Баночка с летом

— Посмотри на это лавандовое море, Галф, полюбуйся им и вдохни аромат. Почувствуй всю радость лета и сохрани её в сердце.       Киваешь и делаешь, как велят. Но едва успеваешь сделать вдох, как твой нос разражается чиханием. Мью мило усмехается, выуживая из нагрудного кармана своей клетчатой рубашки аккуратно сложенный носовой платочек с каймой под стать этому лавандовому морю. — Держи!       У тебя от неловкости алеют щёки, хотя давно бы стоило привыкнуть к очаровывающим выходкам этого непревзойдённого ценителя лета. — Я же не знал, что у тебя аллергия… прости. — Нет у меня на цветы аллергии, — спешишь объясниться, — просто такой аромат… будто в лёгких лаванда вот-вот расцветёт. — Ох, а вот этого не надо. Это уже ханахаки. Ничего хорошего. — Да уж.       Приводишь нос в порядок и убираешь платочек в карман джинсов: — Постираю и верну. В лучшем виде.       Мью заливисто хохочет и мотает головой: — Оставь себе. На память. Вдруг… снова придется исчезнуть.       Встаёшь перед ним и накрываешь ладони своими: — Я не исчезну, Мью. Обещаю.       Вы уже две недели как варите лето из ромашек и васильков, а после разливаете по баночкам и запечатываете до лучших времён. Правда, Мью все время поправляет тебя: — До худших времён. Чтобы отведать ложечку лета и вспомнить, что всё хорошо.       Мью берет тебя за руку сам, переплетая пальцы: — Домой! Абрикос, наверное, заждался. Я же мороженое ему обещал. — Домашнее? — Ага. Вместе и будем делать. — Будем.       По возвращении вы не застаёте любимого рыжика нетерпеливо ожидающим вас на крыльце дома Мью. На твоей веранде его тоже не видно.       Мороженое уже забыто. В течение часа Мью начинает переживать: — Он у меня парень своенравный, но уходит далеко, если ты или я дома. А тут… убежал, пока нас не было…       Пробуешь успокоить: — Мью, ну самое плохое точно отметаем, Абрикос совсем молодой. Ещё подросток, по сути. Два кошачьих года на наши — это шестнадцать. Дальше прибавляют больше. Тем более, он такой шустрый был с утра. Даже если приболел — вряд ли бы его так быстро скосило за пару часов, что он не может добраться до дома. — Это верно… но вдруг его… похитили?       Еле сдерживаешь смех: конечно, Абрикос очень красивый котейка, но особой породы там не наблюдается, вряд ли обычного дворового кота стали бы похищать. — Это не весело, Галф, — Мью дует губы на твою реакцию.       Делаешь виноватое лицо и обнимаешь его: — Я вовсе не хотел сказать, что это весело. Но я уверен: Абрикос вернётся. Давай ещё немного подождём.       Через полчаса твоё предсказание сбывается. С голодным «мяу» Абрикос запрыгивает к сидящему на веранде Мью на колени и начинает тереться спинкой о живот. — Ну и где было ваше котейшество? Я переживал, между прочим. И Галф тоже.       Ваш рыжий хулиган начинает мурчать, подмазываясь ещё больше. А вы переглядываетесь со снисходительными улыбками.       Через день начинаете замечать, что Абрикос пропадает утрами и вечерами всё чаще и чаще. А вместе с ним с полок буфета и со стола пропадает ваш дневной провиант. Решаете проследить за ним. — Мью… — прислоняешься лбом к его плечу.       Мью с улыбкой вздыхает и присаживается на корточки: в глубине сада, под навесом из сливовых ветвей, лежат, прижавшись друг к другу, двое: рыжий Абрикос и его… друг? подружка? Во всяком случае, у пушистика скаталась рыжая шерстка, в уголках глаз наморгалось, а внутри ушек что-то темное. — Ушной клещ, — резюмирует Мью. — Но промывать и капать капли придется обоим. Для профилактики. — Себе возьмёшь?       Бегаешь глазами по озорному лицу Мью, который подхватывает обоих котеек на руки. — Конечно. Но если хочешь — новый друг будет твоим. Абрикос, правда, ещё чаще к тебе начнёт наведываться. Только вылечим его и приведём в порядок. И неплохо бы прививки сделать. Хорошо, что Абрикос у меня привитой.       На выходных вы готовите обещанное домашнее мороженое. А на следующее утро ты просыпаешься, упираясь взглядом в личное рыжее солнце на подушке. От нее пахнет вереском и лавандой. И Персику определенно пришлись по вкусу эти ароматы.