано, в то время как на своей прошлой работе Ноа приходилось прилипать к металлическим ручкам люков и дверей при чудовищных морозах, потому что часто их приходилось открывать вручную. Современные технологии уже позволяли установить криостойкие системы, но вместо этого полярная станция была урезана в финансировании. Мировые учёные делали ставки на акваториальные и амазонские станции ввиду глобального потепления... Ноа громко вздохнул, думая о своих подопечных, что остались на другом краешке планеты. Всё-таки он успел привязаться и к месту работы, и к гибридам, что ходили под его опекой, так что теперь неминуемо переживал о их благополучии. — Пришли. Я подожду в коридоре, — сообщил охранник, остановившись у двери и приложив палец к датчику, что сообщает человеку внутри о том, что кто-то пришёл. Дверь стремительно отъехала в панель в стене до того, как Ноа успел что-либо спросить. — Здравствуйте, — не растерялся он, широко улыбнувшись и шагнув внутрь. Женщина, стоящая за столом, выглядела настолько представительно, насколько это возможно. Она была ростом с него, долговязой, худой и с необычно ровной осанкой, как у балетмейстера; её волосы были завязаны в тугой пучок на затылке, в то время как волосы Ноа растрепались под ветром; тонкие губы алели кроваво-красным. В своём белом халате она выглядела довольно загорелой, но не настолько, чтобы можно было сказать, что она работает прямо под солнцем, что кипятит океан своими сорока градусами. — Мистер Блер, — мягко кивнула она, указав на маленькое пластиковое кресло, белое и стерильное. — Рада наконец с вами встретиться. Ваше рекомендательное письмо для такого юного возраста довольно впечатляюще. Не такой он уж и юный, ему, всё-таки, уже скоро двадцать семь. Хотя в мире учёных этот возраст и правда считался ещё детским. Ноа скинул рюкзак, положив его на свои колени, выпирающие из-под шорт, и нацепил на лицо вежливую улыбку, что сама за себя говорила о том, как он чертовски рад работать в этом месте. Мисс Кэрол продолжала расшаркиваться, просматривая его бумаги с дотошностью, сверяя их с электронными версиями, и только тогда выдала ему контракт, различные бланки и соглашение о неразглашении полученной на базе информации. В личное дело обещали внести сведения о том, что он работал в этом месте, но никаких подробностей. Впрочем, Ноа был согласен, один штамп делал его желанным сотрудником для любого подобного этому места, а детали требовать никто и не станет. — Держите, — женщина протянула ему тоненький лист электронного планшета с изображением ладони и металлический обруч браслета. — Вход в систему будет обновляться каждые два часа, он будет требовать отпечаток ладони каждый раз, чтобы подтвердить владельца. Введёте свои данные и сделаете настройки под себя, потом синхронизируйтесь с браслетом, так мы будем знать, где вы. — Я смогу заполнять журнал прямо в электронном виде? — удивился Ноа, взяв планшет и сразу же прижав к нему ладонь. — Да, — странно взглянув на него, ответила Томпсон. — Там Вы найдёте карту, а подключившись к системе получите все данные о вашем подопечном в реальном времени. — Подопечном? Одном? — вскинул брови Ноа. — В контракте было написано, — с беззлобным смешком сказала женщина, поняв, что он едва ли прочитал там хоть что-то. — На каждый вид организмов у нас рассчитан отдельный психолог. Результаты исследований показывают, что концентрация одного человека на одном биологическом образце или на группе образцов повышает эффективность в писании исследования. У вас подопечный всего один. Ноа чуть не присвистнул, прижав ладонь к графическому замку и изучая содержимое планшета. Браслет он уже надел, и тот тускло горел маленькой лампочкой, похожей на камушек лазурита. Запустив синхронизацию, он тут же увидел свои данные, в том числе отчёт о физическом здоровье. На прошлом месте он о такой игрушке мог только мечтать. — Можно увидеть его сейчас? — Думаю, можно, — одобрительно улыбнулась Томпсон, сложив руки с аккуратными ногтями на столешнице. — Но для начала проследуйте в свою комнату и пройдите санобработку, там есть индивидуальная камера. Там же вы найдете униформу, халат и костюм. Если будет необходимо ещё что-нибудь, обратитесь к кому-то из персонала. Ноа пожал плечами и вышел в коридор. Сопровождающий повёл его дальше по лабиринту к лифту, на котором они спустились на четыре этажа. В информационной базе было написано, что десять верхних этажей отведены под жилища, склады и технические помещения. Всё ниже, то, что уходило под воду — лаборатории. Быстро приняв душ в кабинке и высушив волосы, он завязал высокий хвост, натянул комбинезон и стерильный халат поверх. В шкафу было ещё два комбинезона, один халат и три гидрокостюма нового поколения в полной комплектации. Ноа нервно дёрнул уголком губ, вернувшись в коридор и закрыв дверь прикосновением пальца. Конечно, в резюме он указал, что умеет плавать, ведь вырос по сути на Гавайях, да и иначе его не взяли бы на такую желанную должность, скорее всего. Но на деле в воде он вёл себя как полный топор. Раньше была надежда как-то выкрутиться из этого позже, но когда это позже настало, он по-прежнему не знал, что будет с этим делать. Впрочем, в подобном костюме утонуть и умереть нужно ещё постараться. Охранник сказал ему после обработки спуститься на нулевой этаж, а потом показать тамошним охранникам бейдж, а оттуда его должны были отвести к его подопечному. Ноа взглянул на карту и отправился к лифту. Странно было думать, что теперь у него был всего один гибрид, о котором ему необходимо было позаботиться. На прошлом месте работы у него была всего одна напарница, более опытная и выносливая даже больше него, и на них двоих было чуть больше пятидесяти отдельных гибридов всего десяти видов. А теперь всего один? Кажется, работка у него не бей лежачего. Лифт остановился на нулевом этаже. Это было последняя кнопка в нём. Блер вышел, осматриваясь по сторонам, но интерьер не менялся абсолютно. Белые стены, серый каменный пол, от которого исходила прохлада, только теперь пропали ещё и окна. Ноа ткнул бейджем в лицо первому попавшемуся охраннику, что оказался даже младше него. Парень похлопал глазами, снял данные с браслета и куда-то убежал. Через десять минут к нему вышла низкая девушка с кудрявой копной волос до плеч, что представилась Даярамой-можно-просто-Даей. Она оказалась крайне дружелюбной и говорила почти без индийского акцента. Она оказалось ответственной за проект, психологом которого назначили Ноа. Он ненавидел, когда гибридов называли подобным образом, но понимал, что это сухой язык науки. — Ты ещё не читал данные о нём? — поинтересовалась Дая, ведя его к другому лифту и, взглянув в свой планшет, нажала на кнопку в лифте, что повёз их ещё дальше вниз. Датчик показывал примерное местоположение подопечного. — Сначала хочу его увидеть своими глазами, — ответил Блер, сжимая в пальцах свой планшет. — Понимаю, но это вряд ли получится, — покачала головой девушка. — Блу редко подплывает близко к стеклу, он старается ото всех держаться подальше. — Блу? — Его код BW-413, от имени вида и номера попытки, с какого скрещивание закончилось удачей. У нас не принято давать имена, но согласись, это жутко неудобно, поэтому для себя я называю его Блу. К тому же, это имя ему очень подходит, ты поймёшь. — Четыреста тринадцать попыток? Я слышал, число редко переваливает за сотню. — Верно, — Даярама покивала и, когда открылась дверь, шагнула, громыхнув каблуком по металлическому сетчатому трапу. Ноа раскрыл рот. Выйдя за девушкой, он уставился на стекло, что ограждало их от тысяч или миллионов тонн океана, окружающего их. Всё становилось синим под переломанным водой светом снаружи, хотя в стене горели искусственным белым светом точечные лампы. Станция была построена по принципу термоса: в центре было здание лабораторий, потом оно было обнесено сплошной круглой стеной, что служила внутренним ограждением для образцов, а внешне отсеки были ограждены стеклянной сетью, что не препятствовала течениям. Так, идя по трапу на одном из этажей, можно было обойти весь этаж по кругу, не сворачивая; смотря вниз, через металлическую сетку, можно было увидеть этаж ниже, а задрав голову — верхний трап. Здесь, далеко внизу, под водой, было на порядок прохладней, так что Ноа похвалил себя за то, что надел полную версию комбинезона, вместо укороченной, в которой можно разгуливать разве что на улице или хотя бы на верхних этажах. — Это как правило. Но из правил существуют исключения, — продолжила Дая, шагая вправо мимо дверей и синей глади, смотря в свой планшет. — Блу — такое исключение. У нас здесь таких несколько, но сам знаешь, я не могу говорить о подробностях, а доступную информацию можешь найти и сам. Мы пришли. Эта точка самая близкая к нему сейчас из внутренних. А сам он вон где, — девушка ткнула пальцем куда-то в стекло, за которым по-прежнему было всё просто синее и даже какая-нибудь рыбёшка не проплывала. — Как мне с ним работать? Имею ввиду с технической стороны. — Сверху, с нулевого этажа, можно выйти на наружные трапы. Ты сверху видел, каждая секция отделена от остальных, чтобы избежать межвидовых конфликтов среди лиц, у которых остались инстинкты, соответствующие части животного предка. Так вот, — Дая спрятала свой планшет в широкий карман халата и поправила тоненькие очки, — в базе указан номер трапа, твой — шестой. Эта секция самая большая, это требуется ввиду способа жизни Блу, хотя и этого не вполне достаточно... Ты можешь выходить на трап, проводить там столько времени, сколько захочешь, но обязательно пиши подробные отчёты. — Он из тех, кто говорит? — спросил Ноа, продолжая вглядываться в стекло, но после плюнул и активировал планшет. Точка в воде наоборот отдалялась от них к наружной стене, и он расстроенно поджал губы, понимая, что не сможет его увидеть сейчас. Гибриды делились на три категории, F, H и B. В первой преобладали звериные зачатки, внешне и интеллектуально, они не могли разговаривать; во втором — более человекообразные гибриды, у которых наоборот было крайне мало от звериного предка, в третьей — примерно в равных соотношениях, но их физические и психологические показатели отличались от одного к другому тем больше, поэтому некоторые были способны разговаривать, другие — нет. — О, точно. Нет, он из категории B поэтому, — Дая сунула руку в другой карман и протянула ему наушник, что закреплялся за ушную раковину. — Он общается, как киты, но человеческую речь понимает, только английский. Технически, он может научиться говорить по-человечески, тогда он будет переведён в категорию H, но, скорее всего, он просто не хочет. — Это я проверю, — кивнул Ноа, приняв наушник. Раздался громкий душераздирающий звук, от которого Ноа вздрогнул, сжав наушник в руке. — Это Блу, — объяснила Дая. — Надень ретранслятор. Он откалиброван под него и способен конвертировать ультразвуковые волны, что издает Блу на человеческий; словарь крайне ограничен по причинам того, что такие частоты не издают другие киты. Чаще всего он переводит звуки как отдельные слова, иногда даже как эмоции. Твоя работа в том числе заключается и в том, чтобы улучшить переводчик, для этого наушник автоматически записывает все звуки, что он издаёт, а твои отчёты помогут нам интерпретировать их. Но это во вторую очередь. — А в первую? — Ноа закрепил наушник, но Блу уже молчал. — Предыдущий психолог, ответственный за образец, за ним не углядел, скажем так... Его уволили после того, как он не предотвратил попытку образца покончить с собой. Блер молча моргнул, пытаясь переварить услышанное, и вцепился пальцами в поручень, что отделял трап от стекла примерно на расстоянии его ладони. — Он погрузился на самое дно и, когда воздух, который он набрал сверху, закончился, он не стал всплывать, — Дая повернулась к нему, смотря с отчётливой грустью во взгляде. — Дайверам пришлось погружаться вниз, а потом поднимать его наружу. С тех пор мы так же оборудовали воздушную камеру на дне, чтобы в случае чего не тратить время на подъём, потому что, сам понимаешь, это дело не быстрое. Он, значит, решил, что у него не пыльная работёнка? Очень смешно, Ноа, очень. — Поэтому он Блу, — понял Блер, прижав к стеклу ладонь. В эту же секунду раздался громкий жалобный звук китовой песни. Ретранслятор в ухе тихо всхрапнул, а потом мужской механический голос произнёс Печаль.
