сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

гитарист распахивает синие глаза и кашляет в кулак. тянется за телефоном, лежащим на столе. четыре утра. поспал совсем ничего. ему приснился странный сон. хотя сны, связанные с детством и прошлом в целом – всегда для него странные. час назад звонила мать. пятьдесят семь раз. скар трёт переносицу. откладывает телефон и закрывает глаза. опять он уснёт под утро, ведь сон, как рукой сняло. радует одно – на груди мирно сопит белоснежный комочек счастья. кадзуха мёртвой хваткой обнимает торс медика. нога закинута на парня. темноволосый оставляет поцелуй на пепельной макушке. поглаживает волосы и спину. крепко обнимает такого уязвимого сейчас каэдэхару и прикрывает веки, в надежде уснуть под еле слышное сопение и размеренное дыхание мальчика. и у скара получилось. правда в шесть утра.

***

кадзу просыпается от странного звука над ухом. а, это скар тик ток смотрит. — ска-а-ар, — зовёт парня и сладко зевает. — о, ты проснулся, — улыбается и взъерошивает волосы блондина. — как спалось? — прекрасно, но сейчас мне холодно… — конечно тебе холодно. одеяло на пол скинул, залез на меня с ногами и спит. — а… кадзуха хочет убрать ногу с парня и просто лечь под его бок, но медик осторожно касается колена кадзу. — это было не оскорбление, а констатация факта, если что. лежи на мне сколько угодно. пианист поднимает голову и тянется за коротким поцелуем. скар чмокает персиковые губы напротив. ещё раз. и ещё раз. пока кадзуха был занят губами медика, сам темноволосый сфоткал данную картину. блондин отстраняется и поудобнее устраивается на груди гитариста. колено поглаживает большая ладонь скара. — который час? — интересуется блондин, сладко зевая. трётся щекой о грудь темноволосого. — девятый. поспи ещё немножко. — укрой меня… — сначала одеяло подними. каз выполняет просьбу парня и поднимает тёплое одеялко с пола. скарамучча закутывает своего мальчика, чтобы тот наверняка не замёрз. — твою мать, я сейчас задохнусь. — главное, что тепло. — тебе похуй, если я откинусь? — что значит «похуй»? всё будет только через мой труп, — давит довольную лыбу и несколько раз целует пепельную макушку. — ладно, я спать, — чмокает скара в шею и закрывает рубиновые глазки. так парень и уснул. вместе с ним и гитарист.

***

первым проснулся кадзуха. теперь была очередь скара забрасывать ноги на парня. он крепко-крепко обнимал блондина и совершенно не хотел отпускать. ногой намертво зафиксировал одеяло. пианист осторожно переворачивается, чтобы не потревожить чуткий сон медика. берёт со стола чей-то телефон и смотрит время. час пятьдесят. а ещё он засмотрелся на обои. фото, где они целуются, по всей видимости, сделанное утром. каэдэхаре давно пора по делам, но будить скара, чтоб тот его выпустил – не хотелось от слова нихуя. темноволосый бормочет «тарт, харэ в меня эту дрянь вливать» и ещё сильнее прижимается к кадзухе. блондин издаёт тихий смешок и переворачивается к парню. шёпотом зовёт его. — скар, — легонько трясёт за плечо. — скарик. родно-ой. позванный хмурит тёмно-фиолетовые, под цвет волос брови, и недовольно мычит. — уже два часа. — мне похуй, — бубнит медик, убирая изо рта волосы. — тогда выпусти меня, мне умыться надо, — легонько толкает в грудь, так как гитарист был слишком близко. — не хочу, — как дитё малое дует тонкие, чуть сухие губы и надувает щёки. — ты очень мягкий и тёплый, — приближается к личику кадзу и трётся щекой о его щёку. блондин тяжело вздыхает и сдаётся. дела сегодня он не сделает. где-то через полчаса скар просыпается и тянется к кадзухе за поцелуем. тот лежал спиной к нему и рубал в анстар. — ты обиделся? — сонно спрашивает он и смотрит на каэдэхару через его плечо. — ну прости-и, — носом утыкается в щёку и трётся. оставляет несколько влажных поцелуев. — ничего я не обиделся. и вообще, хватит меня слюнявить, — трёт щёку, которую медик раннее целовал. — надо было тебе ещё слюнявчик подарить. — каз, я же вижу. ты куда-то торопишься? если да, то почему сразу не сказал? — никуда я не тороплюсь, — тон немного раздражённый. — уже. просто меня вынесло с твоего «мне похуй». — прости, — зарывается носом в пепельные пряди. убирает с мальчика ногу. — можешь залезть на меня. каз цокает. кладёт телефон на стол, откидывает одеяло вниз и поворачивается к парню. закидывает на него ножку. на прекрасном бледном личике заиграла ухмылка. блондин кладёт руки на пухлые щёчки скара и тянется к губам. накрывает их и пытается протолкнуть язык в рот медика. тот мычит и отстраняется. на лице тоже заиграла ухмылка. — у тебя настроение игривое? — облизывается. — ну типа, — снова прильнул к манящим устам. у кадзу всё-таки не вышло стать жестоким альфой, ведь он начал буквально плавится в горячих и сильных руках гитариста. темноволосый полностью перенял инициативу на себя. целовались они сладко, нежно и лениво. впрочем, как всегда. медик мягко мнёт пухлые и покрасневшие губки кадзухи. пианист отвечает на все ласки. изящные пальцы скара зарываются в светлые, немного кудрявые локоны. другая рука гладит спину. пальцы совершенно случайно задевают край голубой футболки и тянут немного вверх. блондинчик вздрогнул. темноволосый поспешил поправить одежду кадзу и осыпать его лицо влажными короткими поцелуями, как бы в знак извинения за этакое неумышленное действо. а целовашки и обнимашки продолжаются! каэдэхара даже не заметил, в какой момент стал восседать на бёдрах скара. тонкие ручки неосознанно спустились ниже и теперь упирались в грудь медика. пианист почуял подвох и аккуратно отстранился. губы горят и приятно побаливают, пульсируют. кадзуха смотрит сначала на парня, а потом чуть ниже, ещё ниже, ещё и ещё. лицо просто горело от стыда и смущения, даже уши покраснели. парень кое-как поднимает алые глазки на гитариста. оба пристально смотрят друг на друга. «твою мать, вдруг он не так всё понял? но… он же ничего не сделает без моего разрешения..?», — крутилось в голове у кадзу. и скарамучча понял именно тот смысл, который хотел донести каэдэхара своим красным лицом и смущённым видом. медик обвивает руками талию блондина и просто смотрит на него. каз немного сползает вниз и ложится на скара. носом утыкается в сгиб шеи. вдыхает еле слышные нотки выветрившегося парфюма. футболка пианиста снова немного задралась и темноволосый поправляет её, прикрывая поясницу. руками блуждает по спине, успокаивающе поглаживает. обнимает тонкую талию очень крепко, но в то же время не очень сильно, мало ли… вдруг сломает. — мне пора, — немного обречённо оповещает мальчик и поднимается с медика. он всё ещё сидит на его бёдрах. — уже? — голос грустный, да и синие глаза тоже. каз тяжело вздыхает и кивает. — я тебя люблю, — гитарист поглаживает бедро кадзухи. тот вздрагивает. — и я тебя люблю, — устало улыбается и наклоняется для поцелуя. выходит очень смазано и лениво, пианист почти не отвечал, просто наслаждался действиями скара. когда всё закончилось, парни отстранились, скар хмурится. — что? — кадзуха выгибает бровь. — ничего, — мотает головой, как бы отгоняя дурные мысли. парень приподнимается на локтях, а затем и вовсе принимает положение сидя. их лица в опасной близости. скар коротко целует опухшие губы кадзу. блондин с улыбкой бросает «я умываться» и встаёт с парня. надевает тапочки, берёт рюкзак и скрывается за дверьми ванной комнаты.

***

вышел каэдэхара из ванной в тёмно-синих обтягивающих джинсах и белоснежной толстовке. достаёт из рюкзака расчёску и подходит к зеркалу. — давай такси вызову? я заплачу. — не нужно, я пешком прогуляюсь. — ну смотри мне, — зевает. — котёнок, подай резинку, — расчёсывает пепельные локоны. — чего это я котёнок? — берёт со стола чёрную резинку-пружинку и поднимается с кровати, но тут же садится обратно, поскольку в глазах резко потемнело. — потому что, — безобидно улыбается и поворачивается к скару. тот сидит на кровати и трёт переносицу. — ну почему? — встаёт и подходит к парню. отдаёт резинку. — я жду момента, когда ты начнёшь мурлыкать от моих прикосновений к твоим щекам. — оправдание так себе. — но я же прав? — завязывает волосы в пучок. — ну прав…— краснеет и отводит взгляд на окно. — каз, что-то случилось? — м? с чего ты взял? всё прекрасно, — поправляет причёску и поворачивается к медику. — блин, ты либо придуриваешься, либо считаешь меня слепым. — т-ты о чём? — слова гитариста самую малость напугали кадзу. скар хмурится. наклоняется к лицу парня, тяжело вздыхает и достаточно грозно говорит: — кадзуха, у тебя температура. блондин пальцами касается своего лба и поворачивается к зеркалу. почему-то красный нос и ещё большую бледность он заметил только сейчас. — так, ты пешком никуда не пойдёшь, — тянется в карман за телефоном. — я вызываю такси. — господи, мне сейчас болеть вообще нельзя…— прикладывает пальцы к переносице. — почему? — прикладывает телефон к уху. — я и так вначале года целый месяц пропустил, а теперь ещё недели две болеть! медик отошёл немного и вызвал блондину такси. — минут через десять будет, — зевая убирает телефон в карман и возвращается к пианисту. — надеюсь не яндекс такси? — твою мать, а чё? — да… там же ходят у них всякие байки про таксистов–маньяков… — господи, кадзуха! — а что? кстати, ты какой-то овощ у меня сегодня. ты то себя нормально чувствуешь? — кладёт прохладную ладошку на горячую щёку медика. — вон, тоже весь горишь. — у меня, в отличии от тебя, кровообращение нормальное, поэтому весь горю, — складывает руки на груди и ластится к ладошке парня. — я всегда после долгого сна как овощ, я ж сплю пиздец мало. — почему как только я пришёл – ты нормально поспал? — не нормально, но всё же. а я откуда знаю? с тобой спокойно. пианист смутился и ненадолго отвел взгляд. — так о чём ты говорил? — а. иммунитет у меня, вообще-то слабый и болею я долго. тем более сейчас зима и я вообще подохнуть могу! — не надо так говорить, — хмурится и обнимает кадзу. — ты забыл кем я работаю? я тебя за пару дней на ноги поставлю. ты главное не разболейся, — целует в лоб. — только не говори, что опять будешь колоть меня… — ну, это как болезнь протекать будет. рука мальчика всё ещё лежит на щеке скара. он убирает её и обнимает парня в ответ. — собирайся давай, а то таксист–педофил будет недоволен. — скар! — слабенько бьёт названого в грудь.

***

стоит значит скарамучча на вахте, кадзуху провожает. локтем облокотился на стену. — ты позвони или напиши как доберёшься, а то я волноваться буду. — хорошо, — нежно улыбается и оборачивается на застеклённую дверь. такси подъехало. гитарист оборачивается назад и убедившись, что вахтёрша увлечена телефонным разговором, нежно целует губы блондина. — не забудь, — хмурится и напоследок целует в носик. кутает личико пианиста в красный шерстяной шарф. — угу, — кивает и уходит. скар наблюдает, как парень садится в такси и уезжает. медик зевает и разворачивается. сзади открывается дверь. — скара! — мать твою за ногу! — темноволосый хватается за сердце и прижимается спиной к стене. — сука, ещё раз напугаешь- — а это чё за пацан только что выходил? новенький какой-то? — мы будем заниматься любовью на твоей кровати, — фыркает парень и уходит восвояси. — что?! стоп, это и есть твой кадзуха? — тарталья застыл в полном недоумении и только крик вахтёрши «пропуск давай» заставил студента выпасть из ступора.