сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

резко заговорил тарталья: — он до завтра в отключке, можно его тут оставить или- раздался телефонный звонок. звонили скару. все напряглись. рыжик подходит к другому концу стола. завидев имя звонящего, он сглатывает. — кто? — интересуется дот. на экране десятого айфона скара светилось:

кадзуха булочка моя

рыжий берёт мобилу в дрожащие руки и просто смотрит на экран. кадзуха сбрасывает. — ну? — голубой потихоньку выходит из себя. — парень его. — и хули ты ему не перезваниваешь?! теперь он будет волноваться, а нам потом скар пиздюлей отвесит! — дот делает руколицо. — звони блять! — хором выдали все. — блять, ладно! аякс судорожно вводит пароль и в поисковик телефона пишет имя кадзухи. набирает. отвечают почти моментально. ставит на громкую. голос был до боли детским и хриплым. — господи, скар! что случилось? сначала просто умоляешь позвонить, а сам в итоге не берёшь! — я конечно не скар, но его лучший друг, тарталья. кадзуха, верно? — д-да… а- — я знаю что ты хочешь спросить, но обо всём по порядку. ты главное не волнуйся, он в полном порядке, абсолютно ничего криминального! пиздит, как дышит, а дышит постоянно. — скар весь вечер не мог дозвониться до тебя и очень волновался, а потом ты и вовсе стал недоступен. он очень переживал. — боже блять… я простыл и мне хреново пиздец, я кое-как до телефона дотянулся. а недоступен был, потому что эта хуйня разрядилась ещё днём. так где мой парень? — а, он спит сейчас. так разволновался, что вырубился. всё в порядке, не переживай. — ладно, доброй ночи. — подожди! пожалуйста, поговорите утром, иначе он с ума сойдёт, если не услышит тебя. — ага, — зевок и хриплый кашель на том конце. каз отключается. все молчали и пребывали в лёгком шоке. — мне показалось, или ему похуй? — подмечает леонид. — а вас его голос не смутил? — возразила арли. — хоть он и болеет, но вам не кажется, что он у него какой-то детский? сколько ему? — хм… ну, я бы дал два раза, а лет…— дотторе глубоко задумался. — десять? — да нет, думаю, двенадцать, — выдвигает свою теорию именинница. — с каких пор его на малолеток потянуло?! — возмущается синьора, хватая со стола бокал шампанского. — ему прошлого раза не хватило?! мы конечно все знаем, что он со своими…причудами, но чтобы настолько!… — так, давайте успокоимся, утром всё у него узнаем, — пытается разрулить ситуацию тарт. — мы про этот звонок ничего ему говорить не будем, нам же хуже будет! — шёпотом кричит голубой. — солидарна, будет потом «хули меня не разбудили?!», тем более он не узнает, что снова белку словил, — констатирует факт арлекино. — он походу перестал таблетки пить, — выдвигает теорию очкастик. — если ты про те самые, то он их уже давным-давно не пьёт, — поясняет роза, залпом допивая содержимое бокала. — сейчас он чисто на седативных и таблетках от бессонницы. все просто ахуели от услышанного. — стоп, только не говорите, что… то есть, вы вообще не заметили изменений в характере? — не-а…— все в миг поникли. — вы помните каким овощем он был несколько лет назад? — все кивнули. — а сейчас? посмотрите, какой агро-школьник! все знали, что мать у скара с ебанцой, но особого значения этому не придали абсолютно. кроме, как раз таки, синьоры. она учится на психиатра, и после слов скара о матери – ей стало всё понятно. для начала она узнала, как давно мать болеет. услышав именно то, чего девушка так боялась – все догадки на счёт психологического портрета скарамуччи подтвердились. сейчас никто не затрагивает тему семьи и его состояния. скар пережил слишком много, но друзьям не рассказал даже половины всей истории. возможно он откроется кадзухе, ведь на памяти у студентов нет ни одного случая, чтобы их горе-медик любил кого-то так сильно, что даже курить бросил… они не знают кто этот кадзуха каэдэхара и сколько ему вообще лет, но одно ребята знают наверняка: этот пепельный блондин с ало-красной прядью – ключ к решению всех проблем в жизни скарамуччи.

***

очухался гитарист хер знает где. ну, что за дом он помнит – дача изабельки. диван помнит – на нём он играл. а что потом было – он не помнит. ладно, очухался он не хер знает где. «господи, ну и хорошо, что не помню! опять поди нажрался в сопли и заснул», — думает про себя и пытается подняться с чёрного кожаного дивана. тело ломит, словно его всю ночь драли семеро негров. лицо и диван в слюнях, ебало от чего-то горит, башка трещит. скар пытается нащупать телефон, но тщетно. поднимается с дивана и замечает на другом конце стола свой звонильник. встаёт, подходит. рука уже тянется к гаджету, но парень замечает очень интересную картину: на другом диване в одном белье спит арлекино, а на ней храпит полностью одетый дотторе. в данный момент медик испытывал испанский стыд. он берёт в руки телефон, открывает камеру и фоткает. будет чем шантажировать арли. нет, скарамучча не злой. он вполне себе справедливый.

***

через какое-то время наташа просыпается и чувствует на себе что-то тяжёлое. вернее кого-то. на её животе, как бомбардировщик храпит дот. девушка пыталась вспомнить, что было после инцидента со скаром. они обсудили кадзуху… пошли спать..? медсестра точно помнит – ложилась она в другой комнате. тогда какого дьявола она очнулась в другой части дома, так ещё и раздетая?! — встань с меня, пиздабол, — бьёт плечи медбрата. голубой бубнит что-то нечленораздельное и поднимает голову на девушку. — ты чё раздетая? — парень был удивлён и самую малость напуган. — я думала ты мне ответишь…— девушка не почувствовала в словах «друга» никакого стёба. — блять, уже двенадцатый час! — раздалось в другом конце комнаты. арли поднимается, принимая положение сидя. голубой сидит в ногах девушки. оба смотрят на другой диван. на нём лежит скар и залипает в телефоне. парень будто замечает на себя чей-то пристальный взгляд и тоже садится на диван. смотрит на ахуевших от жизни дотторе и арлекино. парни пристально смотрят на девушку. — куды вы все пялите? — говорит она, переводя взгляд на своё декольте, потом на дотторе. бьёт его по лицу, отворачивая от себя его голубую башку. — святая срань динозаврика! — гитарист хватается за сердце. — я как будто голых женщин не видел, — закатывает глаза. — а ты чего сидишь? гони мне свои шмотки! — орёт медсестра на одногруппника. — с какого перепугу мне тебе давать, так ещё и шмотки свои?! — потому что я не знаю где мои, — девушка краснеет и отводит взгляд. — боже, скар, теперь я понимаю, почему ты перешёл на парней…— хнычет голубой и поднимается с девушки. уходит в коридор под тихий смех друга. возвращается с бежевой толстовкой. кидает её на спинку дивана. садится на край. девушка поджимает ноги к груди. доктор стягивает с себя небесно-голубой вязанный жилет и тоже кидает на спинку. расстёгивает белую рубашку с рукавами до локтя. — на, — протягивает элемент одежды «подруге» и тянется к толстовке. — благодарю…— фыркает и принимает шмот. — не нравится – ходи свети своей задницей в стрингах, — рычит на девушку и натягивает бежевую толстовку на голый торс. — ну чтобы я без тебя делала, пупсик, — надевает рубашку и застёгивает все пуговицы. — так то лучше.

***

в зале собрались все, кроме лёни и аякса. ребята допивали остатки алкоголя и доедали остатки этих блядских роллов, от которых уже тошно. ну, скару вообще заебись, он роллами готов хоть всю оставшуюся жизнь питаться. заходят полуголые кудрявый и тарт… — господи, моя задница…— хнычет темноволосый, пытаясь натянуть на себя тёмно-синий свитшот. — я тебе этого не прощу, аякс. — а нехуй было мне на лицо садиться! все присутствующие разинули рты. дотторе подавился филадельфией, а синьора чуть не захлебнулась шампанским. — вы чем занимались в моём доме?! — возмущается изабель. она конечно не против такого, но у тарта уже есть свой дед, а лёня вроде натурал… — да этот емеля рыжий, — шипя садится на диван, — сука сын ебаной шлюхи, скинул меня с кровати и я упал на что-то твёрдое. было ощущение, что самый серьёзный во всей компании леонид вот-вот заплачет. — я тебе говорю: нехуй было садиться мне на лицо, — по отдельности проговаривает каждое слово рыжий. — да я просто ногу на тебя закинул! — тем более! — у меня два, нет, три вопроса к вам, — начинает скар, закидывая в рот калифорнию. — первый, почему ты, — смотрит на аякса, — до сих пор голый? второй, что вы блять делали в одной постели? парни перестали препираться. — кстати…— глубоко задумался кудрявый. —…а что?.. оба разочарованно завопили «бля-я-ять» и чуть не разревелись. в общем, никто из них не знал, как они оказались в одной постели. — и третий вопрос… все подумали об одном. — я звонил кадзухе? фух, обошлось. после своего пробуждения, скар хотел набрать мико, но заметил пропущенный от кадзу, а сверху снова светилось родное имя, только не красным, а белым. выходит, медик сам ему позвонил? в таком-то состоянии? пиздец, кадзуха его арматурой уебёт. — сначала он тебе позвонил, но ты не услышал, — начинает тарталья. — потом ты сам его набрал, а ты бухой бы-ы-ыл… просто в слюни, — продолжает розалина. — и начал ему рассказывать какой ты блять мудила конченый, что пока твой мальчик болеет ты бухаешь с друзьями, — икая говорит дотторе. — в итоге ты расплакался, а он тебя давай успокаивать «я всё понимаю, не вини себя, лучше набери меня утром, как проспишься. хотя… нет, лучше я тебя наберу…», — плетёт наталья. — потом ты давай всякие нежности ему говорить и телефон свой целовать, — говорит коломбина, собирая волосы в низкий хвост. — потом ты снова начал ныть, а он тебя успокаивать. ну и в итоге вы распрощались, — заканчивает изабель. — а потом… ща, — кудрявый встаёт с дивана, берёт со стола стакан с остатками виски и отходит в другой конец комнаты. оттуда он бухой походкой идёт к дивану и вальяжно плюхается на него. — бармен! — кричит бухим голосом и осушает стакан. — наливай, — и ставит его на стол. все давай ржать. даже скар. — а с голосом у него что было? — забеспокоился гитарист. — хриплый, пиздец, — отвечает рыжий. — он себя очень хреново чувствовал. — господи, какой же я мудак…— закрывает лицо руками. да, эту легенду ребята сочинили перед сном. для чего? не могли же они правду ему сказать. и знаете что? скарамучча поверил.

***

где-то к часу все начали расходиться. нет, не так. к часу ушёл скар из-за плохого самочувствия. остальные не стали его держать и принялись за уборку дома. парень уже хотел открыть дверь такси, но его окликнула коломбина. она выбегает в шортах, тапочках и куртке. — ты забыл, — тяжело дышит и протягивает те кольца с цепями. — твою мать, спасибо, — принимает вещицу и кладёт в карман. — а теперь быстро в дом зашла! не хватало ещё тебе заболеть! девочка хихикает и убегает в дом. парень садится в такси.

***

скара чуть не уснул, пока ехал. расплатившись, он выходит из машины и движется в сторону общаги. заходит, показывает вахтёрше пропуск и поднимается на второй этаж. заваливается в комнату. достаёт из пакета фиолетовые тапочки с мехом и надевает. снимает хомут и куртку. убирает в шкаф. переодевается в белую футболку и чёрные обтягивающие штаны с белыми полосками по швам. заваливается на кровать. берёт в руки телефон. набирает кадзуху. не отвечает. набирает снова. снова, снова и снова. медик сдаётся и пытается уснуть, предварительно закинув в себя две таблетки успокоительного. ага, конечно, уснёшь тут…

хуйня малиновая

ты че с кадзухой сделал, еблан?

всм?!

он 2 день недоступен

я сам до него дозвониться не могу.. мне страшно, хэйдз

блять поехали к нему, я как раз мимо твоей общаги прохожу

окей ща

парень подрывается с постели и подбегает к шкафу. надевает чёрный худи, потом подходит к другому шкафу. надевает куртку и кладёт в карман телефон. снимает тапки и надевает берцы. застёгивает куртку и накидывает на шею хомут. выбегает из комнаты и закрывает её. бежит вниз, к хэйдзо.

***

— капюшон накинь, тоже простынешь, — говорит малиновый, кутаясь в красный хомут. — похуй, поехали быстрее. парни не бегали так быстро со времён начальной школы, вот серьёзно. они впервые успели на автобус. сели прям возле выхода и тяжело дышали. скар судорожно набирал цифры кадзу, но тот сначала не отвечал, а после вовсе недоступен стал. тихо ругнувшись себе под нос, медик убирает телефон в карман пуховика и старается не заорать от безысходности. — всё будет нормально, матерью клянусь, — подбадривает хэйдзо. скар усмехается и на остановке оба вылетают из автобуса. — так, ну тут минут двадцать до общаги… — сколько?! — да я шучу, всего пять. полетели. скар ничего не успевает понять, как малиновый снова куда-то бежит.

***

— а дальше как? — останавливается гитарист у дверей общежития музыкального и кладёт руки на колени. — нас без него не впустят. — подожди, — хэйдз потянулся за телефоном. записывает кому-то голосовое. — а-а, ребят, кто-то может срочно спуститься? нам к кадзухе нужно. ответа долго ждать не пришлось. — сейчас всё устроим, — с довольной лыбой оповещает парень. буквально через минуту входную дверь открывает темноволосая девушка с ярко-красными глазами и бирюзовыми прядями. чем-то на коломбину похожа. бросает тихое «заходите» и разворачивается обратно. — они со мной, — говорит вахтёрше, на что та фыркает и снова утыкается в какой-то журнал. — а ты… — это парень кадзухи. — серьёзно? — девушка аж остановилась и обернулась на парней. — неожиданная встреча… так, пошли. они быстро преодолели один коридор и вышли в другой, с комнатами студентов. — прямо и пятая дверь на- — я помню, спасибо, — скар подрывается с места и бежит к двери. хэйдз благодарит юнь цзинь и бежит за другом. — кадзуха! — стучит в дверь темноволосый. сердце колотится бешено. — каз, открой! — а ты ручку дёрни, — предлагает малиновый и опережает горе-ромео. дверь открыта. оба переглядываются и сглатывают. скар проходит в комнату первым. за ним хэйдз. с души камень упал. блондин укутался в одеяло и крепко спал, это было заметно по тяжёлому дыханию через рот и что парень в принципе не услышал такой долбёжки в дверь. скар с облегчением вздыхает и судорожно снимает берцы. он замирает, когда блондин переворачивается на другой бок, свесив руку с кровати. продолжает снимать обувь. пуховик с хомутом бросает на пол. подходит к парню и садится возле постели. щёки у кадзухи горят, он обнимает того медведя, что скар подарил ему на день влюблённых. губами касается лба. — господи, какой горячий! — в плохом или хорошем смысле? — в плохом конечно же! где у него аптечка? — сейчас, — малиновый закрывает дверь, быстро разувается, достаёт из рюкзака тапочки, надевает их и подходит к пустой кровати. бросает на неё верхнюю одежду. подходит к шкафу и открывает его. возвращается к скару с аптечкой. кладёт маленький чемоданчик на стол. — намочи какое-нибудь полотенце холодной водой, — приказывает медик и встаёт с пола. аккуратно переворачивает блондина на спину. раскрывает одеяло. осторожно касается костяшек пальцев. — лоб горит, а руки ледяные…— сжимает хрупкую ладонь. отпускает и снова закутывает больного в одеяло, а хэйдзо возвращается из ванной с мокрым полотенцем. скар убирает с бледного лица волосы и кладёт полотенце на лоб. поправляет одеяло. — может лучше разбудить его и таблетки дать? — не надо, пусть поспит, — обеспокоено смотрит на свою булочку. — я тогда к ребятам в другую комнату. если чё – звони. — окей. хэйдз оставил всё, кроме рюкзака. уходит, закрывая дверь. скар отшатывается назад, но вовремя упирается рукой в стол. таблетки дали о себе знать. пока его окончательно не свалил сон – по-быстрому изучает содержимое аптечки. жаропонижающие, порошки от простуды – всё имеется, но скара смутило большое количество болеутоляющих и препаратов для похудения. тяжело вздохнув, он закрывает чемоданчик и возвращается к блондину. садится на колени возле кровати. пальцами касается непривычно горячей щеки. складывает руки на краю кровати, а на них укладывает голову. так он и провалился в беспокойный сон.