сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

— можно выйти? получив одобрительный кивок от препода, скарамучча выходит из аудитории. направляется в уборную. — опа, какие люди! скар закрывает дверь и поднимает взгляд на шайку первокурсников. — мы знакомы? — выгибает бровь и вводит пароль на телефоне. — не помнишь? серьёзно? — ебучки на беззвучку, — рычит на парней и прикладывает к уху телефон. — да? — доброе утречко, как себя чувствуешь? ты прочитал моё сообщение? — м-м, доброе…— кадзу тихо зевает. — всё ещё хреново, но сейчас хотя бы с кровати могу встать. сообщение прочитал, в порядок приведу себя и всё сделаю. ты на учёбе? — угу. бля, мы… а, помнишь доктора? из компании, голубой ещё. — ну? — бля, мы с ним на анатомии бумажками кидались и дико угарали, — медик тихо смеётся и от этого смеха скрутило живот. — сколько говоришь тебе? — сорок шесть. — а ведёшь себя, как шестнадцатилетний девственник. — у меня в этом возрасте её уже не было, — усмехается парень, прижимаясь спиной к прохладной плитке. свободную руку кладёт в карман белого халата. — стоп, у тебя же сейчас пара? — выйти попросился. — только ради этого звонка? — ну да. нельзя что-ли? — учился бы лучше, нежный мой, — кадзуха совсем не злится и не отчитывает своего парня. тоже в какой-то мере беспокоится. — я на работу первого числа выхожу, времени даже на один звонок не будет, понимаешь ведь. — обидно конечно, но деньги зарабатывать надо. — конечно, на что я должен тебе сладости, игрушки, косметику и прочие подарки покупать? — ну скар! — чего? — усмехается парень, беря телефон в другую руку. — блять, я ж зачем звоню? забыл совсем, позвони пожалуйста маме, она переживает. тяжёлый вздох на том конце. — это не обсуждается, каэдэхара. — кто блять?! — ахуели пацаны. — я… не сейчас. вечером. — хорошо, тогда придётся звонить при мне. — договорились. — и ещё…— смотрит на время и тихо блякает. — блин, вечером уже скажу, мне сейчас пиздец будет. — ну иди учись тогда, люблю тебя, нежный мой. — и я тебя, солнышко, — тепло улыбается и запускает руку в свои волосы. — не забудь лекарства выпить и поесть, понял? — понял-понял, пока пап. — до встречи, — звонок завершился и скар выходит из туалета. а шайка первокурсников так и стоит в непонятках. откуда вообще этот упырь фиолетовый знает кадзуху каэдэхару, выдающегося фигуриста? бывшего фигуриста…

***

— пацану звонил своему? — дотторе плюхается на соседний стул. — ну звонил. — и чё как он? — хреново, но жить будет. и да, я эту неделю буду буквально жить у кадзухи, пропадёт ведь без меня. — ты будешь нас с ним знакомить? — возникшая из ниоткуда наталья заставила обоих парней подскочить. — сказал же нет. — ну скар! — разочарованно стонет дот. — мы правда его не обидим! — солидарна. — смысл вас с ним знакомить? вы итак его знаете. — то есть? — доктор явно ахуел от слов друга. — как знаем? мы даже его лица не видели, — арли тоже немножко прихуела. — видели, просто не помните, — скар хитро улыбается чему-то своему. — пошли в столовку? — голубой встаёт со стула. — о нет, сегодня никак! — дай угадаю: ты собираешься заказать самый большой сет роллов и сожрать его в гордом одиночестве? — предполагает наташа. — вы что, из хогвартса? у меня коллега по работе вообще ведьма в каком-то поколении. — её случаем не лиза минчи зовут? — игриво интересуется дот. — да. у парня отпала челюсть, на что арли тихо рассмеялась. — ты прикалываешься?! — прикалываются только наркоманы! — кричит один из одногруппников с другого конца кабинета. — ты знаешь эту страшнейшую женщину? — скарамучча выгибает бровь. — конечно знаю, мы ж росли вместе! и вместе занимались тхэквондо. — а-а… ну пиздец, чё. — надо бы её проведать, — зевает дот и падает со стула. скар уткнулся лицом в стол, а у арли от смеха подкосились ноги и та опёрлась рукой на парту.

***

остаток дня прошёл в полном угаре, скар себе жизнь продлил лет так на двадцать. сегодня было четыре пары, но для парня три, поскольку приполз ко второй. он пулей вылетает из учебного заведения и набирает кадзуху. — ты уже освободился? — да, через час буду. — ты у меня жить эту неделю собрался? — да. — я тебя обожаю, ты самый лучший у меня, — блондин был готов расплакаться, честное слово. — слушай, я же звонил тебе позавчера ночью? когда дозвониться не мог. — звонил. только мне ответил не ты, а тарталья. сейчас в голове у студента крутилось лишь одно: «что нахуй?» до парня буквально через две минуты дошло что к чему. — и чего он тебе про меня наплёл? — ничего. сказал ты так разволновался, что отключился. ещё попросил утром поговорить с тобой, но я снова где-то телефон проебал и даже встать не смог. — ну ясно, — дышит на закоченевшие руки. — ты опять без варежек?! — да нахуй они нужны? весна скоро! — а сейчас? холодно же, скар! — ой, нашлась ещё одна мамочка, — закатывает глаза и отлепляет от уха мобилу. — зай, я перезвоню, мико звонит. — ну хорошо, позвони как дома будешь, целую. — и я люблю тебя, давай, — отвечает на вторую линию. — привет, прости что не звоню, времени совсем нет. — всё в порядке, ты как там? — нормально, вы как? — потихоньку всё. я дома сижу с мамой, макото на работе целыми днями пропадает. — кстати о маме, как она? женщина тяжело вздыхает. — имени даже твоего слышать не желает. — пф-ф, нашла чем удивить, — закатывает сапфировые глаза, подходя к остановке. — ты вообще за мать не переживаешь? — мачеха звучит грозно и вот-вот сорвётся на крик. — переживаю конечно. просто я столького за всю жизнь натерпелся, что меня удивит лишь её искреннее желание начать реально лечиться. — проехали, скажи-ка, давно у тебя мальчик появился? — почти два месяца с ним, а что? до медика только сейчас дошёл смысл вопроса. — стоп, а ты откуда знаешь?! — прохожие смотрели на парня, как на психа какого-то. — слушай, дорогой мой, я хоть и живу уже много лет на этом свете, но я не настолько старая, чтобы не знать о существовании твоих сторис в инстаграме. студент бьёт себя по лицу. — святая срань господняя, не говори матери, прошу… — мне что, делать нечего? зачем её лишний раз тревожить? она если узнает – точно тебя прибить захочет, но на этот раз её ничто и никто не остановит. — мик, ты лучшая, — облегчённо вздыхает и к остановке подъезжает его автобус. — ладно, автобус подъехал, вечером позвони, ладно? а то опять забуду. — ладненько давай, поесть не забудь. — хорошо, — цокает и отключается. запрыгивает в автобус и прикладывает проездной к терминалу. идёт в конец автобуса. в ушах наушники и пиздатые треки из альбома «тебе прикольно ещё жить». «а мне, походу, уже нет», — мысленно заканчивает фразу из трека «фейерверк».

***

— вы что мне за представление устроили?! — полный злости скарамучча врывается на кухню, чем заставил присутствующих подавиться. — ладно, к лёне вопросов нет, хорошо сыграл, но остальные: вы как это вообще придумали?! — прикладывает пальцы к вискам и ахуевает от жизни. тарталья, синьора, дотторе, изабель, леонид и арлекино молчали, виновато опустив головы. психиатр вовсе горела от стыда. скарамучча пристально на неё смотрит. — розалина, вы под чем были, когда эту наркоманскую сказку придумывали? — ставит руки в боки. — я на все сто уверен, что это твоих рук дела. но главный вопрос: зачем? — нам нужно было сказать тебе правду? — в изумлении спрашивает арли. — ну конечно правду! — чтобы ты потом орал «нахуя вы мне это сказали, я вас всех ненавижу, вы швабры все подзаборные, но ещё больше я ненавижу себя за эту слабость!». так ведь? медик тяжело вздыхает и еле сдерживается от желания въебать этой экстравагантной дамочке наталье. потому что она права. ну, почти. — тебя снова- — я знаю, — перебивает рыжика. голос спокойный, скар опускается на стул рядом с лёней. — и я знаю что сделал дотторе. — так ты помнишь?! — вскрикивает синьора. — нет конечно, — снова тяжёлый вздох. — просто- — мы пытались мальчиков остановить, но- изабель нагло перебил гитарист: — да моих это рук дела, завалитесь! девочки сидели ну просто в ахире и одними лишь взглядами потребовали объяснений. — короче…

***

«— пацаны, если я вдруг снова белку словлю – вколите мне что-нибудь, иначе пиздец, — протягивает упаковку со шприцем и бутыли с какими-то препаратами. — скар, ты уверен..? — с опаской уточняет лёня, наблюдая как дотторе принимает «подарки» от друга. — стоп, откуда у тебя шприцы? — э-э-э… так, неважно. да, я уверен. пить я скорее всего не буду, так что смело колите. — а если ты в хлам? — обеспокоено спрашивает тарт. — не если, я столько пить точно не собираюсь. — слушай ну… всё сделаем как нужно и в чистом виде, — как дибил улыбается голубой. — если ты хоть пальцем тронешь мою драгоценную задницу… — то что? — а ничего хорошего, в том то и дело. — мне куда по-твоему колоть?! — блять, в шею, куда! ты вообще присутствуешь на парах? на меня ещё жалуются… — ладно, я понял, — закатывает глаза голубой. — отлично. ну, я пошёл. удачи мне не сорваться…»

***

— а дальше что? — спрашивает пепельница. скар подавился кофе. — блять, а дальше я пошёл пытаться дозвониться до кадзухи! — я же говорил, что всё под контролем, — аякс залпом допивает кофе. — мне кажется, или это мои слова? — возмущается кудрявый. все тихо рассмеялись. кроме тарта, он покраснел от стыда. — лёнь, я чё ты не хвастаешься? — неожиданно спросила пепельница. — оп, а чё произошло? — подключился дот. — татуировку набил, — спокойно поясняет кудрявый и зевает. — давно? — неделю назад. — опять? — выгибает бровь гитарист. кивок. патологоанатом задирает рукав свитшота и вытягивает левую руку. открылся вид на относительно свежую змею, обвивающую конечность. почему «опять»? просто у леонида уже много лет была тату револьвера на внутренней стороне правой руки. но из-за запрета на татуировки парень полностью отказался от футболок на время учёбы. вернее, он закрывает руки только в унике, правда на физру пришлось один раз надеть футболку, но физрук ничего на этот счёт не сказал. как ему вообще пизды не дали? — тебе пизды не дадут? медосмотр скоро, — немного скептично говорит медик. — похуй как-то, — пожимает плечами. — в наше время врачей и не с такими татухами встретишь. — скар, а ты? всё ещё хочешь карнавального дракона на всё бедро? — интересуется роза. — хочу. ещё хочу трёхглавого пса на пол рукава. или на весь рукав. не знаю пока, — пожимает плечами и хмурит тёмные брови. — а вообще у меня уже есть идея на тату, думаю, летом воплочу её в жизнь. — мой, как ты выражаешься, «дед» сделает тебе скидочку, — подмигивает аякс.

kazuha.official

ты забыл обо мне что-ли? уже почти час прошёл — ёбаный в рот, — бьёт себя по лицу. — винсент, окажете мне небольшую услугу? — а мне за это заплатят? — моя школа! — у тарта сердце ёкнуло.

сука с пацанами засиделись чутка лёнька татуху 2 набил

ого какую?

змею которая руку обвивает типа

ну я понял а 1 у него какая?

револьвер

класс тоже татуировку хочу(((

ага, размечтался

ну медвежонок((((((((

ну чтооооо нельзя. маленький ещё. и точка. .

блять а когда подрасту?????)))))

когда 18 будет – тогда посмотрим

урааа ты у меня самый-самый))) люблю-люблю

я же ещё не разрешил……… я сказал посмотрим

звучит как угроза.. так ты скоро?

ещё часик, солнышко) кое-какие дела нарисовались

ну ладно, жду

ты лекарства пил?

да

а ел?

да

пиздишь..

да..

блять, ты ахринел?

я салат поел, че ты сразу орешь?

я ещё не ору, это раз че сразу то не сказал? это два

ой всё, жду

ну жди

— мальчик твой? — раздаётся над ухом «шёлковый» голос дотторе. — сука! темноволосый от неожиданности выронил телефон. ну и все давай ржать над бедным…

***

— кадзуха, ну пожалуйста! — нет! — ка-дзу-ха! прошу! — ну не-ет! дела обстояли так: скар сидит на кортах возле кровати и пытается с ложки накормить кадзуху «какой-то парашей», но сам пианист отказывается это есть и воротит нос, чуть ли не плача. — малыш, всего три ложечки, — подносит к губам какую-то субстанцию. тот отрицательно мотает головой и сильнее вжимается в стену позади. тяжёлый вздох. гитарист сдаётся. кладёт ложку в тарелку и ставит всё на стол. сильные руки шлепком ложатся на тонкие ножки каэдэхары. тот дёргается и судорожно поправляет шорты. — что. ты. хочешь? — всё что угодно, только не эту кашу! — этот диетический суп приготовила наша мамочка изабель. — да там супом и не пахнет! — потому что он диетический, кадзуха, — снова тяжело вздыхает. — почему ты меня до сих пор терпишь? — потому что люблю. такой ответ вас устраивает, милорд? — устраивает, кельвин. — кто блять? — ты второй сезон «пацанок» не смотрел? они дворецкого кельвином звали. — знаешь, я такую арихрень не смотрю, — фыркает и закатывает синие глаза. — а что ты смотришь? — передразнивает. — ютуб в чёрно-оранжевых тонах? — приватку недавно оформил, — нежно улыбается. такой ответ милорда явно не устроил, поэтому кельвин получил по башке. — ты откуда вообще знаешь про чёрно-оранжевый ютуб? маленький ещё на таких сайтах заседать. — ой-ой-ой, я хотя бы девственник. — могу исправить, — горячая ладонь плавно скользит под ткань шорт. каэдэхара накрывает ладонь скара своей холодной и со всей силы сжимает. — руки свои убрал, — сквозь зубы цедит младший и ещё сильнее сжимает руку парня, аж до хруста. — я понял, мне вообще-то больно. у блондина неприятно кольнуло сердце и он отпускает ладонь скара. — не делай так больше, пожалуйста… — не буду, — вовсе убирает руки с ножек пианиста, ставя их по бокам от бёдер. — ну так? что ты хочешь? — де- — только после нормальной еды. и снова эти щенячьи глазки. — даже не проси, каэдэхара. — ты долго будешь ко мне пофамильно обращаться? давай я тоже к тебе по фамилии обращаться буду? — ну попробуй, — усмехается. — ты… гитарист выгибает бровь. — что такое, солнышко? — а… — райдэн. — да иди ты!.. — слушай, а неплохо звучит. кадзуха райдэн. — скарамучча каэдэхара. — ну так что ты будешь есть? — да ты затрахал тему переводить! тишина. — каз…— манит пальчиком мол «наклонись». — я тебя ещё не трахал, — шепчет на ухо. — ты меня достал! — красный-красный кадзу бьёт скара в плечо. звонкий смех. — ну всё-всё, больше не буду. — я тебе не верю. — зря ты так. тишина. каэдэхара всё ещё дуется. — наклонись. — ага, знаю я таких…— ворчит и отчего-то сильнее заливается краской. — на этот раз без приколов. клянусь. — с тебя десерт, — на бледном лице в одним миг заиграла идиотская, даже детская улыбка. — боже, ладно, — закатывает глазки. кадзуха наклоняется и медик кладёт на розовые щёчки свои ужасно горячие ладони. притягивает идеальное личико к себе. каэдэхара ощущает немного шершавые губы на своём лбу, а после и лёгкий поцелуй. — температуру когда мерил? — может час назад. — сколько? — тридцать семь и пять. — ну, хоть какой-то прогресс. темноволосый принялся осыпать кукольное личико поцелуями. щёки, лоб, виски. и только в самом конце коротко целует мягкие и немного пухлые губы. вкус персика. — так ты правда купишь десертик? тяжёлый вздох. руки всё ещё на щеках. — куплю, куда я денусь? — ты у меня такой хорошенький, — треплет фиолетовую макушку. — покушай немного. буквально три ложки. — нет. — малыш. — я сказал нет. — если бы не этот суп – я бы пришёл намного раньше. — блять, давай сюда свой суп! на лице гитариста заиграла победная улыбка. он встаёт и подходит к столу. берёт тарелку и мешает содержимое. — остыл уже. замёрзнет скоро, — снова садится на корты возле кровати. — давай, как и договаривались – три ложки. блондин ёрзает и подвигается ближе. — ну-ка ротик откро-о-ой, самолётик лети-и-ит. — кельвин, мне семнадцать, а не семь. — ну ничего страшного, — набирает на ложку субстанцию. — так ведь интереснее. снова подносит к персиковым губам непонятную жижу. — давай, ложечку за маму, — нехотя конечно, но пианист съедает злосчастную ложку этого диетического супа. «блять, а вкусно…», — про себя думает мальчик и ему стыдно становится, что поначалу отказывался. — чего уши красные? голым меня представил? — что?! нет конечно… корми дальше. — какие мы, — фыркает. — ложечку за папу. «блять, это очень вкусно…», — от стыда краснеет ещё больше. — слушай, ты там про меня точно самый извращённый порнофильм составил. — д-да нет же! — отводит взгляд алых глаз. — потом скажу. — ладно, — пожимает плечами. — ну и ложечка за меня любимого. — а сейчас, — забирает у скара тарелку с ложкой, — я за тебя съем одну тарелочку. медик молча наблюдал, вернее сверлил взглядом пианиста, который за обе щёки уплетает этот суп. — что? — м? ничего, кушай-кушай, тебе полезно. — мне короче стало стыдно, что я от такой вкуснятины отказывался, ну и… покраснел… — всё в порядке. возможно этот суп выглядит ужасно, но на вкус – просто сказка. — ты ещё не передумал брать мне десертик? — маме позвонишь – возьму, — на скара уставились два кровавых рубина. — обещаю. — ладно…— передаёт парню пустую тарелку и тот убирает её на стол. берёт в руки телефон и набирает номер матери. ставит на громкую. — неужели сам господин каэдэхара младший удосужился позвонить самой хреновой женщине в своей жизни? — раздалось вместо привета. — ма, мне вообще-то плохо было… — ага, конечно. — есть свидетель. — какой ещё свидетель? — женщина явно скептично относится к словам сына. — твоя шизофрения? — мама! — бьёт кулаком о постель. — я свидетель, — неожиданно заговорил скарамучча. — ой, скарик, привет! — здравствуйте. — этот бездарь поел? — да, только что тарелку супа навернул. — а ты хорошо на него влияешь. он тебя такими темпами в лучшие друзья запишет. — мы вообще-то встречаемся. каэдэхара закрывает себе рот ладонью и выпучивает глаза. скар тоже закрывает себе рот и падает на пол, в надежде не заорать. — на чём мы остановились? — женский властный голос на том конце. парни облегчённо вздыхают. — как у вас дела там? — каз отчего-то краснеет и накручивает алую прядь на палец. — с какой целью интересуешься? мы тебя к себе не заберём. — мама, хватит. сама мне раз под сто звонила, а сейчас ведёшь себя так, будто тебе плевать. — да нормально у нас всё. работа, работа, работа… даже деньги потратить некогда. — узнаю свою мать, — губы трогает довольная улыбка. а скар валяется на полу и наблюдает за все этим. пока мать что-то увлечённо рассказывала, кадзуха шёпотом обращается к гитаристу: — ты чего на полу валяешься? быстро к ноге, — хлопает по месту рядом с собой. скар усмехается и поднимается с пола. подходит к кровати и ложится на колени блондина. пианист запускает тонкие пальцы в тёмные волосы. массирует кожу головы. медик чуть ли не мурлычет, вот настолько ему сейчас хорошо. он уже совершенно не вникает в разговор кадзухи с матерью, веки тяжелеют, а в груди наоборот становится легче. что-то мычит и переворачивается набок, утыкаясь лицом в живот каэдэхары. у того щёки, нос да всё лицо покрылось румянцем. но он улыбается, продолжая перебирать тёмно-фиолетовые, немного жёсткие лохмы. — мы так переживали, кадзуха… уже думали билеты в питер брать. — а папа где? — с друзьями в баре. я тоже сейчас пойду с подружками гулять. — смотри, как бы не перебрал со спиртным, — усмехается блондин, не сводя взгляда с темноволосого. — пусть только попробует, я ему такой скандал учиню! — как он тебя ещё терпит..? — что ты там вякнул? — н-ничего! — ладненько, ты хоть иногда звони, мы же волнуемся. — хорошо. но в любом случае, у меня много друзей, так что не пропаду. — ты главное со скаром отношения не порть. классный парень, мне понравился. — х-хорошо мам. — ну, пойду собираться. пока сынуля, пока скарик! — до свидания, — сонно бормочет медик, обнимая талию кадзу. — пока мам. папе привет. — обязательно. звонок наконец-то завершился. каэдэхара чувствует некое облегчение от этого разговора. хотя, если бы не скарамучча – блондин возможно не набрал маму. сейчас ему уже никакой десерт не нужен, хочется просто молча смотреть на самого нежного человека в своей жизни и зарываться пальцами в его волосы. что он, собственно, и делает. скар хоть и не показывает, но каз прекрасно понимает – бедного горе-медбрата достали капризы и хотелки горе-фигуриста. ему уже реально не нужен никакой десерт, вот серьёзно. он просто наблюдает за «спящим» скарамуччей. а он вовсе не спит, просто лежит с закрытыми глазами. — какой десерт хочешь? — переворачивается на спину и тянется за телефоном в задний карман. — уже никакой, — нежно улыбается и взъерошивает шевелюру гитариста. — да что с тобой? на тебя всегда простуда так влияет? — я тебе весь мозг с этими десертами вынес, так что ничего не бери мне. — я же обещал. к тому же, ты заслужил, тарелку супа в один заход слопал. тяжёлый вздох. — тебя не переубедить, — говорит с улыбкой. наклоняется и целует лоб скара. а после и на губах со вкусом персика ощущаются родные сухие губы.