сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

—…блять, идём мы с матерью по базару и вижу блять мужик с далматинцем идёт, а эта псина короче в наморднике и сука, она блять выше меня раза так в два нахуй! — пиздишь, собаки такими не бывают, — с набитым ртом бубнит тарталья и закидывает в себя ещё конфету. — да я вам своей анальной девственностью клянусь! — скар стучит кулаками по столу. — кстати, у моего парня была собака рыжик. — которая сорок лет жила? — зевая уточняет лёня. — ага, — икает медик и делает глоток кофе из чашки. — собаки столько не живут, — лёжа на столе бубнит дотторе. — и ты нам об этом уже раз двадцать говорил. — ты идиот, доктор? — тарт толкает голубого в плечо. — в этом и фишка. — какая фишка? делать вид, что слышишь про рыжика впервые? — ну да, — хором говорят очкарик, гитарист, аякс, коломбина и синьора. — мда… кринж, — дотторе поднимается со стола, осуждающе смотрит на всех и заправляет за ухо прядь волос. потом опять ложится лицом на поверхность стола. — а ты когда познакомишь нас со своим мальчиком? — игриво интересуется синьора, накручивая на палец белый локон. — думаю… никогда? — чего? — в унисон ахуели все присутствующие. — вы его обижать будете, знаю я вас, — встаёт из-за стола и подходит к раковине. — с какого перепугу нам его обижать? — опять с набитым ртом бубнит аякс. — ты хуй вынь для начала, а потом говори, — предлагает коломбина. — солидарен! — кричит с другого конца кухни медик. ему на телефон пришло уведомление. — кто там настрочил? посмотрите плиз, — убирает чашку на сушилку. — так-с, нихуя у тебя обои! — выпучивает глаза рыжий. — чё там? — доктор поднимает голову со стола. — еба-а! — а нам?! — вопят девчонки. — блять, я просил посмотреть кто написал! — а, ой… нижнее подчёркивание, кдхр, нижнее подчёркивание, блъят, нижнее подчёркивание. текст сообщения: я дома. — телефончик на базу, — со спины подкрадывается к другу и забирает из его рук свою мобилу. — слушай, тебе бы озвучером пойти работать, — предлагает леонид тарталье, освобождая «лёвушку» от обёртки. — озвучером чего? — как чего? — выпучивает глаза и поправляет очки. — хентая, конечно же. вся компания залилась ебейшим ржачем, дот и скар аж на пол упали, а аякс пустил наигранные слёзы и завопил «я всё деду расскажу!». — дайте мой телефон! — задыхаясь от смеха просил гитарист. — блять, возьми! — орёт рыжик. парень кое-как успокаивается и встаёт на ноги. берёт со стола телефон и набирает кадзуху. тихое и сиплое «да» на том конце провода заставило напрячься. — добрый день, как себя чувствуешь? — выходит в коридор. — ты меня разбудил. — господь бог, прости пожалуйста, малыш! — блять, не извиняйся… — а ты не матерись. — тебе значит можно, а мне нельзя? — я не говорил, что нельзя, я сказал не матерись. — это разве не одно и то же? — конечно нет. ну так? как самочувствие? — хреново. я не могу понять, с чего ты угараешь? — блять, лёня тут такое шоу устроил, мама не горюй! — а что было? — давай вечером расскажу? надо этих пиздопроёбин успокоить. — ну ладно. — ты не обижайся, ладно? — я и не обижаюсь. — ну и славно. люблю тебя любимого, целую, обнимаю. — я тоже тебя люблю, позвонишь вечером. — хорошо, а ты ложись спать, тебе полезно сейчас. — ну всё, давай. — люблю. и отключается. возвращается на кухню, ржач более или менее утих. лица у всех красные, в особенности у дотторе и синьоры. — мне кажется, — пытаясь отдышаться начинает коломбина, — мы пол общежития распугали, они теперь боятся заходить сюда. — по-любому, — подмечает голубой и тяжело дышит. — дамы, зайдите в чат, — зевает тарт. — там эксклюзив. скару тоже стало интересно, что же такое откопал его долбоёбик. и лучше бы он этого не видел. аякс скинул фото включённого телефона скара, тем самым сливая его обои. — ну всё, тебе не жить, — убирает звонилку в карман штанов и подходит к рыжику. хватается за его шею и начинает наигранно душить. аякс подыгрывает, высовывает язык и закатывает глаза. все снова начинают ржать. — что за гейскую порнуху вы в чат скинули? — до боли знакомый женский, немного раздражённый голос позади. — скара? тарт? парни замирают. оборачиваются назад. им предстала высокая, коротковолосая, белобрысая девушка с чёрными прядями. на ней чёрные колготки, чёрная мини-юбка, белая блузка и чёрный вязанный жилет. в одной руке у неё чёрная дамская сумочка от «prada», в другой телефон. — з-здравия желаю…— начинает тарт. —…т-товарищ арли…— заканчивает скара. девушка какое-то время молчит, затем говорит с интонацией а-ля тот тик токер сергей в чёрном парике или зелёным полотенцем на голове. — я звоню в полицию. — арли! — кричат оба парня. — да шучу я! так, — ставит на стол сумку и достаёт две бутылки с алкоголем. — это заныкайте куда-нибудь. — обана, у нас праздник? — интересуется доктор, не сводя взгляда с рук девушки. — у изабель вообще-то днюха! — да ну нах? сколько ей? — в изумлении спрашивает скар, облокачиваясь на плечи аякса. тот бормочет «я всё твоему пацану расскажу». — о-ой…— задумалась. — двадцать один, — говорит доченька. — точно, — щёлкает пальцами. — давайте, спрячьте где-нибудь, вдруг этот пидор очкастый зайдёт. — если ты обо мне, то я уже здесь, — с невозмутимым видом напоминает о себе лёня кудрявый. — да не ты! — отмахивается. — артём вот этот, в очках ещё. за порядком в общаге следит. — а-а, так он ещё неделю назад в деревню свалил, — говорит скар. — блять, а подельнички его? — вы так непринуждённо общаетесь…— немного изумлённо начинает дот. — будто этой ночью ничего не произошло… — а что было? — влезает синьора. — лёнь? тарт? — мы не знаем, ну, лично меня не было. — я спал, — оправдывается очкастый, закидывая в рот конфету. коломбине захотелось сквозь землю провалиться, честное медицинское. — да…— осуждающе смотрит на арли. та сглатывает. — неважно, это вас не касается. — у вас был тройничок..? — длинноволосая блондинка с голубыми глазами несколько поникла. — синьора! — орут на психиатра наталья, дотторе и скарамучча. — а что?! у вас такие разговорчики загадочные и взгляды неоднозначные… — я гей вообще-то! — возмущается гитарист. — тем более! ты и дот два саба, а арли ваш актив. — завалитесь а! — стучит кулаком по столу медсестра. доктор наблюдал за каждой выступающей венкой на её бледном кулачке. — так, вы все, — наташа грозно смотрит на всех присутствующих, — чтобы в пол восьмого вечера все были нарядными, мы поедем на дачу изабель, поздравим её и нахуяримся как обычно, всем всё ясно? — да! — хором отвечают студенты.

***

перед отъездом, скар набрал кадзуху, но тот не взял. подумал, что спит, поэтому звонками доставать не стал. надо будет – перезвонит. сегодня на медике чёрные свободные джинсы и такого же цвета рубашка. на джинсах массивный ремень с цепью, а на пальцах кольца с цепями и забавными висюльками. эту штуку он ещё год назад купил в каком-то аниме магазине, просто повода надеть не было. ещё изабель попросила всех взять с собой тапочки. скар их чуть не забыл.

***

на улице компанию из семи человек ждали две машины такси. в одну сели дамы, в другую пацаны. ехали они недолго, минут пятнадцать или двадцать. возле ворот большого загородного дома ребят встретил отец изабель. этот с виду хмурый и совсем недружелюбный мужчина – на самом деле просто душка и даже мухи не обидит. он самостоятельно поднял дочку на ноги после предательства жены, открыл свой бизнес, полностью обеспечивает изабель и так далее. с таким отцом, девушка должна была вырасти высокомерной сукой, не способной даже в маке кассиром работать. но это точно не про изабель винсент. из неё вышла прекрасная домохозяйка (если её можно так назвать, учитывая где она живёт), самая лучшая подружка, настоящая леди и просто хороший и добрый человек. — вечер добрый, дамы и господа, моя девочка уже заждалась, — хоть в темноте и не было видно, но мужчина лет за пятьдесят широко улыбался. — добрый вечер, дядя винсент, — тихо говорит коломбина. — коломбина! девочка моя! — винсент крепко обнимает студентку, но ненадолго. — ай как подросла! ай похорошела! — кашляет в кулак. — ну-с, не смею более вас задерживать, хорошо повеселитесь! мужчина на прощания целует коломбину в макушку и уходит к своей машине. ребята проходят во двор, подходят к дому и звонят в дверь. буквально через секунду двери открывает нарядная пепельница. девушки первые вошли в дом и принялись осыпать именинницу подарками, поцелуями и обнимашками. парни же скромно вошли, поздравили, обняли, но подарки пока дарить не стали. на изабель было короткое пышное чёрное платье с прозрачными рукавами, осыпанными чёрными звёздами. на ногах милые белые тапочки с мехом, а пепельные волосы собраны в высокую причёску. доченька, арли и синьора нацепили тапочки и с кучей пакетов увели именинницу в одну из комнат. — блять, ну и куда они? — возмущается голубой, указывая рукой на дверь в комнату, за которой скрылись дамы. — когда прекрасный пол дарит друг другу подарки, — начинает очкастый, снимая пальто, — это у них целый ритуал, как макияж или выбор нового нижнего белья из виктории сикрет, — поправляет очки средним пальцем. — мать твою, лёня? я думал тут только я в женщинах разбираюсь…— медик знатно так прихуел от слов друга. — можно ты не будешь продолжать? — буквально умоляет дот. — я же просто хотел выпить…— аякс и вовсе поник. из-за двери выглядывает голубоглазая блондинка. — вы пока в зал идите, мы сейчас, — и снова скрывается за дверьми той комнаты. парни пожимают плечами и следуют указанию синьоры.

***

когда хохочущие девушки вошли в зал – парни во всю открывали шампанское. вернее открывали его скарамучча и леонид, как истинные джентельмены, а дотторе и тарталья просто подбадривали их. — девчонки, расчехляйте свои бокалы! — словно тост говорит кудрявый лёня. они тут же хватают со стола бокалы и патологоанатом мастерски разливает содержимое бутылки. — мальчики, у нас там мартини для вас, виски и ром. — я конфискую ром, — с улыбкой говорит очкастый, подливая шампанское арлекино. — нам тогда мартини! — в один голос говорят аякс и дот. — я пожалуй на шампанском сегодня, — говорит скара, наливая в свой бокал. — но мы специально твой любимый взяли, — как-то тихо говорит девочка. — это случаем не тот, что арли приносила днём? названая кивает. — девочки, чудесные вы наши, вы сегодня гуляете. можете хоть залпом осушить этот виски! — а я говорила, что скара самый лучший! — поднимает вверх свой бокал синьора. девушки завизжали и стукнулись бокалами. все уселись за праздничный стол.

***

из колонок играла тихая музыка, дамы что-то бурно обсуждали, лёня зависал в телефоне, тарт и дотторе с чего-то дико угарали, а скар как сидел с полупустым бокалом, так и сидит. пить не хотелось от слова совсем да и на душе было как-то… паршиво что-ли? он уже закинул в сторис пару фоток с этой тусы и решил выложить ещё пару сторис, но только текстом.

гспд я такой мудила………… пока мой мальчик умирает от простуды, я блять бухаю (солнышко, выздоравливай, я тя оч люблюююю)

_kdhr_blyat_

именно от этой мысли на душе было мерзко от самого себя. несмотря на время, медик набирает уже такие родные цифры.

абонент временно недоступен

— ебическая сила мать твою…— сердце неприятно сжалось. — ты в порядке? — голос кудрявого над ухом заставляет вздрогнуть и чуть не пролить содержимое бокала на себя. — кадзуха недоступен. — выглядишь озадаченным. впервые такое? — типа того. — смотри, он мог уснуть и забыть поставить телефон на зарядку. вот и причина почему недоступен. — что-то у меня предчувствие плохое, лёнь… — думаю, утром он тебе обязательно перезвонит, — очкастик кладёт руку на плечо скара. медик неловко улыбается и снова погружается в свою голову. в какой-то момент музыка вовсе выключилась, а посреди комнаты с микрофоном встал голубой. — а сейчас я хочу пригласить на медленный наташу! — господи, ты- — а мы сейчас все станцуем медленный танец! — виновница торжества выхватывает у медбрата микрофон. — кто за? согласились все, кроме гитариста конечно же. и сделал он это по понятным причинам. не с тартом же ему танцевать? хотя… включилась какая-то грустная песня и все разбежались по парам. почти бухие тарталья и леонид практиковали кабаре из смешариков и чуть не снесли стол, хрупкая коломбиночка очень мило смотрелась на фоне властной и достаточно высокой синьоры, дотторе, по всей видимости, шептал на ухо арли самый пошлый бред, а та и не прочь была хорошенько врезать ему. винсент подходит к скару и садится рядом. — я в порядке, — отвечает на ещё не заданный вопрос. — что-то с мальчиком случилось? молчит и хмурит брови. — понятно, извини. — ты сделала то, что я просил? — конечно, ты – гвоздь нашей программы. — тебе подарок сейчас или потом вручить? — как хочешь. — значит забирай, — указывает на пакет возле дивана. девушка встаёт и подходит к краю дивана. краем глаза заглядывает в подарок. — ска-а-ар…— прикрывает нижнюю часть лица ладонью и из-за всех сил старается не заплакать. — а ну отставить слёзы! — с девочками утром посмотрим. спасибо, — улыбается девушка и удаляется в комнату, в которой лежат все другие подарки. какое-то время спустя, к скару подходит бухая синьора и садится чуть-ли не на его колени. волосы у неё собраны в высокую причёску, а выпавшие из композиции пряди придают ещё большей небрежности. на девушке шикарное красное платье на тонких лямках и с глубоким вырезом. также присутствует небольшой боковой вырез на юбке, а руки… господи, эти накладные и пиздец длинные, под цвет платья ногти – просто убивают. — чё грустим? — мать, ты сколько выпила? — ты мне вопросом на вопрос не отвечай, — язык у блондинки заплетался, а взгляд плыл. она то и дело щурилась на парня. — со мной всё хорошо, просто пока мой малыш болеет – я сижу тут и даже дозвониться до него не могу. — может ты его заебал своей опекой? — с хуя ли? — ну, как тебе сказать? — синьора обнимает друга за плечи и начинает нотации читать. будущий психиатр несла бред полнейший, но заставить её уйти – невозможно. скарамучча только сейчас заметил, что её роскошное декольте находилось в опасной близости с его хмурым лицом. —…и именно поэтому он тебе ни-ког-да не даст! ты понял свой косяк? — роза, я конечно всё понимаю, но не могла бы ты слезть с меня? — пытается оттолкнуть подругу. — нихуя подобного! — поднимает палец вверх и крепко обнимает медика. — блять. — ты у нас, — целует парня в лоб, оставляя след от помады, — самый лучший, самый добрый, самый ахуенный, самый-самый. розалина расцеловывает лицо бедного скара, не оставляя и живого места. благо губы не тронула. все лицо было в красной помаде. появилось чувство удушья и захотелось блевать. его никто не имеет права целовать, кроме кадзухи каэдэхары. — я всё твоему хахалю расскажу! господи, уберите её от меня! на вопли скара сбежались девушки и леонид. не без его помощи розалину удалось оттащить от гитариста. изабель сразу же побежала за косметичкой. вручила другу ватные диски с мицелляркой. пока парень отходил от шока, аякс снимал его. темноволосый бросает «ты ебанулся?» и закрывает камеру рукой, после чего удаляется в ванную. медик ещё раз попытался набрать кадзуху, но всё бестолку. сердце забилось просто бешено. ему необходимо было услышать свою булочку. его нежный, даже сиплый голос, неважно, просто услышать кадзуху. скар настрочил дохера сообщений в инсте, в надежде что утром каз их прочитает и наконец-то ответит. а что если роза права и кадзуха действительно не хочет с ним разговаривать? что, если устал от гиперопеки? что, если ему надоели все эти любовные сопли? пф, чушь собачья. скарамучча помнит и знает, как тает каэдэхара в его крепких объятиях, как во время поцелуя пытается перенять инициативу на себя, но опять же – он буквально плавится в этих нежных касаниях губами и таких же нежных поцелуях, как он смущается от одних лишь комплиментов в свою сторону, как… да тут можно бесконечно говорить о том, как эта пепельная булочка с корицей и кроваво-красными глазами любит временами хмурого, но в глубине души самого нежного скарамуччу на свете. парень выходит из ванной и направляется в зал. в проходе его встречает розалина с «скарамуччик наш!», но девушка моментально меняется в голосе: — я тебя наебала. она была блять трезва, как стёклышко. и все давай ржать, тарт сначала свалился на дотторе, а потом оба вовсе с дивана ёбнулись. — у вас сегодня день наёба? — чуть ли не рычит медик. — ну-ну-ну, угомони свой пыл, золотко, у тебя для нас номер? — какой блять номер? — изабель сказала у тебя какая-то программа для нас развлекательная, — поясняет арлекино, залпом допивая виски. — а, — стоит и молчит какое-то время. — ну что встали как столбы? диван освобождайте и несите малышку мою! а ты снимай всё, — грозно говорит он аяксу и протягивая свой телефон. именинница куда-то убежала, а вернулась с гитарой. с гитарой скара, это было понятно по наклейкам. — а аптечка? я не хочу как в прошлый раз, — принимает в руки свою «малышку» и чмокает гриф. все поржали. — дайте кто-нибудь телефон, мне аккорды нужны так-то. выручает скара лёня. гитарист просит «загугли нашу овер грустную» и очкарик сразу понимает, о чём речь. — сейчас распевка, гайсы, — кашляет в кулак. но для начала снимает кольца и кладёт на стол. — я уже минут пять как снимаю, — напоминает о себе тарталья. — её руки, а-а… хуйня какая-то, есть чем связки разогреть? наташа передаёт синьоре стакан виски, а та передаёт его одногруппнику. парень делает глоток и морщится. — её руки обвивают мою шею…— пальцы бережно зажимают аккорды и перебирают струны. — эта горгона не смотрит в отражение, ведь она сама… боится стать мишенью, ха? да неужели? а-а-а-а!.. — ебашь виновницу, — предлагает рыжий, делая ебейший зум на руки гитариста, после чего делает его на лицо, а потом возвращает камеру в нормальное положение. — ну нахуй! — все снова заржали. медик вспоминает нужные аккорды и начинает игру. смотрит на зрителей мол «не узнаёте? а ну подпевайте!». —…скука-соседка сбросила..? — неуверенно начинает дотторе. —…на меня все долги-и, — уверенно продолжает арли. а дальше разъеб под трек.

скука-соседка проебала коммуналку её «убить» так это треть моей зарплаты ляпает в дверь безостановочно хозяйка ты здесь живёшь или опаздываешь нахуй?!

— от звонков прям сейчас разорвёт телефон, у отеля «москва» допиваю коньяк… до пизды сколько звёзд, ведь бумажный стака-ан, твоим слезам-

слезам не верю, не верю твоим слезам

— валяюсь трупом на стоянке у гостиницы «москва»..!

слезам не верю не верю твоим слезам

— папа устал, давайте дальше.

***

сыграл скарамучча ещё дохуялион легендарных треков и приступил к завершению музыкальной программы. — ты нашёл? — гитарист заглядывает в телефон лёни. — не-а, — поджимает губы и мотает головой. — твою мать, я по памяти нема. — давай-давай, ебашь! — подбадривает друга роза. — да ты его песни, как свои пять пальцев знаешь! — подключается голубой — братан, давай! кадзуха бы не одобрил, — возмущается рыжий. вся тима орала мол «давай ебашь, мальчика не расстраивай!». он уже его расстроил одним своим присутствием на этой тусовке. — ладно-ладно! погнали… прочищает горло и пальцами касается струн. наугад зажимает аккорды, ибо вообще не помнит, что нужно для «триста водки». — мне нужно триста водки, чтоб бабочки летали. или плюс триста водки, чтобы я с ними ползал. в вагоне-ресторане ты мне вручи намордник. чтобы я меньше лаял, — резко останавливает игру. — а чё дальше? — чтобы я…— напоминает доченька. медик задумался и чуть не ушёл в себя. — чтобы я меньше ползал, — продолжает играть. — да здравствует канава, я социально послан. прям в выгребную яму из всех твоих вопросов. ты изуродуй космос каждым своим сигналом. и беспонтовой просьбой весь мир под одеяло…

триста водки чтобы бабочки стали ползать как опарыши триста водки сверху пулями чтобы ползать мне в безумии

— уже не вспомню, как свобода пахнет пьяным утром в съёмной. поливал бордюры кровью по пути домой. по пути к тебе. наша спальня пахнет болью. целовал тебя и губы наши в пьяном узелке. тысяча вроде поводов утром открыть шампанское, но душа не болит и больше ничё не празднует. в череп желейные лью три раза по триста белой. и пусть загорится всё, что когда-то горело.

триста водки чтобы бабочки стали ползать как опарыши триста водки сверху пулями чтобы ползать мне в безумии

после долгой ноты заглушает звук ладонью. тима аплодирует. скар улыбается. — это было почти идеально, скара! — голубой садится между названым и очкастым. обнимает музыканта за плечи. — солидарна, — говорит наталья делая глоток шампанского. — пап, ты чего? — забеспокоилась винсент. медик весь поник, а на глаза навернулись слёзы. чувствует себя хуже некуда. такое отвращение к себе он испытывал лет так в шестнадцать. хочется уйти, закрыться где-нибудь и никогда не выходить. хочется просто забраться в свою черепную коробку и скурить там со своими червями все сигареты и осушить весь алкомаркет. но ещё больше ему хочется к каэдэхаре. хочется крепко обнять, запустить руку в шелковистые пепельные локоны, вдохнуть родной запах кислых яблочных духов, ощутить его прохладные ладошки на своих горячих щеках, поцеловать его красный носик, бледные щёчки, пухлые персиковые губы, да просто расцеловать всё его прекрасное личико! хочется уснуть в обнимку и чтобы кадзуха снова закинул на него свою худую ножку, хочется снова заснуть под тихое сопение этой булочки, разве он много просит? походу, раз даже дозвониться не может до своего парня. медик поставил гитару на пол возле дивана. тяжело вздохнул и сжал кулаки. — твою ж мать… дот! — аякс вырубает камеру и кладёт телефон гитариста на стол. — блять! — названый подрывается с дивана и убегает в коридор. и тут скар просто заревел. вернее заорал. он обессилено падает на диван и начинает колотить его кулаками. он не хочет ничего. ни пить, ни курить, ни чтобы мать вылечилась. он хочет просто обнять кадзуху. ну хотя бы взглянуть на него. появилось мерзкое чувство удушья, прямо как тогда, когда он приехал к матери. правда тогда его реально душили, а сейчас просто горло неприятно сдавливает. захотелось порвать эту чёртову рубашку, да нельзя, тут дамы. хотя он сейчас не соображает от слова ни-ху-я. сердце колит. дышать трудно. ревёт навзрыд. все просто в шоке с происходящего и никто не может привести парня в чувства. — тарт, помоги! — орёт ещё один медик из коридора. названый отходит от друга и бежит в коридор. через минуту оба студента возвращаются. у дотторе в руке шприц с каким-то препаратом. — пацаны, держите его крепко-крепко нахуй, иначе ему пизда. — вы что творите?! — розалина собирается вырвать из рука этого голубого психа шприц, но её останавливает лёня. — успокойтесь, мы знаем что делаем. ему ничего не грозит. от слов этого недо-философа ни чуть не легче. но они же ничего с другом не сделают? тут нужно только верить и креститься. — рубашку надо как-то… а похуй, держите его. скарамучча рыпался и орал срывая голос. лицо у него опухло, как у алкаша последнего. из глаз водопадом текли слёзы. аякс крепко держал руки парня, а лёня ноги. дотторе крестится и наклоняется к одногруппнику. отодвигает рубашку, приставляет иглу к шее и вводит под кожу препарат. заорал горе-медик ещё громче. девушки сейчас как на иголках. молили всех богов, лишь бы скара пришёл в себя. коломбиночка от страха зажмурилась и прижалась к синьоре. та закрывает малышке ушки и крепко прижимает к себе. гитарист так дёрнулся, что в его шее чуть не осталась игла. дот вжимает друга в диван и полностью вводит препарат. — бля-я-я… вату, срочно! изабель моментально протягивает парню ватный диск и тот прикладывает его к месту инъекции. скарамучча стал тише и перестал биться в конвульсиях. очкарик и рыжий перестали держать медика. — в моём доме только ты… и пистолет…— бормочет гитарист и закрывает глаза. любит же он всякий музыкальный бред нести. повисла гробовая тишина. наталья подходит к дивану. — съебал, — шёпотом «просит» медсестра единственного живого медбрата. девушка прикладывает тонкие пальцы к шее одногруппника. пульс есть, это радует. — что ты ему вколол? — успокоительное со снотворным. — что? ты на парах вообще присутствуешь?! ничего из этого с алкоголем мешать нельзя! — он почти не пил, ему точно ничего не грозит. он максимум не вспомнит момент истерики, но это у него всегда так. изабелечка, извини за этот цирк, мы тебе на косметику всей толпой скинемся. — смысл извиняться? мы не могли знать, что всё обернётся так… даже пить уже не охото, знаете… — солидарна, — тяжело вздыхает роза и поглаживает волосы доченьки. резко заговорил тарталья: — он до завтра в отключке, можно его тут оставить или- раздался телефонный звонок. звонили скару. все напряглись. рыжик подходит к другому концу стола. завидев имя звонящего, он сглатывает. — кто? — интересуется дот. на экране десятого айфона скара светилось:

кадзуха булочка моя