Ключ от Океана

      Первую неделю Ноа провёл больше за освоением новой территории, что была не в пример полярной станции просто колоссальной. Даже используя карту, на третий день он ухитрился потеряться и застрять за нулевым уровнем, блуждая под поверхностью океана по трапам, опускаясь всё ниже и ниже, где света было всё меньше и становилось всё холоднее. Он не имел доступа к подробной информации о других образцах, но успел познакомиться с некоторыми другими психологами в столовой и даже увидеть трёх гибридов категории H, что имели предка дельфина. Три мальчика лет десяти с совершенно одинаковыми лицами, крайне жизнерадостных, дружелюбных и не в меру болтливых. Их отсек был совсем рядом с отсеком Блу, а их психологом была девушка по имени Майя, тоже американка. Она рассказала, что эти мальчики однояйцевые близнецы, выращенные в одной капсуле, что считалось крайне удивительным, потому что и одного гибрида очень тяжело вырастить даже в лучших условиях. Ноа узнал, что эта станция была не одной из первых, а первой акваториальной в мире, и занималась как раз теми опытами, что считались маловероятными или вовсе невозможными. Скрещивание морских предков с человеческим геном было самым сложным в мире, несмотря на то, что все люди выползли из воды однажды. Выход найти было проще, назад океан говнюков типа людей пускать не хотел. Эволюция была делом долгим, а искусственная, которой они пытались заниматься сейчас, была в некотором роде противоестественной. На это тратились миллиарды долларов в год, потому что планировалось спасаться от последствий человеческой деятельности именно под водой.       Половина всех редких открытий мира была сделана именно на этой станции, они первыми творили то, что можно было назвать чудом, выращивая в колбах гибридов с предками морских и океанических существ. Некоторые из них были единственными в мире, как гибрид с предком осьминога категории B. Или как Блу. Он был единственным во всём мире, не считая гибрида горбатого кита, которого вырастили на другой станции и который погиб через пару лет.       Блу так ни разу и не вышел на контакт. Ноа ежедневно ходил на наружный трап, лишь местами прикрытый от жаркого солнца козырьками, бродил по нему в ожидании того, как гибрид вынырнет наружу глотнуть воздуха, отслеживал его по карте. Тот выныривал, конечно. Но его отсек был настолько огромным, что даже когда Блу поднимался, то делал это где-то в середине и Ноа, стоящий на трапе, видел только расплывчатую от влажной дымки точку вдалеке.       У категорий H и B были такие же браслеты, как у него самого и других психологов, на них можно было отправлять сигнал, по которому гибрид понимал, что ему нужно появиться сверху или у стекла внизу, в зависимости от типа сигнала. Блу начисто его игнорировал всю неделю. Ноа начал нервничать. Не хотелось повторить судьбу предыдущего прикреплённого к гибриду психолога, но ещё больше не хотелось, чтобы Блу погиб. Блер испытывал странное чувство смятения, думая о том, что происходило с гибридом и начал о нём волноваться ещё до того, как они даже встретились. Его чувства участливости и привязанности часто играли с ним плохую шутку. Возможно, ухудшало ситуацию то, что ретранслятор, который он не снимал даже ночью, всё время повторял одно и то же. Уныние. Печаль. Грусть. Китовая песнь Блу была слышна везде; в какую бы часть станции Ноа не занесло, он слышал эти душераздирающие герцы.       Надев гидрокостюм, но не став застёгивать его на переднюю молнию, он завязал верхнюю часть на бёдрах, сделав себе своеобразные обтягивающие штаны. Гидрокостюмы были похожи на такие же, как носят аквалангисты (почему-то в трёх вариантах: чёрный, бежевый и белый, он выбрал последний), но Ноа знал, что они нафаршированы кучей механизмов, нужных (как для преодоления давления) и тех, без которых можно было обойтись (отслеживание гормонального фона). В них можно было погружаться на чудовищную глубину, не испытывая дискомфорта. Уплотнения ткани находились на сгибах коленей, в тазу, локтях, плечах и по всему позвоночнику, чтобы обезопасить суставы, но визуально они не отличались от остальной ткани, перчатки и спецобувь были сплошь из такого материала, защищая всё от кончиков пальцев до запястий и лодыжек. В маске, которую он ещё не надевал, были предусмотрена автоматическая генерация кислорода и средство от декомпрессионного эффекта. Блер надеялся, она ему никогда не пригодится, а вот без костюма на трап не выпускали по технике безопасности.       Ноа в очередной раз вышел на помост, листая информацию в планшете, смотря на ужасного качества фото Блу, сделанные предыдущим психологом, и думая о том, что его не зря попёрли с работы, на них совершенно ничего нельзя было понять. Резиновые въетнамки, в которых можно было ходить по трапу, шлёпали его по пяткам; трап разогревался под сорокаградусной жарой до той степени, что даже терморегулирующая обувь не выдерживала, рассчитанная на холодную гидросферу, но неустойчивая к высоким температурам. Ноа вытер пот со лба ладонью, остановившись и, бросив на металл рюкзак с остальной экипировкой, сел на него, чтобы не поджарить задницу, а ноги опустил в воду. Сверху она была уютной и тёплой, но он не решался погрузиться полностью, переживая, что так станет очевидно, что он не умеет плавать. Хорош работник океанической станции, плавать не умеет, с подопечным своим за неделю встретиться не смог, зато свой нос тыкает везде и всюду.       Когда подул довольно прохладный ветер, Ноа с блаженством откинул голову назад, позволяя ему трепать волосы и охлаждать бледную как сметана кожу, что свойственна всем рыжим. От удовольствия он даже прикрыл глаза, но услышав всплеск, раскрыл их и удивлённо уставился в воду перед собой. Планшет, что он оставил на своих коленях, даже не попрощался.       — Твою мать, — спокойно констатировал Ноа, покрутив головой по сторонам, в надежде, что этого никто не видел или кого-то, кто мог бы наоборот его достать. Конечно, он был водостойкий, но вряд ли мог выдержать нагрузку, которая на дне сплющит его в... Он и так был толщиной с лист, теперь его осталось только расщепить на атомы.       Ноа обречённо вздохнул, доставая ноги из воды, но не успел встать, как раздался довольно громкий звук, который ретранслятор назвал Неопознанными звуковыми волнами. Блер застыл на месте, а потом послышался всплеск воды и снаружи появился громадный серо-голубой хвост, что сначала плеснул по воде, обдавая его брызгами, а потом и голова. Ноа замер на месте, раскрыв рот в удивлении.       Блу впервые вынырнул так близко. Более того, он приблизился ещё ближе, а потом каким-то неловким движением положил на трап у его бедра планшет. После этого они молча уставились друг другу в глаза.       Блу оказался больше, чем он представлял. В информации было указано, что при последнем измерении его рост от кончика хвоста до макушки был три метра шестнадцать сантиметров, но по всей видимости Ноа весьма слабо представлял то, насколько же эта большая разница, пусть даже его собственный рост был метр восемьдесят. Одна только ладонь Блу, которой тот взялся за трап с ним рядом, была способна взять его голову и раздавить, как ягодку без особых усилий. Кожа человеческой части его тела выглядела болезненно серой, но это было его нормой, а волосы — чёрные, вьющиеся от солёной воды, в отблесках от поверхности глади отливали синеватым. Но самым пугающим был даже не его размер, а глаза. Совершенно чёрные, большие и такие грустные, что у Ноа засосало под ложечкой.       Первая встреча с гибридами всегда на некоторое время выбивала его из колеи и оставляла неизгладимое впечатление. Иногда пугающее, иногда приятное, но такое, как сейчас, было впервые. Блу казался гигантским, но таким беззащитным при этом. Это читалось в его движениях, очень явное и заметное. Так может вести себя только существо, у которого в груди открытая рана, до которой он никому не позволяет прикасаться.       — Привет, Блу. Могу я тебя так называть? — Ноа отмер и ласково улыбнулся. Гибрид, что явно собирался оттолкнуться и отплыть назад, заинтересовано поднял на него глаза и шевельнул губами, но так и не открыл рот, а потом медленно кивнул. — Приятно познакомиться, Блу, меня зовут Ноа. Как воздух, что вырывается изо рта при выдохе, знаешь? Ноа-а-а, — он снова улыбнулся, но Блу только несколько раз моргнул и плеснул хвостом. Его лицо осталось непроницаемым. — Спасибо, что помог мне, не знаю, как бы я его достал, если бы не ты.       Блер махнул рукой на свой планшет, но теперь тот совсем не был ему интересен. Рядом с ним был первый и единственный в мире гибрид с предком кита, который рассматривал его самого как какую-то диковинку. Наверное, он никогда не видел рыжих или длинноволосых мужчин. Для гибридов очень большую роль играли внешние отличия, и у многих из них в определенном возрасте формировались паттерны, на подобии того, что у мужчин короткие волосы, которые бывают русыми, белыми, или чёрными, у женщин — длинные, кудрявые или ровные и так далее. Они основывались на часто ограниченном опыте, что приобретал гибрид при развитии на закрытых станциях, и другие отличия их могли напугать или заинтересовать сначала. К счастью, кажется, Блу было больше интересно происходящее.       — Я твой новый психолог, — объяснил Блер, пытаясь придвинуться ближе, но Блу так же отодвинулся подальше, пока не готовый вступать в тесный контакт. — Но я больше хочу стать твоим приятелем или другом, как считаешь?       Блу шарахнулся от него и резко ушёл под воду. Ноа автоматически подался вперёд в попытке поймать его, удивлённый такой реакцией. Проскользнула мысль о том, что ну всё, наработался на должности мечты, неудачник, похерил хлипкий контакт с гибридом менее, чем за пять минут, где здесь у вас писать заявление об увольнении? Но через несколько секунд в наушнике раздался механический перевод.       Неопознанные звуковые волны. Наушник захрустел звуком, похожим на грохот куриных костей с пустотами внутри. Автоматическое опознание. Ноа. Ноа.       Когда Блу снова вынырнул, мотая головой и обдавая его водой, Блер тихо засмеялся смехом, который обычно располагает к себе. Людей, а не гибридов, но он не смог сдержаться, это было поистине очаровательно.       — Ты обрадовался? Значит, мы с тобой обязательно найдём общий язык, — уверенно кивнул Ноа. — Я знаю, как тебе здесь грустно одному, я слышал тебя. Теперь у тебя есть я, и я тоже рад быть здесь с тобой.       Блу хлестнул хвостом, подплыв к трапу и приподнявшись на руках. Ноа сглотнул. Из-за давления тело гибрида было вынуждено быть не только большим, но и... у него были стальные мышцы, которыми тот был способен выдерживать любой вес воды на себе. Они бугрились под его кожей блестящей от влаги. Ноа покраснел ушами и отвёл взгляд с лёгкой улыбкой. Поплескал ногами в воде, чтобы отвлечь внимание от лица, хотя вряд ли Блу мог понять эту реакцию.       — Хочешь выбраться из воды сюда, ко мне? Познакомимся ближе, — Ноа указал на трап рядом. Блу показался сомневающимся, и Блер поспешил добавить: — Разрешишь мне посмотреть на твой хвост? Мне жутко интересно, он потрясающе выглядит.       Гибрид взглянул на него из-под лба, бросил взгляд на воду и явно задумался.       — Ты можешь издавать свою песнь только в воде, да? Это ничего, мы можем научиться общаться жестами, ты же понимаешь меня, а я научусь понимать тебя, это не проблема.       Блу тряхнул волосами, пытаясь смахнуть чёрную завитушку волос, прилипшую ко лбу и спускающуюся к носу. Ноа встал со своей сумки и достал небольшой охлаждающий разбрызгиватель, что крепился к бортику помоста, на часть погружаясь в воду, предназначенный для увлажнения трапа и окружающего воздуха. Для кожи Блу вредно находиться под прямыми ультрафиолетовыми и инфракрасными лучами солнца . Настроив его на четвёртый режим, когда влага, поднимающаяся в воздух из разбрызгивателя в одном месте, рассеивалась вокруг крупными каплями, он дождался, когда трап намокнет и станет более прохладным и пригласил Блу наверх. Гибрид шевельнул губами, после чего поднялся, достав из воды всё своё тяжёлое тело и громко ударив хвостом по мосту.       — Красота! — восхитился Ноа, смотря на китовый хвост, невероятно гладкий на вид. На нём не было серых пятен, какие бывают у синих китов, что логично, ведь те появляются от того, что они переплывают из океана в океан, меняя микрофлору. Вода в его отсеке была одна и та же, пусть и не застаивалась но и ничего нового не приносила. — Мне очень нравится твой хвост, такой большой.       Блу, словно специально для него, похлопал им по металлу, хвастаясь, и опустился на локти, взглянув на его ноги, когда Ноа скинул резиновые тапки. В ступни больше не жарило, стало приятно прохладно от лёгкого дождя и тёплого ветра.       — Разрешишь потрогать? — предположил Блер. Судя по всему, он пришёлся гибриду по вкусу, поэтому он мог рискнуть, хотя особо и не рассчитывал на его благословение. Тактильный контакт располагал многих гибридов к себе, даже хищников. На прошлом месте был гибрид с предком полярного медведя, который обожал объятия со своими смотрителями. Это, конечно, было индивидуально и зависело сугубо от характера каждого.       Блу ещё несколько раз похлопал тяжёлым хвостом, отправляя вибрации, и нерешительно кивнул. Ноа восхищённо выдохнул, медленно подойдя ближе и, присев у самого конца хвоста, бережно прикоснулся к пластинам. Они оказались тёплыми и гладкими, очень приятными на ощупь. Гибрид следил за ним из-за плеча и крупно вздрогнул, когда Ноа дошёл прикосновениями до его брейквотера. Блер отдёрнул руки.       — Прости, тебе не больно? — обеспокоенно спросил Ноа, нерешительно погладив его чуть выше, где кожа китового хвоста переходила в гибридную, светлее и серее, но такую же плотную и толстую. Поясница под его рукой напряглась, а ямочки над началом хвоста стали чётче.       Блу отвернулся и отрицательно покачал головой.       — Блу, — Ноа встал и, подойдя к его лицу, сел по-турецки, чтобы они могли друг друга видеть, — если тебе некомфортно то, что я делаю или говорю, дай мне знак, хорошо? Тебе же не понравилось то, что я прикоснулся к твоему волнорезу?       Гибрид отрицательно покачал головой.       — Значит, это было нормально, просто неожиданно?       После короткой паузы Блу кивнул.       — Хорошо. Он у тебя чувствительный, да? Я не буду трогать его без разрешения, — Ноа улыбнулся, когда на него поднялись чужие глаза.       Учёные частенько пренебрегали личными границами гибридов, для них они просто биологические образцы, иногда это доходит до негуманности. Их двойные стандарты работали так, что по их мнению у гибридов нет права на что-либо, но в то же время их создавали для того, чтобы в будущем все люди смогли стать такими, как они. Поэтому Ноа в своё время перепрофилировался — для него отсутствие морали оказалось тяжёлым испытанием, которое он не прошёл. Поэтому, решив стать психологом, он не жалел. Там их сразу же научили находить общий язык с гибридами, и первым в этом было обозначить то, что у них тоже есть границы, которые могут уважать. Это требовалось делать крайне аккуратно, чтобы гибриды после этого не требовали подобного отношения и от остального персонала, усложняя их работу.       — Может, ты хочешь где-нибудь потрогать меня? Это было бы честно, правда? — предложил Ноа, убрав с шеи волосы, что промокли под искуственным дождём и прилипли к шее и голой коже между лопаток.       Блу смерил его взглядом и мотнул головой вверх.       — Мои волосы? — предположил Блер.       Гибрид кивнул, привстав на руках и перенеся вес на одну из них. Второй он прикоснулся к его затылку, где пряди держала резинка.       — Стяни её, если хочешь,, — одобрил Ноа. Когда резинка была снята, он помотал головой так же, как это делал Блу, разбрызгивая воду, и почувствовал, как чужая огромная рука пропускает сквозь пальцы слипшиеся локоны. — Ты никогда не видел рыжих, наверное? На самом деле волосы бывают самых разных цветов. Я тоже не видел прежде такие волосы, как у тебя.       Блу неловко потрогал его ухо, что сразу покраснело, и забрал руку, а потом отстранился и, секунду поколебавшись, соскользнул в воду. Ноа заправил волосы за ухо и подполз ближе к краю.       Ноа.       — Блу, я приду к тебе ещё немного позже, — Блер выключил разбрызгиватель и спрятал его в рюкзак. Встав, он надел свои резиновые тапки и присел на корточки, когда гибрид показался над водой, выпуская маленький фонтанчик воды из дыхала чуть выше лопаток. — Когда я приду, твой браслет будет мерцать вот так, — он указал на свое запястье, нажав на кнопку на планшете, — тогда ищи меня здесь, хорошо?       Блу скрылся под водой. Ноа. Неопознанные звуковые волны.       — Я приду совсем скоро, — пообещал Блер, улыбаясь, когда гибрид снова взялся за трап перед ним. — Смотри на свой браслет и подожди меня немного. Я приду и мы обязательно поговорим ещё.       Блу оттолкнулся, движением характерным для китов повернулся и скрылся под водой, не удостоив его ответом. Ноа ещё немного подождал, после чего встал и отправился к зданию станции. Для первого раза ему было вполне достаточно информации для отчёта, но он даже не знал, стоит ли писать что-то вроде «он дал мне потрогать свой хвост» или достаточно было ограничиться более обезличенным «пошёл на тактильный контакт». Всё-таки прикосновения к хвосту казались... довольно интимными.       Ноа нервно усмехнулся и передёрнул плечами, заходя на нулевой этаж. Он был немного чрезмерно взволнован для того, чтобы оставаться профессионалом.