Баночка с летом

      Сегодня ты просыпаешься за пять минут до рассвета. Сварив ароматный кофе, выбираешься на веранду. И всё вокруг словно с иголочки — свежее и нетронутое, и только там, возле самой кромки неба, открывает глаза-лучи янтарное июльское солнце.       Стоишь над всей этой торжественной красотой нового дня будто повелитель. Решаешь здесь и сейчас: он твой — неизведанный, но уже осязаемый, вдыхаемый тобой с ароматом трав, растекающийся меж пальцев сладкой патокой. — А ты здесь откуда взялся?       Не сразу, но замечаешь в углу за плетёным креслом рыжего кота. Поперву казавшийся испуганным, он важно вышагивает навстречу из своего укрытия. Невозможно сдержать улыбки, когда эта деловая колбаса — уши торчком и хвост трубой — садится перед тобой, ставя лапки в элегантную позицию. — Хм, ну давай знакомиться, — присаживаешься на корточки и протягиваешь раскрытую ладонь, — Галф.       Кот издает ленивое «мяу» и подает тебе растопыренную лапку.       Смеёшься. — Кхм. Теперь попробую угадать, что скрывает твое «мяу». Так, ты… Рыжик или… кхм… Персик? — Почти угадали, — слышишь доброе за спиной.       Оборачиваешься на голос. — Мм… Мью? — Он самый, — вчерашний продавец баночек с летом улыбается тебе от уха до уха. — Абрикос. — Э-э… Абрикос? — Ага. Так зовут моего ушастого разбойника. — А-а, так это ваш питомец. — Почему? Он мой маленький друг. И воспитанник. Правда, воспитание у него хромает. Ходить в гости без приглашения так и не научился. — Пустяки, все в порядке! И Абрикос ваш очень даже воспитанный. Лапку мне подал при знакомстве.       Мью кивает, довольный такой похвалой. Но он всё ещё стоит за калиткой. — Так рано ещё… Но раз уж вы тоже на ногах, проходите сюда. Если ещё не пили — у меня кофе остался. Налить вам чашечку? — Не откажусь. Но только если дадите мне пять минут. — А-а… Зачем? — Круассаны только из духовки. И мятные леденцы. — Мятные леденцы? — Да! Домашние. Таких точно нигде не купите! — Охотно верю, — смеёшься. Потому что невозможно иначе.       Ещё нет и шести. На веранде стол сервирован кофе, выпечкой и мятными ледышками. Их аромат, кажется, перебивает кофе. — До конца лета здесь? — Мью чешет за ушком мурчащего на коленях Абрикоса. — Почти. В конце августа улетаю. — Так это ж уйма времени! И сотни неизведанных троп! — Я плохо знаю местность. — А я покажу. И вообще, знаете, Галф, сегодня у меня выходной — хочу пополнить запасы баночек, ну а после полудня можем прогуляться… Если конечно сон вас не разморит после такого раннего утра. — А можно посмотреть, как вы готовите «лето» в баночках? — Конечно. Приходите. Я вас научу. Только, — тебе не терпится услышать про это «только», — обязательно с улыбкой! Без нее ничего не получится! — Идёт!       Мастер-класс проходит на славу. К концу у тебя немного кружится голова от переизбытка сладких цветочных запахов, так что прогулка к озеру как раз кстати. Замечаешь, что к берегу ведут сразу две тропы. — По-моему, эта короче. — А та — длиннее. Куда-то торопитесь? — Нет, но… ладно. — На самом деле, — мизинцем задевает твой, — любая тропа важна. Любой выбор. Жизнь — это вообще совокупность выборов, и на какую бы тропу мы не встали — каждую нужно пройти достойно.       Вот как ему это удается? Вроде, говорит о серьезных вещах, но так легко и непринужденно… и до самого сердца. Словно твоя душа, забитая ненужным мусором, очищается, будто из глаза песок вымывается.       Мью провожает тебя до дома. К вашему обоюдному смеху Абрикос уже поджидает тебя на веранде. А ты пользуешься лёгкостью мгновения и оставляешь невесомый поцелуй на щеке Мью: — Спасибо за ещё один день лета.