Баночка с летом

      Даже сквозь тёмные стекла очков в модной оправе из 90-х ты ощущаешь всю силу утреннего солнечного света. Не видно ни облачка, и небо именно такого оттенка, каким оно может быть только в начале лета, прежде чем обретёт другой — бледный оттенок, который обычно бывает в разгар сезона — пыльно-голубой свет над людьми, млеющими от летнего зноя.       Останавливаешься, чтобы утереть лоб ладонью. Ну и жара… Что же будет к середине лета?       Пара пушистых рыжих треугольничков торчком, большие любопытные глаза, которые начинают довольно щурится при виде тебя. — Ничего себе! Ты как узнал, что я вернусь именно сегодня?       Вернее, что я вообще вернусь.       Вы так и не обменялись номерами. Про социальные сети попросту не решился спросить. Они что-то слишком земное, обыденное для такого, как Мью. — Он тебя давно ждёт. С тех самых пор, как альпийское солнце стало чаще навещать наш посёлок.       Мью. Пахнущий прованскими травами. Улыбающийся. — Э-э, здравствуй.       Даришь улыбку в ответ и поправляешь ремень рюкзака, что успел слегка натереть плечо. — Привет-привет, — подходит к тебе, замедляясь в шаге от объятий, — не завтракал? Ох, ну о чём я спрашиваю! Конечно же, не завтракал! А я сегодня венские вафли с домашней карамелью испёк, ну вот просто как знал, что будет кого угостить! — Ммм, э-э… стой-стой… — смущённо улыбаешься, — я только что… мы год не общались, а ты… ты сейчас, — тебе ужасно неловко, что все разумные мысли почему-то покинули голову, — одним словом, тебе не кажется это, мягко говоря, странным… м? — Нет, — не переставая улыбаться и радоваться твоему появлению, Мью убирает с волос травинку, — по дороге прилипла, трава здесь растёт быстро, едва ли успевают скашивать.       Он не изменился. И ты пока не понимаешь, как к этому относиться. — Мью, я действительно… — Проголодался, но для начала был бы не против принять душ. Я угадал?       В бессилии настоять на своём киваешь и наблюдаешь, как Мью, подхватив Абрикоса под мышку, несётся с ним домой, чтобы успеть накрыть завтрак для двоих. А ведь у вас у обоих не было таких завтраков целый год. И это ещё вопрос, кто по ним соскучился больше…       Конечно, ты привык и не забыл, какими спонтанными бывают планы Мью, но то, что происходит уже через час, всё равно изумляет.       Большими шагами, смеясь, он зигзагами бежит к краю пирса, а ты следуешь за ним по пятам. Зная местность, Мью ныряет с головой. Легко заметить, как его ноги обретают упругость, когда он отталкивается от воды, вытягивает руки вперёд и касается поверхности кончиками пальцев. Прохладная вода окутывает тебя самого. Ощущаешь покалывание пузырьков вдоль своего тела. Поворачиваешься и смотришь на свет над собой. Солнце пробивает воду и сверкает там высоко, отличаясь от блеска моря, как будто есть два мира, разделенных поверхностью — одни и те же стихии, но в разном порядке. Вода, воздух, огонь. Огонь, воздух, вода.       Внезапно краем глаза замечаешь тень и чувствуешь чью-то руку у себя на груди. Едва различаешь очертания лица Мью рядом со своим собственным. Его волосы плавают в воде, напоминая водоросли, дрейфующие по течению и волнам. Он отталкивается ногами и тянет вас обоих вверх. Всплываете на поверхность, переводите дух и смеётесь друг над другом. И вдруг Мью обнимает тебя за шею и целует, его мягкие губы прохладны, соленая вода стекает по его лицу и смешивается с его собственным вкусом. Он притягивает тебя к себе ещё ближе.       Затем так же внезапно разрывает поцелуй. И пока ты приходишь в себя, едва замечаешь, что снова погружаешься под воду, обдумывая случившееся в удивительном сине-зелёном мире, под шум волн, по сторону солнца.       Днём вы не видитесь. А к вечеру Мью приносит новую баночку с летом. С самыми первыми его цветами и ароматами. И отчего-то тебе тревожно, что после этого лета будет сложнее всего возвратиться в свой привычный, далёкий, каменных джунглей мир.