Еще одна легенда

      Рейстлин лежал на том судьбоносном холме в собственной луже крови и еле дышал. Из его ран струились кровавые ручьи, силы покидали его бренное тело. Он был в самом эпицентре событий. Голова шла кругом, в глазах все плыло, крики, что доносились от бежавших солдат, звенели в ушах умирающего чародея.       А чувствовал ли Рейстлин в тот момент что-нибудь? Страх, боль, гнев? Нет, чувства оставили белого мага. Пришло смирение. На лице покоилась надменная улыбка — все же они одержали победу. Такхизис заключена в Бездне, ее войска отступали. Он выполнил своё предназначение и был готов умереть.         Рейстлин с трудом дышал, но все еще был жив. Солдаты, которых позвала Розамун, вынесли неизвестного им мага с поля боя. В чертах лица они позже узнали величайшего волшебника всех времен Рейстлина Маджере — спасителя Кринна, запечатавшего Такхизис в Бездне.        Его аккуратно несли к палаткам главнокомандующего — им был известный полководец, герой Войны Копья и брат могущественного мага — Карамон Маджере.       Карамон в это время как раз возвращался с поля боя, чтобы отослать письма с сообщением о победе над армией врагов, что начала отступление. Как только он увидел, что к его шатру кто-то приближается, сначала насторожился, вытащил из ножен свой клинок, но его опасения не были оправданы, позже он понял что это воины, вносившие тело какого-то черного мага в его палатку.        Из его шатра выбежал помощник и крикнул: — Предводитель!       Карамон ускорил свой шаг и подошел к своему помощнику.  — Кого внесли в мой шатер? — Рейст…— он не успел договорить, исполин его перебил:  — Брат? Рейстлин? — Карамон…я… — помощник сглотнул.  — Мой брат? — исполин сжал кулаки.  — Воины отнесли его к Вам в шатер, — ответил юноша. — Рана… — Что? Что рана?! — нетерпеливо и грозно спросил Карамон, поднимая на своего помощника красные, полные боли, глаза.  — Отец…Мой отец рассказывал мне про такие раны. Человек с такой раной угасает медленно, но мучительно. — еле успел договорить помощник.        Карамон вбежал в шатер. Ужас и тревога застыли на лице полководца,  когда он увидел своего брата в черных одеждах, которые стали липкими от крови, залившей все одеяние мага. Могучий воин кинулся к волшебнику. Он взял в свои крепкие руки обмякшее бессознательное тело младшего близнеца, который покоился на его кровати. Едва слышимый стон сполз с уст Рейстлина и Карамон уже не смог сдержать своих слёз. Он любил своего брата больше жизни и видеть его страдающим было сродни пытки. И как бы он ни хотел помочь или поменяться с ним местами, он не мог этого сделать.        Исполин окрикнул своего помощника и велел бежать к шатрам жриц, что ухаживали за больными, чтобы тот привел Крисанию, да поскорее. Времени оставалось мало, Рейстлин угасал на глазах.       В это время Розамун выбежала из шатра и направилась в сторону поля, где предположительно могли быть ее братья. Она бежала, сломя голову, минуя радостных от победы солдат. Время для неё замедлилось. У Розамун была цель — найти братьев и быстрее вернуться в шатёр. Но ей казалось, что она была медленнее, чем улитка, ползущая по листку какого-нибудь растения.       Помощник вбежал в шатер целительниц и крикнул имя Крисании. Главная жрица подбежала к юноше и спросила в чем дело.  — Надеюсь, ты меня не по пустякам отвлекаешь. — серьезно сказала Крисания.  — Там…в шатре главнокомандующего…Вы ему нужны. — с тревогой тихо произнес юноша.  — О, Паладайн. Нет…Неужели что-то с Карамоном. — безэмоциональная маска Крисании спала и тревога заполонила ее лицо.         Жрица бежала вслед за юношей и они наконец-то достигли белой палатки. Перед Крисанией застыло горькое выражение лица Карамона, который позже повернул свою голову в сторону кровати, где лежал смертельно раненый маг в чёрных одеяниях. Крисания не могла понять почему Карамон так горько воспринимает страдания черного мага, ведь единственным черным магом в их семье был Даламар, к которому у старшего Маджере была непереносимость. Затем Крисания увидела серебряные руны на одеяниях мага и седые с серебряным отливом волосы, которые играли с вышитыми магическими знаками на его одеяниях. В тот момент к ней пришло осознание.        Крисания кинулась к ложе и увидела мертвенно-бледного мужа. Слезы хлынули из ее глаз. Она уже возносила руки и начинала читать молитву Паладайну, но ее отвлек надрывающийся шепот Рейстлина.  — К…К…Криса…ния, — едва хватая воздух и еле способный говорить, Рейстлин прошептал имя любимой, — не надо, уже поздно, не трать на меня себя. — воздух закончился и Рейстлин уже не смог продолжить, он просто остановил взгляд своих небесных глаз на лице своей жены.  — Нет, нет, нет. Никогда не поздно. Рейстлин, слышишь? Не смей умирать. — крикнула на него Крисания, возложив свои руки на напряженные от боли скулы.         Рейстлин ничего не ответил. Он лишь улыбнулся любимой в ответ, с огромным трудом и невыносимой болью оторвал свою руку от кровати и коснулся щеки жены, чтобы вытереть слезу, тёкшую по ее лицу. Крисания отвела одну руку со скулы Рейстлина и коснулась его руки, что была на ее лице.  — Я…я люблю тебя. Но нам нужно попрощаться. — превозмогая боль, произнёс Рейстлин. — Позови Карамона, любимая.  — Хорошо, Рейст.        Крисания подозвала Карамона к кровати и тот мигом очутился подле брата.  — Рейстлин хочет тебе что-то сказать. — сказала опечаленная Крисания.  — Рейст, брат, что такое?  — Кара… — он закашлялся и больше не смог продолжить говорить вслух.        В этот момент немного отдалившаяся Крисания дернулась и закрыла глаза. Она представила всю боль, что охватила ее любимого. Накатывающие слезы и всхлипы сдержать было все сложнее. Она попыталась обратиться к своему Богу, но он почему-то не откликался.       Брат нагнулся и Рейстлин шепнул ему на ухо, все это время держав на плече Карамона свою руку: — Карамон, береги их. Обещай мне. — последнее что сказал Рейстлин.        Чародей сделал последний вздох и тяжело выдохнул остатки жизненной энергии, рука невольно спала с плеча старшего близнеца и оказалась за пределами кровати. Из глаз вытекла последняя слеза.       Карамон не успел оторвать голову от брата и когда собрался ответить ему, что он выполнит обещание, было уже поздно. Рейстлин Маджере больше не дышал.       Слезы полились ручьем из глаз Крисании и Карамона. Жрица осела и положила свою голову на грудь мага.       Она едва слышно произносила:  — Я люблю тебя, слышишь, не смей уходить так рано. Живи. Останься со мной. Рейстлин, ты…— она вознесла над ним руку и сжала в кулак, чтобы ударить и запустить его сердце в надежде, что тот очнется, но Крисанию остановила прикоснувшаяся к ее плечу теплая рука Карамона. Жрица не смогла оторвать головы от груди любимого мужа.  — Карамон, он не может просто так взять и уйти. Карамон, сделай что-нибудь, прошу. О, Паладайн, Боже милостивый, смилуйся, верни его ко мне, к нам, к нашей семье, к нашим детям, молю. Забери все, что хочешь, но его верни.        Смирившийся Карамон опустился, обнял Крисанию и произнёс:  — Он наконец обрел покой. Крисания, его не вернешь. Нам остается только ждать с ним встречи на той стороне.        После этого в шатре воцарилась полная тишина. Жена и брат стояли над телом самого дорогого для них человека не в состоянии ничего сделать. От этого было только больнее. С Рейстлином ушла часть их самих, оставив их с пустотой на душе. 

…

Тем временем на поле боя

      Братья уже собирался возвращаться к шатрам, чтобы отметить победу, но увидели бежавшую к ним на всех парах сестрёнку.        Она толком не объяснила, что произошло, да и им это не требовалось — по взгляду было понятно. Что-то случилось. Что-то крайне ужасное. Они побежали за ней следом и вскоре очутились в шатре главнокомандующего. 

…

      Тишину нарушили вбежавшие в шатер молодые Маджере, которых привела Розамун. Некогда радостные братья посмотрели в сторону своего родителя, дяди и тети и вмиг проглотили радостные возгласы. Палин, Танин, Стурм подбежали к сломленному горем отцу и обняли его, надеясь хоть как-то усмирить боль, охватившую сердце Карамона Маджере. Деррен и Гуилен, заметив свою мать, склонившуюся над телом черного мага с седыми волосами, не зная кто там лежит сразу поняли, что это был кто-то очень близкий. «Если Карамон, двоюродные братья живы, то кто же там лежит…Неужели…нет».       В миг они осознали кого оплакивали мама и дядя и побежали в сторону матери, которая не выдержала напора чувств, уже чуть было не упала в обморок, если бы сыновья вовремя ее не подхватили.        Братья аккуратно усадили свою маму на мягкое кресло, а сами ринулись к телу отца. Они склонились перед ним и вознесли руки, начав читать целительные заклинания, которым он их научил. Но все было тщетно, величайший белый маг уже не дышал, сердце не билось, душа его покинула Кринн безвозвратно.       Розамун пыталась привести мать в чувство и спустя некоторое время у нее получилось. Она еле сохранила хладнокровие, но все-таки сдержала рвущиеся наружу слёзы. Это был самый ужасный день в ее жизни — она потеряла двух главных мужчин в своей жизни: того, кто подарил ей целый мир и того, кто был дороже ей собственной жизни. 

…

      Так, на 48-ом году жизни и закончился век великого белого мага — Рейстлина Маджере.