сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

в руке ручка, а на маленьком квадратном листочке появляются всё новые и новые записи. скар задумался на секунду о чём-то очень важном, поднёс ручку к губам, а после снова что-то написал на листочке. рядом кадзуха опирается ладонями на стол, ведь еле стоит на ногах из-за температуры. перед глазами туман, нос заложен и совсем не дышит, лёгкие саднит от кашля. — я два раза сказал тебе лечь в кровать, — напоминает скар, не отрываясь от письма. затем берёт в руки листок, проходится глазами по заметкам и кладёт обратно на стол.  а блондин лишь хмурится и берёт в руки листик, на котором скар писал. но несмотря на выбранную профессию и каноны врачебного дела, что все медики криво и хер пойми как пишут –  у райдэна очень красивый и аккуратный почерк. кадзуха видит названия каких-то препаратов, но из всего перечисленного он смог разобрать только знакомое название таблеток от аллергии и порошка от простуды. и нет, скар написал всё очень даже понятно, некоторые буквы обвёл несколько раз, чтобы хорошо было видно, просто каэдэхара не мог сфокусироваться на листке, всё плывёт. но он подметил для себя: райдэн что левой, что правой рукой пишет одинаково красиво, хотя можно заметить, что левой его закорючки получаются более «элегантными» и каллиграфическими. тут скар как-то раздражённо кладёт ручку на поверхность стола и поджимает губы, делая глубокий вдох.  — я повторил три раза, значит и в четвёртый раз я это повторю, — медик сердится и скрепит зубами, крепко сжимая руку в кулак, после проговаривает отдельно каждое слово: — быстро. лёг. в постель.  — отвали, — бубнит мальчишка очень-очень тихо, в надежде не быть услышанным.  — кадзуха, ты даже разговаривать уже не можешь, — хныча, с болью в сердце произносит скар.  а блондин отмахивается. райдэн поднимается со стула и забирает у парня листок.  — и нахер ты его забрал? — сипло спросил кадзуха, опускаясь на кровать. — мне в аптеку как идти? — цыкает медик, натягивая джинсы. — а мне как таблетки пить? — тебе я на обратной стороне написал чего, по сколько и когда пить.  скар быстро собрался и со словами «оденься блин» кинул рядом с кадзухой тёплые серые штаны, а то ходит в одних шортах и футболке, причём ещё на озноб жалуется!  — если я приду и ты не будешь соблюдать постельный режим – пеняй на себя, — бросил райдэн напоследок, после чего вышел из комнаты. а блондин ужасно устал. он совсем недавно проснулся, а его уже дико клонит в сон. он всё же сменил шорты штанами и лёг под одеяло, проваливаясь в очень тревожный сон. 

***

скар вернулся быстро и кадзуха к тому времени уже спал. медик облегчённо вздохнул. первым делом он подошёл к мальчишке и губами припал к мокрому лбу. всё ещё горячий. скар качает головой, потирая переносицу. разболелся каэдэхара совершенно неожиданно. сначала начался кашель, который он сразу стал лечить, а потом уже пошли сонливость, насморк, нежелание есть, ужасная усталость и боли в мышцах. оба списали всё на побочки весенней аллергии, но не тут-то было… на учёбе кадзуха свалился в обморок. свалился то ли из-за расцветших цветов в кабинете, то ли из-за переутомления. а скар тогда положил большой и жирный на собственный отдых после очередной смены и немедленно поехал в колледж кадзухи. забрал он мальчишку прямо из мед. кабинета. тот бледный, с давлением, с кровью из носа, с температурой за сорок и ужасно уставший. пришлось звонить матери кадзухи, а та представила скара как родственника пианиста, мол брат какой-то там юродный по правому локтю шишковидной железы. но лишь одногруппники блондина знали, что никакой скар ему не брат. они знали медика только по фотографиям и рассказам самого кадзухи, ну и видели один раз, так и быть. он показался очень заботливым молодым человеком. как только медсестра оставила ребят – скар тут же поспешил поцеловать мальчишку в лоб. вернее друзьям кадзу так показалось, но райдэн собирался проверить таким образом температуру. да, она действительно была высокой. парень задал пару каких-то вопросов блондину, а затем спросил: — до гардероба хотя бы сможешь дойти? а тот кивнул, но встал не без помощи медика. что было дальше – студенты музыкального не узнали, ведь их почти силой затащили обратно на пару. кадзуха помнил лишь то, как его усадили в какую-то машину, потом он уснул и проснулся поздно вечером в комнате райдэна. и это пробуждение навеяло очень приятное воспоминание. на лбу мокрое полотенце, на полу вновь сидит любимый, сложив на кровати руки и мирно спав на них. но в этот раз мальчишке не хватило сил запустить руку в тёмные волосы парня. он снова отключился, а скар наоборот совсем скоро проснулся. он всё ещё не переоделся в домашнее, времени не было, слишком сильно был занят своим чадом. и вот снова мальчишку приходится силой кормить какой-то сомнительной субстанцией, что приготовила изабель и на деле оказалась очень вкусной. каэдэхара ещё раз выслушал «какого хрена ты больной на учёбу попёрся?!». но скар не злился. он волновался, хоть и делал это малость агрессивно. вот уже день прошёл, но состояние блондина ни капли не улучшилось.  скар разбирает все лекарства и на всякий случай подписывает чёрным маркером на упаковках сколько раз в день и в каких дозах принимать данный препарат. а кадзуха всё спит. на этот счёт медик не волнуется, пианист всегда много спит. да, это вредно, но таким он родился. родился практически без иммунитета. его любая простуда ломает наповал и это, наверное, главная разница между ним и его парнем. скар болеет на ногах и в большинстве случаев даже не замечает, что простудился. а кадзуха буквально умирает, особенно зимой. он нередко плакал из-за этого. в детстве он любил зиму. любил гулять и плюхаться в снегу, лепить снеговика и ловить снежинки ртом. вот только ему совершенно не нравилось после этих прогулок давиться горькими таблетками, со слезами глотать такие же горькие микстуры и задыхаться по ночам. но рядом всегда был папа. мама тоже волновалась, но ей было не до сына. она всегда уезжала куда-то, а в один день просто выдвинула строжайший запрет выпускать сына зимой на улицу. в школу возил отец, забирал тоже, но было до боли в груди обидно, когда весь класс выходил на продлёнке во двор школы играть, а он сидел с каким-то другим преподавателем и зубрил уроки. с тех пор кадзуха возненавидел зиму, а всё из-за постоянных простуд и из-за матери, что лишила своего единственного сына детской радости. и плевать, что это было ради его же здоровья. весной парня тоже никуда не выпускали, по крайней мере в период цветения, а дальше хоть загуляйся, только одевайся тепло. но весной красиво, весну он любит, даже несмотря на то, что и она, в буквальном смысле, убивает изнутри.  но вернёмся в настоящее.  проснулся каэдэхара ближе к вечеру. напротив него на стуле сидел медик, в ожидании пробуждения своего птенчика. голова болела и было ужасно холодно. первым делом кадзуха стал умолять скара дать ему воды, а тот помимо заветной бутылки положил на маленькую ладошку сразу четыре таблетки. и пианист послушно всё закидывает в себя и запивает, осушив всю бутылку. затем его стали кормить. кадзуха не сопротивлялся, ему немного всё же хотелось есть. но медик всё это время молчал. он гладил любимого по волосам, касался губами его лба, но ни слова не промолвил… пианист не заволновался – он расстроился. расстроился из-за того, что он капризничает, а его парень с ним возится и всё это терпит. казалось, что ему уже глубоко похуй на происходящее, главное сейчас поставить кадзуху на ноги и вновь отправить учиться.  кадзуха заплакал.  а скар не на шутку перепугался.  голова начала буквально расходиться по швам, но успокоиться каэдэхара не мог. он слишком сильно накрутил себя всего за пару минут. а райдэн сидел и не понимал что блять вообще произошло. но одно он знал наверняка – дело в нём самом. он усадил мальчишку на постель и крепко обнял пытаясь успокоить, но это не помогло. потом скар затащил младшего в ванную и умыл тёплой водой. холодной нельзя, ребёнка и так знобит. парень вроде пришёл в себя, но и двух слов связать не мог. его крепко обнял скар, а потом он отключился на плече старшего. кадзуха снова лежит в постели, укутанный в одеяло и тёплый плед. рядом сидит скар, крепко сжимает ледяную ручку в своих горячих ладонях, дышит на неё, пытаясь согреть и целует костяшки. проснулся блондин через час, а на улице уже темно. вот только возлюбленного мальчишка нигде не увидел.  — скар? — сонно зовёт он парня и кашляет в ладошку.  — м? — раздалось за его спиной.  кадзуха обернулся на родной голос, а рядом, втыкая в потолок, лежал медик. он поворачивает голову к пианисту и спрашивает: — как чувствуешь себя? а каэдэхара спросонья нихера ещё не соображает и даже не понимает, что дышать стало чуть легче, но лёгкие всё ещё саднит и голова кружится.  — я умираю, — хнычет блондин, кутаясь в одеяло. стало, кажется, ещё холоднее и смотреть на райдэна, что спокойно лежал в шортах и футболке… ну, неприятно, сразу мурашки по всему телу. — мне холодно, — чуть тише добавил кадзу.  а скар поднимается с постели и подходит к шкафу, включив свет, открывает его и что-то ищет. вернулся он к больному с чёрной толстовкой в руках. да-да, кажись, та самая. он любезно надел кофту на блондина, а тот устраивается у стенки, поджав к себе колени. медик накрывает ноги кадзухи одеялом и пледом, после бросает «я на пять минут» и выходит из комнаты.  вернулся райдэн действительно быстро, вернулся с кружкой чего-то горячего. он протягивает это нечто мальчишке. по запаху и цвету это был не чай.  — порошок, — пояснил скар, глядя на парня, что недоверчиво косился на напиток.  — какой блять порошок?..— кадзуха поднимает уставшие красные глазки на любимого.  — от простуды, — медик смеётся.  — с апельсином? — с апельсином.  блондин делает маленький глоточек. горячий, рот вяжет, но пить можно, вернее нужно. скар садится на корточки и запускает руки под слои одеял. касается холодных лодыжек и осторожно массирует их. затем опускается ниже, массируя стопы. а каэдэхара вздрагивает. щекотно. пересохшие губы трогает усталая, но счастливая улыбка. мальчишка медленно потягивал раствор апельсинового порошка, а медик продолжал вытворять что-то невероятное с ногами пианиста. ему стало теплее, но смелости откинуть одеяло и плед всё ещё не хватало.  — опять на полу сидишь…— тихо ворчит кадзуха.  а райдэну дважды повторять не надо. он послушно поднимается и садится рядом с любимым. а тот через пару минут укладывает голову на крепкое мужское плечо. скар запускает пятерню во влажные волосы, а в собственной голове крутится вопрос, который он не посмеет задать.  «почему ты заплакал?» скар, конечно же, догадывался почему и эта версия казалась ему вполне разумной. кадзуха снова думает, что нагружает его и уже достал со своими капризами. вот только это совсем не так. медику всегда в радость заботиться о своём солнышке и его совсем не бесят капризы парня. наоборот: это очень мило.  — скар, — хрипло зовёт он возлюбленного.  — ау? — ты будешь меня любить, если я стану енотом? очень странный и глупый вопрос, подумали бы другие, но не райдэн.  — ну конечно буду, енотик мой, — старший умилился с грустной мордашки блондина и нежно поцеловал в горячий лоб. — будешь енотик-поласкунчик.  — почему поласкунчик? — удивился младший.  — потому что ты любишь ласку.  — но у этого слова же совсем другое значение, — мальчик чешет затылок. — они свою пищу «стирают» в водоёмах, поэтому полоскуны.  — не душни, — улыбается медик и коротко целует губы каэдэхары.  кадзухе в носик снова бьёт парфюм скара, который снова хочется выпить заместо кислой жижи в чашке. парень чувствовал усталость, но спать совсем не хотел. а скару совершенно спонтанно захотелось покринжевать с себя. именно поэтому сейчас он сольёт кадзухе себя из  одиннадцатого класса. он уже прикупил себе новый телефон, айфончик какой-то с ахуевшей ценой. кадзуха когда узнал, сказал: «это я конфискую, поскольку ты никогда не фотографируешься, а вот мне нужна хорошая камера». разумеется парень это в шутку сказал, но медик всё же задумался… «— скар, скар, скар, скар, — оператором, судя по голосу, был тарталья.  — что? — безразлично спрашивает восемнадцатилетний райдэн, поднимая голову к камере.  — твои впечатления перед экзаменами? — а-а, ну-у…— скар убирает в карман телефон. — я вообще не парюсь, потому что я всё завалю и пойду работать на трассу.  раздался гогот тарта.  — бля, а серьёзно? — уже успокоившись спросил аякс.  — вообще не парюсь, — непринуждённо отвечает темноволосый, закидывая руки за голову. — русский я сдам, химию сдам, биологию сдам.  — а матешу? — а матешу может быть и сдам» — у тебя лицо такое круглое, — тихо смеётся кадзуха. — щёки такие пухлые.  — хватит, — смущённо улыбается медик.  — матешу-то сдал? — сдал, но на пересдаче.  — сколько баллов на первом экзамене набрал? — интересуется блондин.  — так я не пришёл на него, — усмехнулся скар.  — почему? — мальчишка нахмурил светлые бровки. — даты перепутал? — да нет…— парень мялся, говорить или нет. кадзуха не будет уточнять что конкретно произошло, поэтому, наверное, можно сказать. — пизжу, я пришёл, но пока мы ждали у меня нервный срыв случился.  блондин отлип от плеча гитариста и взволнованно посмотрел на него.  — ты переволновался? — типа да. у меня дома хуйня одна произошла и я из-за этой хуйни всю неделю до экзамена был как на иголках. вроде всё за сутки до него нормализовалось, а по итогу я не выдержал.  — ты расплакался? или что-то другое? — пианист ласково гладит костяшки на тёплых руках любимого.  — я не знаю, — говорит он чуть тише, пожимая плечами. — вроде бы просто в обморок упал, помню только то, что очухался в кабинете медсестры, а надо мной рыжий стоит с во-о-т такими шарами, — парень показывает, какие в тот момент у тарта были глаза, а каэдэхара смеётся.  они посмотрели много фоток и видео, посмеялись от души. блондин принял все лекарства, закапал капли в нос, поел пельменей со сметаной, выпросил у скара поцелуй, помыл голову, высушил волосы и довольный лёг спать, выпросив у райдэна ещё один, «последний» поцелуй и, получив его, оба легли спать. 

***

белые стены больничного коридора давили на мозги. у скара каша в голове и выскакивающее сердце из груди. он уже ничего перед собой не видит. ничего, кроме тумана и цели как можно скорее добежать до нужной палаты. на самом деле его даже не впустили в отделение, но заветная фраза «я сотрудник» всегда катит. дверь в палату распахнулась. скар зол, расстроен, и почти на пределе. он вздыхает с неким облегчением, подходя к больничной койке и падая перед ней на колени. руки сильно-сильно, до боли сильно сжимают белоснежное одеяло, а глаза предательски заслезились.  — почему. ты. такая. дура, — сквозь зубы цедит медик, начиная что есть силы колотить постель.  скару трудно дышать и он не выдерживает, лишь тихо плачет, уткнувшись лицом в одеяло. в одиночной палате три женщины, но увидел он лишь одну. эи кое-как разлепляет аметистовые глаза. она не понимает, где находится и что с ней. наклонив голову немного вбок, она замечает у постели ревущего сына. мягкая ладонь тяжело опускается на тёмную макушку райдэна младшего. а тот злится и давится слезами, хныча ещё громче, глуша всхлипы в складках одеяла. эи зовёт скара по имени, а парню стало ещё противнее от всего происходящего. мико и макото с саднящей болью наблюдают за столь жалкой картиной. дверь осталась распахнутой, а за спиной раздался голос медсестры, мол «нельзя к ней сейчас!». медик пропустил всё мимо ушей, но тут его обхватили чьи-то хрупкие руки и разом подняли на ноги, оттаскивая от койки.  — я ненавижу тебя! — напоследок крикнул скар, оказываясь за дверью в сопровождении незнакомки.  его держали, на удивление, крепко. он стал вырываться из оков медсестры, продолжая реветь.  — да успокойся ты, саш! — нудит молодая девушка.  слёзы моментально перестали течь, а райдэн оборачивается. лицо девушки ему совсем незнакомо, но вот она, кажется, хорошо знает парня.  — откуда ты знаешь моё имя? — скар стирает рукавом куртки влагу с лица, круглыми глазами косясь на девушку.  — ты одногруппник арли? — медик кивнул. — ну так какие вопросы? скар, мягко говоря, ни черта не понял, но было интересно.  — пошли, — медсестра складывает руки на груди, идя прямо по коридору.  — куда?  — наверное нахуй? — раздражённо цыкает она, останавливаясь и разворачиваясь. — тебе пока ещё не место в реанимации.  оба молча смотрят друг на друга, после девушка вновь разворачивается, сует руки в карманы и продолжает неспешно шагать по коридору. а скару ничего не остаётся, кроме как последовать за ней. девушка представилась владой, не подруга конечно, но хорошая знакомая наташи. на вопрос «откуда ты знаешь меня?», влада ответила: «да мы бухали как-то, ты на колени передо мной упал и слёзно поздравил с восьмым марта» и, выдержав паузу, добавила: «это был сентябрь». скар посмеялся, но его всё ещё не отпускало от произошедшего. девушка проводила его до выхода из отделения, мол «дальше сам и натахе привет». райдэн кивает и абсолютно разбитым идёт на улицу. 

***

за неделю кадзуху быстро поставили на ноги, и вот он снова может спокойно ходить по улице и не задыхаться по ночам. ну и чтобы мальчик не грустил, его молодой человек подарил ему чёрную косуху на два размера больше, почти как у него самого, но фасон другой немного. блондин буквально прыгал от счастья. про них часто говорят мол рэпер и его муж. теперь кадзуха тоже походит на рэпера, но райдэн с этой ролью справляется в разы лучше. сейчас блондин держит путь в больницу, чтобы навестить там друга, а то подхватил какую-то сложную простуду и упекли его в стационар. на территории больницы было несколько скамеек и на одной из них сидел молодой парень в чёрной косухе, положив локти на колени и опустив голову в асфальт. блондин даже не заметил этого человека, вот только подойдя ближе он сильно напомнил ему кое-кого… — скар? — пианист остановился напротив парня. ошибки быть не может – это райдэн. — ты чего сидишь тут? а он молчит, только ногой нервно топает и запускает руку в свои волосы. ушки мальчишки уловили тихие всхлипы медика, что так и не поднял головы. блондин встревожился. и очень сильно.  — дорогой, — его мягкий голос ласкает слух, ладони ложатся на колени медика, а сам он присаживается рядом с любимым на корточки, — посмотри на меня.  скар нехотя поднимает мокрый взгляд на мальчишку, а тот строит брови домиком и тянет холодную ладошку к заплаканному лицу. он стирает кристально чистые слёзки, затем берёт тёплые руки в свои, холодные, даже ледяные. рубиновые глазки смотрят прямо в сапфировые глаза скара, ища в них ответ на вопрос в своей голове, кой он и вслух уже произносит.  — что случилось? райдэн молчит. по нему видно, что произошло что-то очень неприятное, но что..? увы, кадзухе ничего на ум не приходило.  — мама отравилась, — наконец-то заговорил скар.  блондин с сожалением смотрел на возлюбленного, что снова опустил голову. мальчишка подносит руки гитариста к своим губам и целует пальцы с костяшками. медик подавлен и каэдэхара просто обязан его успокоить.  — она же несильно отравилась? всё ведь обошлось? — с тревогой в груди уточняет блондин, что чуял конкретный подвох.  и он был.  скар поднимает взгляд на кадзуху, но был он совсем не любящим.  — а ты попробуй целую аптечку сожрать и посмотрим, как тебе замечательно будет, — с раздражением и каким-то презрением выпалил медик.  он испугался.  испугался своих же слов.  в здравом уме скар ни-ког-да не посмел бы выдать подобное своему мальчику, но сейчас в мозгу происходят конкретные помутнения. он сначала не понял, что вообще спизданул, но потом как дошло… на лице пианиста всё то же беспокойство, будто бы слова райдэна его никак не задели.  не задели.  за всё время их отношений он стал понимать, что скар может сказануть что-то подобное и даже не заметить этого. но ясно дело, что он не со зла. раньше, буквально пару месяцев назад, кадзуха этого не понимал и сразу бросался в слёзы, но он взрослеет и сейчас даже не думает плакать. слёзы он оставит на другие свои переживания, с которыми пока не может справиться.  — успокойся, — блондин встаёт на ноги и крепко обнимает медика за шею, прижимая его голову к своей груди. скар закрывает глаза и крепко обнимает любимого в ответ. каэдэхара не был зол или возмущён таким поведением своего парня, нет. он просто волновался за него. — иди домой, я часа через два буду.  кадзуха попытался сделать шаг назад, но скар отказался его отпускать.  — милый, я рядом, — тихо говорит мальчишка, беря медика за щёки. — отдохни дома, поспи там, подрочи.  — что? — скар в изумлении поднимает голову и смотрит на невозмутимый лик блондина.  — а? — вскидывает бровки кадзу и тихонько хихикает.  райдэн всё же отпустил пианиста, встал со скамейки и вновь крепко обнял. кадзуха обнимает скара в ответ, поглаживая его спину. он говорит что-то, кажется это было «люблю тебя сильно», на что каэдэхара отвечает взаимностью.  — но меня ждут, — отстраняясь от медика досадно произносит блондин. — котик, извини… — нормально, — кивает он головой. — за два часа не помру без тебя.  — ну, а вдруг…— смутился мальчишка, отводя взгляд.  — тихо.  кадзуха целует любимого в щёку и спешит в здание больницы. а скар как стоял, так и стоит. блондин уже возле входа оборачивается и кричит райдэну «застегнись, простудишься!». тот крикнул в ответ «хорошо малыш!». и блять, он реально застегнулся и ушёл. а мальчишка улыбается и наконец-то заходит.  но пройдя пару метров скар остановился и прижался спиной к высокому металлическому забору. голова очень сильно разболелась, словно ему пулю в висок пустили. руки тянутся в карманы куртки в поисках «таблетки». медик презрительно смотрит на злосчастную пачку сигарет и крепко сжимает её. не решается, ещё думает, стоит ли… но сознание затуманено. вот он уже открывает её, выуживает одну сижку и зажимает губами. где-то в джинсах он находит зажигалку и собирается поджечь сигарету, но что-то в груди неприятно кольнуло, а в голове всплыли образ каэдэхары и слова хэйдзо «ты проиграл».  да, он проиграл ещё с самого начала.  но он собирается начать заново эту непростую игру.  — в пизду, — парень растирает висок, бросая сигарету на асфальт. притоптав её ногой, райдэн отлипает от забора, убирает пачку с зажигалкой обратно в карман и наконец-то идёт домой. 

***

вечер скар провёл… да хорошо в принципе. пока кадзухи не было, он поспал. ему снился прекрасный сон, где лишь он и мама, и эи не пиздила его. всё было прекрасно… но об этом скар может лишь мечтать. когда каэдэхара вернулся, он не стал расспрашивать парня о том, что именно произошло с эи.  райдэн сам не знал, что произошло… он спокойно ел пельмени, когда ему позвонила мико со словами «мы в больнице, приезжай скорее». и он поехал. ему не нужно было даже говорить, кто именно будет лежать на койке без сознания, возможно даже при смерти.  он всегда знал, что это будет его поехавшая мать.  когда парня проводила влада, он написал мико и спросил: «что на этот раз?», а та ответила: «таблеток наглоталась». и у скара возник о-о-очень интересный вопрос… как? кто-то вякнет «ну в смысле как?! легко! ты даже не интересуешься ей, а она убивается по родному сыну, что послал родную мать куда подальше!». но вопрос состоит не в этом.  как, если она даже не знает, где находится аптечка? как, если она под круглосуточным присмотром? и зачем? она ведь лечится! или же нет? и эта мысль разъедала скара изнутри. что-то те двое темнят и темнят очень сильно… но кадзуха помог отвлечься и скрасить тоску своим присутствием. они весь вечер провели в крепких объятиях, что сопровождались сладкими поцелуями и любовными бреднями. сейчас райдэн лежал на коленях блондина, а тот перебирал пальцами густые тёмные волосы. они смеялись с какой-то дибильной шутки про наркоманов, которую медик рассказал каэдэхаре, а тому об этом, в первую очередь, поведал дотторе. всё-таки шарит. старшего скрутило от своего же смеха, а кадзу чуть ли не плачет. потом гитарист успокоился, лёг на живот и уткнулся в телефон.  — слушай, а какие ласковые прозвища тебе нравятся? — невзначай спросил блондин у скара.  — типа как ты называешь меня? — уточнил медик, смотря на парнишку через плечо. тот кивает. — так, ну-ка… скар реально задумался на пару минут, а после говорит: — котёнок, м-м-м… зайчик, — парень вновь переворачивается на спину, положив руку под голову. — нежный мой; ну, котик, а, бля, было… бублик? — скар смеётся, затем со сладким стоном выдаёт: — саша, ты ювелир! — без ювелира! — смущается кадзуха, ставя медику щелбан.  — да я ахуел, когда это услышал от тебя! — со смехом и неподдельной улыбкой говорит райдэн. — а вообще, мне нравятся все прозвища, которые ты мне даёшь.  а пианист хихикает и плюхается на постель рядом с парнем. он обнимает его торс ножками и принимается расцеловывать лицо.  а затем совершенно неожиданно кусает за щёку.  — ай, бля-я-ять! — завопил райдэн.  а блондин отлипает от парня и ржёт. но потом он замечает зажмуренные глаза скара и мелкие слёзки в уголках.  — ты плачешь? — не с беспокойством, а с умилением спросил кадзуха и вопрос этот был скорее риторическим. — прости, котёнок мой! блондин ещё крепче обнимает парня и зацеловывает место укуса. а скару ведь правда стало на секунду больно… он и сам этому удивился. он успокоил мальчишку, мол «всё нормально, хватит облизывать меня». оба рассмеялись.  — люблю тебя, мой самый нежный и горячий мужчина на свете, — ласково мурлычет на ушко каэдэхара.  — а ты знаешь других мужчин? — губы райдэна вмиг оказались напротив мягких губ пианиста, почти вовлекая парня в поцелуй.  — только тебя и папу, — на выдохе отвечает мальчишка. — и всё же ты у меня ювелир…

***

уложив кадзуху, скар пошёл на кухню к пацанам. спать ему не хотелось, хотелось подумать обо всём случившемся, но башка вообще не варила без кофе. со всех сторон дикий ржач друзей, но звон в ушах глушит любые звуки вокруг. он молча сидит на стуле, поджав к себе одно колено. он не спеша попивает тёплый кофе с молоком и без сахара. он с головой погрузился в свои мысли. думал об эи. удивительная женщина. иногда он задумывался о том, что не знает, какой у его матери настоящий характер… вот серьёзно, он не знает, стала она такой ранимой из-за кучи лекарств, или же наоборот: благодаря им она в себя поверила. скар не знает. из раздумий его вытянул голос синьоры. — ёбаный рот, саня! — а названый даже не дёрнулся, просто поднял голову на подругу, отпивая кофе из кружки. — ты чё такой депрессивный сегодня? — кстати да, — согласился какой-то чувак, вроде одногруппник.  — неважно, — райдэн прикрывает уставшие глаза, разминая шею и ставя на стол чашку.  в кармане завибрировал телефон и парень поспешил узнать кто его тревожит.  кадзуха.  медик сразу же отвечает.  — ты чего проснулся? я с пацанами, скоро подойду, — зевая начал скар, косясь на ахуевшую розу. — поднял свою жопу и вернулся обратно, — как-то странно, словно от боли шипит каэдэхара в трубку.  — не понял, — райдэн встал со стула. — что случилось? — бедро свело! давай скорее, — хныкал мальчишка, что вот-вот заревёт.  уже через минуту скар оказался в своей комнате.  кадзуха лежал на животе, сжимая больное бедро. он уткнулся лицом в подушку, колотил матрас и скрючился от боли. медик подлетает к столу и открывает верхний ящик. именно там он хранил шприцы и ампулы с обезболом. скар выкладывает на стол упаковку шприца, ампулу, вату и баночку спирта. а мальчишка на его кровати всё хнычет от боли. райдэн подходит к блондину и тянет руку к его штанам. кадзуху трясёт, но он даже не думает сопротивляться. скар открыл шприц, набрал препарат, протёр мягкую кожу и уже собрался уколоть, но каэдэхара схватил его за запястье.  он боится, всегда боялся уколов.  — расслабься, солнышко, — ласково просит медик, стоя над парнем со шприцем. его пальцы гладят ягодицу, чуть сжимая. а что? может себе позволить.  а мальчишка крепко-крепко сжимает горячую ладонь райдэна, сжимает почти до хруста.  — будет не больно, я клянусь, — пальцы вновь касаются мягкой кожи.  но блондин роняет на подушку пару слезинок и ещё сильнее сжимает ладонь возлюбленного. того передёрнуло от боли. кадзуха отказывался расслабляться.  — кадзуха, если ты сейчас же не расслабишь задницу – будет хуже, и это не угроза, — на тяжком выдохе произносит скар.  несмотря на адскую боль, каэдэхара продолжал «ломать» любимому руку. но спустя минуту он на секунду расслабился и райдэн ввёл иглу под кожу. сделал он всё быстро, но эти пару секунд для пианиста были настоящей пыткой. он закричал в подушку. потом и слёзы потекли рекой по румяным щекам.  — молодец, всё-всё, тише, — медик натягивает одежду обратно и принимается растирать больное бедро. каэдэхару трясёт ещё сильнее.  но препарат подействовал быстро, уже через пару минут кадзуха смог расслабиться и он повернулся на другой бок. медик кладёт ладонь на другое бедро мальчишки и гладит его. мокрый взгляд рубиновых глаз устремлён на помятое лицо скара, а он берёт в ладонь изящные, длинные, тонкие пальчики и целует их. блондин не выдерживает и тянется за поцелуем. руки мнут пухлые щёки, а губы мнут губы напротив. приятно до прокалывания на кончиках пальцев, сладко, нежно, тепло. мальчишка наслаждался поцелуем и всё больше тянул скара за собой на постель. тот оказался сверху. медик продолжал нежно и влажно целовать распухшие губки, пока младший гладил его спину и грудь. но тут гитарист оторвался от манящих персиковых уст.  — ложись спать, я утром тебя зацелую, — мягко произнёс медик.  а у каэдэхары силы были на исходе от пережитых эмоций и он просто кивает головой. скар опускается на постель и укрывает любимого одеялом, похлопав по груди. блондин очень быстро засыпает, а райдэн после этого встаёт и открывает нараспашку окно. жарко. в кармане шорт у него лежали сигареты. он сжимал пачку, глядя на неё, а потом замахивается и без угрызения совести выбрасывает в окно.  снизу послышался чей-то крик.  скара передёрнуло. он осторожно выглянул в окно и заметил дотторе, что чесал затылок и смотрел на пачку сигарет, валяющуюся на асфальте. а потом он поднимает голову и смотрит прямо на райдэна. медик в страхе отпрыгивает от окна и закрывает его. это был реальный адреналин, что бросил в холодный пот. на лице сияет идиотская улыбка, а в кармане вибрирует телефон. и это был не дотер, а мико.  — да, — сухо и тихо отвечает парень, опираясь бёдрами на стол.  — не спишь ещё? — раздался встревоженный голос мачехи на том конце.  — если ответил, значит нет, — скар кашляет в кулак. — чего хотела? — завтра эи забирают.  в этот момент райдэн подумал, что ослышался. он проморгался, ведь в глазах на секунду потемнело. сложив свободную руку на груди, он переспросил: — эи завтра что? — её забирают. мы не могли отказаться.  нет. ему не послышалось. и ему даже не нужно спрашивать, куда его мать забирают. он знает. он там был. и кадзуха там был.  психушка.  когда хмурое лицо саши расслабилось, а губы тронула довольная улыбка, могло показаться, что он псих какой-то. его мать в дурдом упекают, а он лыбу давит! ещё и довольную такую! — у меня вопрос, — совершенно спокойно говорит парень.  — я тебя внимательно слушаю, — женщина на том конце напряглась.  — чем вы занимались восемнадцать лет назад? мико затихла. она либо не поняла, либо делала вид, что не поняла вопроса.  — прости?..— она осторожно переспросила, ведь от скара можно ожидать чего угодно.  — что вам мешало отправить её на лечение восемнадцать лет назад, когда вся моя жизнь пошла под откос? а мико райдэн молчит.  и саша райдэн тоже молчит.  медик улавливает, как женщина нервно сглатывает и даже слышит, как бьётся её сердце на другом конце провода.  — скар, послушай…— устало начала мико, но голос пасынка прервал её: — не звоните сюда.  скар завершил звонок и положил телефон на стол. он потёр переносицу, затем упёрся руками в стол, прикрывая глаза. он слышит тяжёлые шаги за дверью, а потом эту же дверь почти с ноги выбили.  — чё сигаретами разбрасываешься?! — начал вопить дотторе, вваливаясь в комнату и захлопывая за собой дверь.  — ты вообще уже снюхался?! — шёпотом шикнул райдэн выпучив на друга глаза и отходя от стола. а голубой стоит в непонятках, мол «ты долбоёб?». — туда посмотри, балбесина.  медик рукой указал на свою кровать и только сейчас дотер заметил на ней мирно спящего кадзуху. он шёпотом буркает «сразу было нельзя?», на что райдэн скривил губы и наиграно замахнулся на парня.  — ты из-за сигарет такой дёрганый? — тихо спросил скар.  — естественно! я блять от стипендии до стипендии живу, а он такой роскошью раскидывается с окон! — все наркоманы так говорят, — тяжело вздохнул скар, растирая пальцами висок.  — завали ебало, — с лёгкой улыбкой язвит дотторе, показывая фак.  потом выражение его лица сменяется чуть хмурыми бровями и прищуренным взглядом. он смотрит на каэдэхару и ловит себя на мысли, что искренне рад за этих двоих, и что он до ахуения им завидует.