Impediment

Будь осторожен. Ты не в Стране чудес.

Никто тебя за руку не возьмет, им не за что тебя любить.

Но ты счастливец.

В своем неведении и пустоте найди, где прячется любовь.

Возьми ее и поделись и потеряй.

Умей сходиться. Чтобы не умирать, не зная цвета.

---

Три года назад Ян Чонвон был самым лучшим другом на свете. Он всегда соглашался с любыми абсурдными идеями, которые приходили в голову Джею (в рамках разумного), хотя Джей считал, что это, вероятно, одна из его лучших идей. Что ж. Надо отдать должное, на самом деле именно Чонвон первым увидел листовку и указал ему на нее. Впоследствии они долгие годы спорили в своем самом продолжительном споре о том, кто именно привел их к судьбоносной встрече в тот день. Но именно Чонвон нашел листовку, на которой было приглашение на первое собрание клуба с указанием времени и адреса. Джей сразу же решил присоединиться, и что бы Джей ни решил сделать, Чонвон соглашался тоже. И вот они стояли у входа в танцевальную студию, мимо которой проходили каждое утро по дороге в школу, наконец, собираясь войти туда в первый раз. Джею нравилось считать себя смелым и бесстрашным человеком, но он обнаружил, что дрожит, а они еще даже не переступили порог. Он почувствовал, как кто-то сжимает его руку, и, подняв глаза, увидел улыбающегося ему Чонвона. — Если ты беспокоишься о том, достаточно ли ты хорош, прекрати это. Ты знаешь, что это так, иначе тебя бы здесь не было. И я знаю, что это так, иначе я бы не пришел сюда с тобой. Был ли в мире друг лучше, чем Ян Чонвон? Они вошли в здание, готовые спросить дорогу, но какой-то дотошный человек прикрепил вдоль стен таблички с неоновыми стрелками, указывающими им путь в нужную комнату. Пришли в танцевальный клуб? Сюда! — Как демонстративно, — пробормотал Джей, щурясь на вывески. Из той информации, которую он собрал, клуб никоим образом не был связан с их школой. — Почему у этого есть энергия студенческого совета? Указатели ведут их вверх по лестнице, что совсем не понравилось Джею. — Эта комната находится на самом верхнем этаже, — сказал он. — И прямо там есть отличный лифт. Чонвон сообщил ему, что было немного иронично жаловаться на то, что ему приходилось напрягаться, чтобы подняться по лестнице, когда он направлялся в танцевальный клуб. Этот вполне разумный аргумент не помешал Джею подойти и нажать кнопку лифта. Как и ожидалось, он не работал. Итак, они поднялись по лестнице. Когда они вошли в комнату, оказалось, что они были там первыми, не считая еще одного мальчика. На нем была фиолетовая бейсболка, низко надвинутая на глаза. Она полностью скрывала его лицо, когда он посмотрел на iPad в своих руках. Джей задавался вопросом, какого черта этот парень взял с собой iPad, зная, что он будет танцевать, когда мальчик поднял глаза и он столкнулся лицом к лицу с Ли Хисыном. Так вот, он на самом деле не знал Хисына, но знал о нем. Все, у кого были глаза и уши, знали о Хисыне, самом популярном старшекласснике в их школе. Казалось, за ним всегда следовала группа людей, куда бы он ни пошел. Когда он думал об этом, он никогда по-настоящему не видел Хисына с постоянной группой друзей, если не считать его орды последователей, которых он не звал. Единственным человеком, с которым Джей действительно мог его ассоциировать, был тот улыбающийся мальчик, который прилипал к нему, как приклеенный, и всегда утыкался носом в книгу. У него самого редко была возможность поговорить с Хисыном лично, но иногда они кивали друг другу в коридорах. И это были все их взаимодействия. — Я знаю тебя, — выпалил Джей. — Разве ты не президент класса? — Да, это так. Энергия студенческого совета, понял Джей. Я должен стать детективом. — Что ты здесь делаешь? — Он привык видеть мальчика в аккуратно отглаженных брюках, жилете-свитере и галстуке. Вид школьного любимчика, одетого в мешковатые спортивные штаны и поношенный вязаный пуловер, немного поразил Джея. Он изо всех сил пытался связать образ Хисына, который был у него в голове, с тем, что был перед ним. Президент класса удивленно приподнял бровь. — Я президент клуба. Джей начал давиться слюной, и Чонвон бросил на него взгляд, который говорил: «Пожалуйста, не позорь меня». Хисын повернулся к Чонвону, который пытался отпрянуть назад. — Вы двое пришли вместе? — Я никогда не видел этого человека до сегодняшнего дня, — последовал ответ. Ян Чонвон был худшим другом на свете.

⥇

Пришло еще несколько человек, и, судя по количеству девушек с сияющими глазами, которые поглядывали на Хисына из-за своих рук со сдавленным хихиканьем, Джей задался вопросом, сколько из этих людей на самом деле пришли танцевать. Однако ему не нужно было беспокоиться, потому что вскоре стало совершенно ясно, что у Хисына есть способ отсеивать своих поклонников. — Прослушивание?! Я думала, что это клуб, а не соревнование, — пожаловался кто-то. — Это клуб, и членство в нем осуществляется по предварительному прослушиванию, — сказал Хисын. Он выглядел немного неловко перед лицом конфронтации, и Джей вмешался. — Если возникнут какие-то проблемы, дверь в той стороне. — Он демонстративно показал пальцем. Девушка просто посмотрела на него, взяла свою подругу за руку и ушла. Хисын бросил на него, как ему показалось, благодарный взгляд. — Хорошо, ладно, если все готовы… — Я здесь! Я здесь, — прервал его чей-то голос. В комнату ворвался мальчик со спутанными от пота волосами. Его глаза метались по комнате, пока не остановились на Хисыне, и он просиял. — Джейк, — кивнул ему Хисын. — Извини, я опоздал, — пропыхтел мальчик по имени Джейк, — Я заблудился. Джей знал и его тоже, понял он. Он был в школьной футбольной команде, и хотя Джей никогда не был на игре, Джейк, как и Хисын, был достаточно популярен, чтобы Джей знал, кто он такой. Еще одно лицо, которое он не ожидал здесь увидеть. Процедура прослушивания заключалась в том, что Хисын сначала проводил их через простую хореографию, а затем наблюдал за каждым танцем по отдельности. Шаги были достаточно простыми, чтобы было очевидно, что прослушивание было предназначены только для того, чтобы у них было какое-то подобие координации. Но, наблюдая за безнадежно спотыкающимися позерами, Джей пришел к выводу, что, когда твоя голова забита фантазиями о мальчике, который тебя никогда не заметит, вероятно, не остается места для какого-либо чувства ритма. Когда настала очередь Чонвона, у Джея отвисла челюсть. Танец, конечно, был простым, с небольшим количеством возможностей для хвастовства, но то, как двигался Чонвон, было чем-то другим. Он взял полный контроль, легко поворачиваясь и кружась, когда хореография внезапно приобрела формы, которых изначально не было. Джей был загипнотизирован. — Как я мог не знать, что ты умеешь танцевать? — прошипел он, когда мальчик вернулся на свое место рядом с ним. — Ты очень хорош, — согласился Хисын. — Я сам не знал, — застенчиво пробормотал Чонвон. — Я пришел только ради тебя, помнишь? — Джей заикался, продолжая изумленно смотреть на своего друга. Чего он вообще не умел? — А я думал, ты только сегодня с ним познакомился, — сказал Хисын с ухмылкой, и момент был испорчен. К тому времени, когда они закончили прослушивание, их осталось всего четверо. Большинство отставших ушли сами по себе, в конечном счете решив, что есть менее потные и менее энергозатратные способы приблизиться к популярному президенту класса. — Ну, — сказал Джейк. — Это группа вышла меньше, чем я ожидал. — Чем меньше группа, тем сильнее связь, — заметил Джей. — И я нахожусь на рынке новых друзей, теперь, когда мой Чонвон оставил меня. Джейк был прав, здесь едва ли было достаточно людей, чтобы считаться клубом, но у Джея, по крайней мере, хватило здравого смысла признать, что присутствующие были очень, очень хороши. Если, конечно, он мог так сказать о себе. — На самом деле есть еще один человек, — сказал Хисын. — Вы увидите, как мой друг Сону часто околачивается здесь, хотя в основном он любит наблюдать. Должно быть, улыбчивый книжный червь, подумал Джей. После голосования по вопросу о том, в какие дни недели всем им лучше всего встречаться, они были свободны. Джей легкомысленно пробежал весь путь вниз по лестнице без жалоб и, если бы это было возможно, посмотрел на Чонвона с еще большим восхищением, чем раньше.

⥇

— Слезай оттуда, идиот, ты упадешь. Именно после их третьей встречи Чонвон обнаружил крышу. Они были готовы отправиться домой, покрытые потом и измученные дневной тренировкой. Лифт, казалось, был вполне доволен своим уединением, поэтому Джей начал спускаться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Ему не терпелось принять приятный прохладный душ и съесть немного маминого печенья. — Хен, подожди. — Чонвон схватил его за руку. Он указал на лестничный пролет над ними. — Мы на верхнем этаже. Что там? — Крыша, гений. Пойдем домой, — нетерпеливо сказал он. Но Чонвон остановился, его пальцы поглаживали выпуклость в рюкзаке, где всегда была спрятана его камера. — Бьюсь об заклад, вид оттуда прекрасный, — сказал он с тоской. Джей вздохнул. То, что он делал для этого мальчика. Он схватил в охапку толстовку Чонвона и вытер ею пот со лба. Мальчик взвизгнул и вывернулся из его рук. — Показывай дорогу, Garden. Так Джей обнаружил, что забрался на карниз пятиэтажного здания и обозревает окружающий пейзаж. Чонвон был прав, вид отсюда был нешуточный. Здесь, со своего насеста, он чувствовал себя высоким, больше, чем в жизни. Ветерок трепал его одежду, смывая с тела липкую влагу, от которой он так отчаянно хотел избавиться. Он поднял лицо к солнцу, ощущая его контрастное тепло. Когда он снова повернулся лицом к Чонвону, мальчик уже смотрел на него. — Сфотографируй и сможешь любоваться дольше, — поддразнил он. И Чонвон так и сделал. Он поднес камеру к глазу, направил ее на Джея и сделал снимок. Джей поморщился от вспышки, смаргивая пятна, которые поплыли перед его глазами. — Готово, — сказал Чонвон. — А теперь отойди, пока мне не пришлось выгребать твои мозги с тротуара. Хотя я сомневаюсь, что там много того, что мне нужно убрать. — Я грациозен, как птица, Вони. Я не упаду, если не захочу этого. Чонвон усмехнулся. — Почему ты хочешь упасть? Джей посмотрел на него с болью в сердце. Никто не хочет падать, подумал он. Но из-за тебя так легко поскользнуться. Ради кровяного давления Чонвона он послушно спустился с уступа. — Подойди, посмотри, — сказал Джей, жестом приглашая его вперед. Чонвон подошел ближе, но не рискнул забираться туда, где только что был Джей, окинув взглядом горизонт. Он присвистнул. Джей подкрался, схватил его сзади и притворился, что опрокидывает. Чонвон отчаянно вцепился в его руки. — Я убью тебя, — завизжал он. Его сердце билось где-то в горле от того, как опасно близко они были к краю. Он доверил Джею свою жизнь, и он знал, что мальчик не бросит его, но все же. Чонвон не мог не посмотреть вниз. Первое, на что он обратил внимание, была высота. Но когда он присмотрелся повнимательнее, то нахмурился. Он легко вырвался из рук Джея, подхватил свой рюкзак и поспешно направился к лестнице. — Мне пора, увидимся завтра! У Джея отвисла челюсть. Неужели он так сильно напугал Чонвона? Но мальчик не выглядел сердитым, только рассеянным и торопливым. — Куда это ты идешь? — крикнул он ему вслед. — Ты тот, кто притащил меня сюда! — Мне просто нужно кое-что проверить, — ответил Чонвон, а затем исчез вниз по лестнице. Джей нахмурился и посмотрел вниз на тротуар под ними, где он заметил, что взгляд Чонвона задержался, прежде чем тот внезапно метнулся прочь. Он не видел ничего необычного. Просто обычные старики, живущие своей обычной старой жизнью. Люди, которые не имели никакого отношения к Джею и не представляли для него никакого интереса. Он повернулся. Затем чуть не свалился с края крыши. На противоположной стороне здания, прислонившись к стене, сидел мальчик, достаточно далеко, чтобы Джей каким-то образом до сих пор совершенно не подозревал о его существовании. Но он был достаточно близко, чтобы Джей мог видеть, что он читает книгу, неуклюжий том, который неловко сидел в его маленьких руках. Охваченный любопытством, Джей неторопливо подошел. — Я почти уверен, что это танцевальный клуб, а не читальный, — сказал он. — Если только крыша не предназначена для чего-то другого, а мне никто не сказал. — Мальчик поднял на него свирепый взгляд, недовольный тем, что его прервали. Джей прищурился, чтобы прочитать название своей книги. — 100 лучших советов по выживанию? — Он фыркнул. Мальчик поднял бровь, глядя на него. — Не хочешь послушать? — Когда Джей не возразил, он продолжил. — Первое, что нужно сделать, если вас укусило дикое животное, — это завязать жгут над раненым участком, чтобы ограничить приток крови к остальной части тела. Если вы окажетесь в тонущей машине, не бросайтесь к двери. Лучше всего было бы разбить окно тупым предметом… — Хорошо, я понял! — выпалил Джей. Мальчик выглядел вполне довольным собой, то ли за то, что поделился такими ценными знаниями, то ли за то, что сумел разозлить Джея. — Ты не мог выбрать что-нибудь, не знаю, поинтереснее? — Что может быть интереснее, чем знать, как выжить? — Мальчик бросил вызов. Под его скромной внешностью Джей увидел проблески озорства. Он не мог не быть заинтригован. — Э-э, я не знаю, жить настоящим моментом? Мальчик кисло посмотрел на Джея, а затем, словно вспомнив о чем-то, изобразил милую улыбку. — Мгновения мимолетны. Смерть — это навсегда. — Скучно, — сказал Джей. — В жизни слишком много места для ошибок, чтобы что-то могло быть постоянным. — Мальчик внимательно посмотрел на него, а затем его слишком идеальная улыбка превратилась в настоящую, искреннюю ухмылку. Джей задавался вопросом, знал ли этот мальчик, что его настоящая улыбка была бесконечно более ослепительной, чем его натренированная. Он решил, что этот мальчик, который не имел к нему никакого отношения, все-таки представляет какой-то интерес. — Ким Сону. — Пак Чонсон, — ответил он. — Хорошо, Чонсон, — лукаво сказал Сону. — Я буду жить настоящим моментом вместе с тобой, и мы посмотрим, прав ли ты. И если ты ошибаешься, я увижу тебя на другой стороне.

---

Земля — Каникулы кончились. Возвращаемся к работе, — вздохнул Джей, когда квартет вернулся в Землю. Они провели ночь на горе после того, как загадали желание тем звездам, которые не дали им ответа. А когда снова взошло солнце, взошли и они, и пришло время возвращаться домой. Никто из них не знал, когда именно они начали называть его так, но именно таким оно и стало. — Для тебя, скорее, снова заснуть, — сказал Сону с дерзкой ухмылкой. Джей повернулся к Сонхуну. — Ты, — сказал он, обвиняюще тыча в него пальцем. — Твой характер передался ему. — Неужели так трудно поверить, что ты сам напрашиваешься на насмешки? — Я не могу в это поверить, — продолжил он, качая головой. — Только не мой милый Сону. — На этот раз не переутомляйся слишком сильно, Джей, — предупредил Сонхун. — Неважно, как сильно ты хочешь помочь. Твой милый Сону предложил эту поездку, чтобы дать тебе возможность расслабиться, но мы не можем бросать все после каждой работы. — Джей-хен слишком самоотверженный, — надулся Сону. — Йа! — нахмурился Джей. — Разве секунду назад ты не намекал, что я ленивый? — Я никогда не имел в виду ничего подобного, — невинно сказал Сону. — Я только намекнул, что ты падаешь в обморок от неожиданности, как девица в беде. — Девица… — пролепетал Джей. — У тебя есть какое-нибудь представление о том, какую работу я выполняю? — Да, отсюда и часть про самоотверженность. — Про самоотверженную девицу, — поправил Сонхун. Джей в отчаянии всплеснул руками и направился к столу. — Это бескорыстие или глупость? — вслух поинтересовался Хисын. — Да, хорошо, вы можете обсудить это, пока меня не будет, — сказал Джей. Он пересчитал огромную стопку карточек с именами, которые накопились, и застонал. — Вы двое, повеселитесь — прощебетал Сону и убежал в свою комнату. Глаза Сонхуна проследили за ним. Он выглядел странно разочарованным. Джей понял, что Сону не захотел пойти с ним. — Эй, — сказал он, щелкнув пальцами, чтобы привлечь внимание Сонхуна. Он разделил стопку дел и бросил половину конвертов своему партнеру. Стопка разлетелась в воздухе, бумаги упали во все стороны, и Сонхун нахмурился, заметавшись вокруг, хватая их. — И только попробуй еще раз упасть в обморок в моем присутствии, — кисло сказал он Джею. — Я позволю тебе упасть на пол. — Джей добродушно рассмеялся, и другой мрачный жнец ушел первым. Другая оставшаяся душа начала идти по коридору вслед за Сону. — Хисын, — позвал Джей. Парень обернулся. — На пару слов?

⥇

— Я думал, я же сказал тебе выбросить это из головы, Джей. — Я не могу просто выбросить это из головы, — ныл он. — Это убивает меня и съедает изнутри. Я чувствую, что предаю всех, просто храня молчание. Ты хоть представляешь, на что это похоже? Хисын мрачно посмотрел на него. — Есть подозрение. — Может быть, ты можешь быть эгоистичным и хранить свои маленькие секреты, когда дело касается меня и Сонхуна, но что насчет Сону? — Сону? — Его препятствие, — нетерпеливо ответил Джей. — Если ты знаешь, как он умер, почему ты просто не скажешь ему? — Что произойдет, если он не устранит свое препятствие? — Кто знает, — устало сказал Джей. — Может быть, он закончит так же, как и мы, застряв здесь навсегда. Он никогда не попадет в загробную жизнь. Это наиболее вероятный исход. Это то, чего ты хочешь для него? Джей на мгновение подумал, что он достучался до Хисына, но парень только вздохнул. — Это не имеет значения. — Это не имеет значения? — Глаза Джея расширились. — Я думал, он тебе небезразличен. — Я знаю, Джей. — Хисын разочарованно провел рукой по волосам. — Я забочусь обо всех вас. Вот почему я говорю тебе сейчас — Земля, загробная жизнь, долбаная луна — не имеет значения, где мы окажемся. Джей в гневе стиснул челюсти и медленно вдохнул через нос, чтобы успокоиться. — Я не знаю, кем ты себя возомнил, чтобы решать это за нас, но ты объяснишь мне это, когда я вернусь, хочешь ты этого или нет. Он открыл рот, чтобы возразить, но Джей не дал ему заговорить. — Нет, я не хочу ничего слышать. Что бы это ни было, как бы плохо это ни было, единственное, что я знаю, это то, что ты был моим другом, а я не позволю другу взваливать на себя бремя в одиночку. Хисын не выглядел тронутым. — Не будь таким альтруистом только потому, что Сону пел тебе дифирамбы. Это не бескорыстие, это глупость. Никаких дебатов не требуется, — коротко сказал он. Джей только посмеялся над ним. — Сейчас мне нужно идти на работу. И не трудись идти со мной. Последнее, в чем ты нуждаешься, — это триггер памяти, — с горечью произнес он. Он схватил свою стопку карточек с именами и чуть не врезался в яйцо, как будто хотел избежать дальнейших возражений. — Чонсон-а! — крикнул Хисын, когда яйцо начало поворачиваться. Джей притворился, что не замечает его, но встретился с ним взглядом как раз в тот момент, когда дверной проем исчез из виду. Он тоскливо вздохнул. — Ты был тем, кто взвалил это бремя на свои плечи в одиночку. Но Джей уже ушел.

⥇

Джей стиснул зубы, глубоко вдыхая, пытаясь снова обрести равновесие. Он сморгнул головокружение. Если он снова потеряет сознание, Сонхун убьет его, Хисын прочитает ему нотацию, а Сону, вероятно, посмеется над ним — после того, как он закончит тревожно заламывать руки над бессознательным телом Джея, потому что он был таким милым. Он потер ноющую грудь. Это был не самый худший случай, с которым он когда-либо сталкивался, но он все еще был напряжен и на взводе после разговора с Хисыном. Какую бы негативную энергию он ни впитал из души, она только усиливала его собственную. — Извините. Джей резко обернулся, но там никого не было. Его охватило жуткое чувство, которому не помогал тот факт, что в данный момент он стоял на кладбище. Он ненавидел, когда работа приводила его сюда. — Привет? — осторожно позвал он. Кто-то сзади похлопал его по плечу, и он подпрыгнул от неожиданности. Если бы он был жив, его душа в этот момент покинула бы его тело. Но поскольку у него больше не было тела, его душа просто издала смущающе пронзительный вопль и развернулась лицом к девочке не старше тринадцати лет. Она стояла там, ухмыляясь ему, совершенно невозмутимая. — Не подкрадывайся ко мне так! — Извини, — сказала девушка, нисколько не сожалея. — Я не думала, что когда-нибудь увижу мрачного жнеца, который боялся призраков. — Я не бо… — Джей нахмурился и покосился на свою стопку дел. — У меня нет тебя ни на одной карточке с именем. — Он справился с большей частью своей работы на сегодня, и те немногие души, которые у него остались, были все мужского пола. — Нет, меня там нет, — сказала она почти насмешливо, и Джей мог бы поклясться, что она напомнила ему кого-то, но, конечно, он не мог точно определить, кого. — Ты следила за мной? — подозрительно спросил он. Девушка внезапно посерьезнела. — Я должна была убедиться, что ты действительно сможешь это сделать, — торжественно сказала она. — Сделать что? — Чем больше он смотрел в ее глаза, тем больше ему казалось, что он знает ее. Она проигнорировала его и протянула руку, как бы подзывая его. — Мне нужна твоя помощь.

---

I-Land: Июнь Прочитав все письма Джея, Чонвон пришел к выводу о пяти вещах. 1. Чонвон умирал каждый раз. 2. Сонхун всегда был убит неизвестным вооруженным человеком. 3. Сону всегда оказывался в коме. 4. Джейк всегда попадал в автомобильные аварии. 5. Ники и Хисын оставались в безопасности. Кроме того, были вещи, которых он не знал. Он не знал, что именно обнаружил Джей в тот день утром в день своего рождения, что заставило его выбрать смерть. И он не знал, почему работа по спасению их всех была передана ему, или как он вообще собирался ее выполнять. Их осталось всего трое. Он ждал слишком долго и потерпел неудачу. В конце концов, все восстановится, или, по крайней мере, он надеялся, что это произойдет, даже если Джей уйдет, но что в то же время было делать ему? Чонвон считал себя хорошим специалистом по решению проблем. Ему нравилось думать, что он искусен в разработке стратегий. Но в игре без правил нет стратегии. А что вы делаете, когда игра уже проиграна? Бросаете спичку. Планируете следующий раунд. Поэтому Чонвон принялся за письма, перечитывая их бесчисленное количество раз и делая заметки. Если бы у него была пробковая доска, он бы прикрепил все различные события, описанные Джеем, и связал улики паутиной из красной нити, точно так же, как это делается в криминальных драмах. Но у него не было ни пробковой доски, ни красной нитки, если уж на то пошло, поэтому он ограничился потрепанным старым блокнотом для сочинений, который нашел в своем рюкзаке, и принялся за разгадку. В тот первый раз, когда он дочитал все письма до конца, он дал молчаливую клятву себе и своим друзьям. Бесконечный цикл закончится вместе с ним. Следующий раз будет последним. Ему просто нужно было решать по одной проблеме за раз. Первой жертвой в каждой временной шкале был Сонхун, так что он начал с него. Он отмечал каждое изменение, анализировал каждый заголовок и газетную вырезку, которые Джей тщательно переписывал. Закончив, он посмотрел на свои записи и нахмурился. Затем он позвонил Хисыну. — Ограбление в магазине в тот день, — сказал Чонвон вместо приветствия. — Что было украдено? Если Хисын и был сбит с толку или удивлен его грубым вступлением, он этого не показал. — Ничего не было украдено. Предполагалось, что он услышал приближение полиции и скрылся с места происшествия, ничего не взяв. Шестеренки в голове Чонвона начали вращаться. — Какой-то парень при попытке ограбления, заходит так далеко, что убивает кого-то, и даже не хватает его бумажник? Последовал короткий период молчания Хисына, пока он обдумывал это. — Сону упомянул одну вещь, — сказал он. — Он сказал мне, что вытащил бумажник, когда вошел стрелок. Он мог бы просто взять его, если бы захотел, — размышлял Хисын. — Хен, я не думаю, что он был там, чтобы что-то украсть. — Чонвон перелистнул страницу в своем блокноте, где он скопировал заголовок с одной из временных линий. — Так было не всегда. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что в некоторых версиях Сонхун и Сону вообще никогда не были в этом магазине. — Скажи четче, Ян Чонвон, — нетерпеливо сказал Хисын. — Мы думали, что это было простое ограбление, потому что это все, что мы знали. Но, — Чонвон еще раз просмотрел свои записи, подтверждая свою теорию, — преступник никогда ничего не крадет. И он всегда оставляет только одну жертву. — И что? — Итак, — сказал Чонвон, уставившись на заголовок. Восходящая звезда фигурного катания Пак Сонхун застрелен во время вторжения в дом. — У кого-то есть личная неприязнь к Сонхуну. И он все еще где-то здесь.

---

Земля Хисын бросил на него один взгляд и все понял. — Ты снова взял слишком много, — сказал он обвиняюще. Он только что вернулся, и Джей был не в настроении выслушивать очередную лекцию. Впервые он позволил своему игривому поведению исчезнуть и превратил свой голос в камень. — Расскажи мне сейчас. Его рот был сжат в прямую линию, и в его глазах не было ни тени обычного смеха. В кои-то веки Хисын заметил, что из них двоих Джей был более непроницаемым. Он и раньше был полон решимости выпытать ответы у Хисына, но все равно делал это ворчливо, как делал только Джей. Джей больше не придирался. Он был требователен. Хисын задавался вопросом, сколько же сил отняла у него сегодняшняя работа, чтобы оставить его в таком состоянии, когда в нем едва можно было узнать его обычного беззаботного «я». — Что случилось? — спросил Хисын. Ответ был очевиден, учитывая, что Джей только что вернулся с работы, и его тело обмякло от усталости. Но там было что-то, что намекало на нечто, выходящее за рамки его обычного уровня истощения. — Почему я должен рассказывать тебе, когда ты настаиваешь на том, чтобы держать все при себе? — резко сказал Джей. Хисын почувствовал, как вспышка разочарования пробежала по нему. Он был похож на заезженную пластинку, вынужденную повторять одни и те же оправдания снова и снова. — Я делаю это ради тебя… — Это ради меня? Или ради тебя? Хисын открыл и закрыл рот, не зная, что на это сказать. Потому что Джей действительно был почти прав в этом, и ответом было и то, и другое. Были вещи, которые он скрывал, потому что знать об этом было больно, и это было таким облегчением, что из-за потери памяти его друзья забыли всю эту боль. Но он не мог отрицать, что была и вторая, более эгоистичная причина. Если он расскажет им, то что в конце концов ему придется рассказать им все. Он больше не сможет прятаться под маской амнезии. — Я могу принять это, Хисын, — тяжело сказал Джей. — Пожалуйста. Он не знал, о чем просил. Тем не менее, Хисын не мог отказывать ему так долго. Он громко и размеренно выдохнул, затем схватил Джея за руку и направился к яйцу. — Хорошо, пошли. — Он втолкнул Джея в дверной проем, шагнув следом за ним, и подумал о своей цели. — Что мы… — Ты просил меня сказать тебе, не так ли? — Хисын смирился. — Я сделаю кое-что получше. Я тебе покажу. Когда яйцо перестало вращаться, Джей ошеломленно вышел, оглядываясь по сторонам. На мгновение все, что он видел, было небо и верхушки зданий, а затем он понял, что он сам находится на крыше одного из них. — Где мы находимся? — Это то место, где ты умер. Ты умер, потому что устал смотреть, как умирают остальные из нас. — Устал? — Есть только несколько раз, когда кто-то может наблюдать повторение одного и того же, не сходя с ума. — О чем ты говоришь? — нетерпеливо спросил Джей. Что-то в Хисыне сломалось. — Ты действительно хочешь знать? Правда в том, Джей, что не имеет значения, скрываю я правду или нет. Ты думаешь, я мешаю Сону или даже вам двоим двигаться дальше? — Он рассмеялся. — У тебя даже не было шанса. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — повторил Джей, но в его словах не было той яростной энергии, которую он демонстрировал всего несколько мгновений назад. Гнев сошел с его лица, и он снова стал тем Джеем, которого знал Хисын. Смущенный. Потерянный. Невинный. Уставший. Вот почему он не хотел говорить ему. Но Джей настоял, а как только Джей начинал настаивать на чем-то, он не сдавался, пока не получал то, что хотел. — У каждой души есть препятствие на их именной карточке, Джей. — Хисын в отчаянии повысил голос, желая, чтобы он понял. — У каждой души есть шанс решить эту проблему и вырваться из Земли. Ты думаешь, что мы вчетвером просто умерли и появились здесь без всякой причины? Смерть, возможно, и послала нас сюда, но она утаила ключ, который нам нужен, чтобы отпереть врата. Потому что с нами еще не покончено. — Заткнись, — прошептал Джей. — В твоих словах нет смысла. — В этом есть смысл, — огрызнулся Хисын. — Ты просто не хочешь этого слышать, сколько бы ты ни умоляла меня рассказать тебе. Допустим, есть какой-то способ. Допустим, если все восстановят свои воспоминания и найдут завершение, яйцо откроется, и вы все сможете выйти на свет. Это ни черта не изменит. — Почему, черт возьми, нет? — Потому что это не наш конечный пункт назначения. Ты можешь гоняться за этим светом всю оставшуюся вечность, но настоящий свет, который ты хочешь, — Хисын обвел руками круг вокруг себя, — находится прямо здесь. — Джей огляделся вокруг, на свет, падающий на них от солнца. Они не получали солнечного света в Земле. Только этот свет из окна, дразнящий их. — Теперь это не в наших руках. Все, что мы можем сделать, это играть в выжидательную игру и верить, что мы приводим в движение правильные фигуры. — Чонвон. Почему так долго? — тихо спросил Хисын. — Почему бы тебе не перестать говорить загадками и на самом деле не рассказать мне что-нибудь полезное? Хисын подошел к нему. — Эй, что ты… — Крепко положив руки на плечи Джея, он повел их обоих назад к самому краю, и, толкнув, Джей внезапно оказался на выступе. Он медленно повернулся. Он посмотрел вниз, на улицу под собой. Сначала ничего не казалось ненормальным. Просто люди ходят вокруг, живут своей жизнью. Люди, которые не имели никакого значения для Джея. Затем его глаза наткнулись на свою цель, и внезапно его голова раскололась. Он знал, что происходит, но это было слишком, слишком много, все сразу, и когда все нахлынуло на его голову без ограничений, он понял, что, возможно, ему следовало послушаться Хисына и продолжать жить в блаженном неведении. Воспоминания прокручивались в его голове, как прерывистая кинопленка, сцены прыгали взад и вперед в бессмысленном порядке. Он снова увидел этих двух людей, людей, которых он видел во сне там, на горе. Их имена всплыли в его памяти, всплывая обратно, как будто они никогда и не уходили. Чонвон. Ники. Почему они смотрели на него? Что он здесь делал? Ответственность. Слишком большая ответственность. Он потерпел неудачу. Он наклонился вперед. Останешься ли ты со мной навсегда? Визг шин. Красные тюльпаны. Земля, пропитанная дождем. My Garden, Еще одна вспышка образов атаковала его мозг. Его рука болела от фантомной судороги. Его пальцы были испачканы чернилами. Он аккуратно складывал букву за буквой в старую коробку из-под обуви и запихивал ее в дальний угол шкафа. Стук в незнакомую дверь. Невыносимый запах горя. Ощущение того, что ответ у тебя в руках, но он ускользает в считанные секунды. Он поднялся по лестнице. Вышел на крышу. Я не собираюсь падать, если только не захочу этого. Теперь он полетит. Он доверил все Чонвону, и теперь ему нужно отдохнуть. Но когда он наклонился вперед, на него уставились две пары глаз. Их там не должно было быть. Чонвона там не должно было быть. Он попытался отступить назад, восстановить равновесие, но было слишком поздно. Он падал вперед, мчась к тому самому тротуару, где несущественные люди жили своей несущественной жизнью, и путь Джея, наконец, должен был столкнуться с их. Прости, Garden, подумал он, а потом проснулся с черными стенами, окружающими его со всех сторон, и понятия не имел, где и кто он. Так же быстро, как и началось, все внезапно прекратилось. Он понял, что в какой-то момент споткнулся о выступ и упал на колени, рядом с ним был Хисын Джей вскочил на ноги и замахнулся на него вслепую, и Хисын быстро отступил в сторону. Он не стремился ударить, но ему просто нужно было наброситься и что-то сделать. Потому что Джей помнил. Он помнил все, и это знание о том, кем он был, было тяжестью, снятой с его груди, и тяжестью мира, давившей на его плечи одновременно. Разве не в этом заключалась его безнадежная ситуация? Тяжесть мира на его плечах? — Почему? — прерывисто выкрикнул он. — Почему я? Почему это была моя ответственность? Почему кто-нибудь не может спасти меня хоть раз? Несмотря на его слова, Хисын знал, что на самом деле он не был расстроен из-за того, что был их защитником. В конце концов, это была роль, которую он назначал себе снова и снова. Нет, Джей был зол, потому что потерпел неудачу. Хисын сглотнул. — Это было эгоистично с моей стороны? — тихо спросил он. — Было ли эгоистично хотеть скрыть это от тебя, скрыть это от остальных? Зная, что, когда придет время, мы снова проснемся в первый день, разве это неправильно — хотеть, чтобы они какое-то время жили в сладком неведении? — Джей тихо заплакал. — Если Чонвон сможет снова изменить временную шкалу, предстоящий путь будет трудным и полным страданий. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, — вздохнул Хисын. — Мы должны воспользоваться этой короткой передышкой, пока можем. — Чонвон, — пробормотал Джей. — Я не могу поверить, что взвалил это на него… Почему я не мог этого сделать? — слабо сказал он, глядя на Хисына пустым взглядом. Он слегка покачнулся, и у Хисына было достаточно времени, чтобы шагнуть вперед и поймать его, прежде чем он упал на пол. — Потому что ты был один, Джей. Никто не знал, с чем ты имеешь дело. Один. Никто не знал. Он потерпел неудачу, потому что был один. Он был один. Тогда Джея что-то осенило, и он с удивлением уставился на Хисына, как будто на него снизошло озарение. — Ники, — пробормотал он. Он произнес это имя с великим чувством откровения, как будто оно было ответом на вопрос о смысле самой жизни. — Что? — Это Ники, — сказал Джей, а затем его глаза закрылись, и он заснул.

⥇

Джей знал что-то, чего не знал он. Сонхун никогда бы не подумал, что такое возможно, за исключением того, что Хисын тоже был в этом замешан, и он ловил их на том, что они обменивались шепотом и бросали украдкой взгляды по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Сонхун не мог понять, что могло быть настолько интересным, что это нужно было держать в секрете от остальных, но он обнаружил, что ему было все равно. Он был не из тех, кто лезет в чужие дела. Однако Джей знал кое-что, чего не знал он сам. Теперь Сонхун почувствовал необходимость компенсировать это знанием чего-то, чего не знал Джей, чтобы мир снова мог исправиться и баланс природы мог быть восстановлен. По крайней мере, это было оправдание, которое он дал себе, когда постучал в дверь своей старой комнаты после окончания рабочего дня и попросил Сону снова попробовать просмотр воспоминаний. Ему не нужно было изображать интерес — ему действительно было любопытно посмотреть, будет ли это работать и дальше. Просто ему, возможно, было немного любопытнее узнать, каково это — снова держать Сону за руку. Однако Сону не нуждался в оправданиях, всегда был рад помочь, когда представлялась такая возможность. Он не сопровождал Сонхуна сегодня, и, казалось, чувствовал необходимость как-то компенсировать это, хотя Сонхун никогда не просил его помогать ему. Именно Джей навязал ему Сону в тот первый день. Он не знал, почему Сону избегает этого сейчас; весь смысл плана Джея состоял в том, чтобы помочь ему найти его препятствие. Сонхун предположил, что, возможно, Сону все еще пытался найти способ использовать свою способность просматривать собственные воспоминания и хотел вместо этого сосредоточить свое время и энергию на этом. Это было не то, за что он мог винить душу. Но сегодня, когда он был на работе, он почувствовал себя более неловким и молчаливым, чем обычно. За такой короткий промежуток времени он уже привык полагаться на присутствие Сону, его мягкие слова и успокаивающая улыбка успокаивали как души, с которыми они сталкивались, так и самого Сонхуна. Не раз он ловил себя на том, что отворачивается в сторону, чтобы посмотреть на Сону — не для того, чтобы что—то сказать, просто посмотреть, только чтобы вспомнить, что он остался в Земле. Сонхун задавался вопросом, что с ним не так. Он привык быть сам по себе. Ему это нравилось, он бы сказал даже, что предпочитал. И тогда он, наконец, дал название тому, что он чувствовал, что заняло некоторое время, потому что он никогда не испытывал этого раньше. Он был одинок. И именно поэтому он разыскал Сону сразу же после возвращения в Землю. Не потому, что он думал, что ему есть какой-то смысл что-то вспоминать, не потому, что он хотел разобраться в подлом поведении Джея и Хисына. Это было потому, что он был одинок. Но он не мог просто подойти к Сону и сказать ему это. Это было бы нелепо. В конце концов, ему нужно было поддерживать репутацию. Поэтому вместо этого он обратился с просьбой. — Конечно, я попробую еще раз, — воскликнул Сону, пропуская его внутрь. — Пожалуйста, присаживайся, как будто комната была кабинетом Сону, а Сонхун был пациентом, просто находящимся там по предварительной записи. Он не смог удержаться от улыбки и послушно сел на матрас. Теперь, когда он знал, что Сону спал у стены не потому, что чувствовал себя обязанным, или потому, что Сонхун каким-то образом отталкивал его. Было облегчением узнать, что он все еще спал так же, даже с Хисыном в качестве соседа по комнате. Он сказал себе, что облегчение, которое он испытал, было вызвано исключительно тем, что он хотел, чтобы Сону было удобно, а не потому, что мысль о том, что Сону делит постель с кем-то еще, вызывала у него зуд кожи. — Итак, — сказал Сону. — Есть ли какие-нибудь другие неприятные воспоминания, на которые я мог бы наткнуться на этот раз? — Он явно нервничал после того, как прошел их последний сеанс, но Сонхун немного надеялся, что на этот раз Сону действительно увидит что-то, чего Сонхун не помнил. — Насколько я знаю, нет, — честно ответил он. — Я имею в виду, Джей действительно перевернулся и ударил меня по лицу прошлой ночью, что было особенно неприятно. Это расстраивало, но не потому, что причиняло боль, а потому, что было грубым напоминанием о том, что Сону больше не была рядом с ним. Когда дело дошло до Джея, Сонхун без колебаний прислонил душу к дальней стене и оставил его там спать. Он обдумал эту возможность позже той ночью. — Тогда я постараюсь изо всех сил не переживать этот момент снова, — сказал Сону с притворной серьезностью. Он осторожно взял руку Сонхуна в свою, и у него было лишь короткое мгновение, чтобы насладиться этим, прежде чем его разум погрузился в блаженную пустоту. Сначала он подумал, что это просто эффект от того, что пальцы Сону переплелись с его собственными, но потом он понял, что комната вокруг него затухает. Чернота на стенах исчезла, как краска, стекающая с холста, и пол под ним вытянулся в бесконечное белое пространство. На выдохе облачко тумана вылетело из его рта во внезапно похолодевший воздух. Посмотрев вниз, он увидел, что его ноги были в обуви с лезвиями. Он услышал, как где-то позади него раздались радостные возгласы, когда он внезапно взмыл в воздух, сцепив ноги вместе. Он повернулся один, два, три раза, прежде чем запоздало понял, что, должно быть, находится в воспоминании. И он летел.

---

I-Land: Май С тех пор, как они были детьми, Хисын считал Сону самым смелым человеком, которого он знал. Мужественный в том смысле, что он излучал уверенность и упрямое нежелание быть кем-то иным, кроме своего настоящего «я». Однако с годами он начал возводить вокруг себя стены, и хотя Хисын был достаточно близко, чтобы находиться внутри этой крепости, он мог видеть, что храбрый Сону, которого он знал, очень, очень испугался. Если и было что-то, чего Сону боялся больше всего, так это воды. Он не боялся этого, когда Хисын встретил его, пока однажды не испугался. Дело было не в том, что он не умел плавать. Он умел прекрасно плавать, на самом деле, довольно хорошо. Из-за этого Хисын подумал, что это довольно иррациональный страх, но тогда какая фобия не была иррациональной? Но потом он понял, что Сону боялся не самой воды. Он боялся быть под водой. — Ты не можешь дышать, когда находишься под водой, — объяснил он. — Моя мама больше не может дышать, потому что она больна, а я не хочу быть больным, как она. Это была странная связь. Но Сону был так молод и так напуган, а напуганные дети приходят к диковинным выводам, которые остаются с ними на всю оставшуюся жизнь. Хисын действительно должен был догадаться, когда узнал, что случилось с Сону и Сонхуном в тот день в магазине. Он должен был знать, что Сону будет винить себя: в первую очередь за то, что попросил Сонхуна пойти с ним, за то, что застыл, за то, что не отреагировал вовремя. За то, что боялся. Сону думал, что Сонхун умер, потому что он был слишком напуган, и Хисын должен был знать Сону достаточно хорошо, чтобы знать, что он справится со своим горем, наказав себя, столкнувшись лицом к лицу с тем, чего он боялся больше всего. Когда Хисын проснулся той ночью и обнаружил, что кровать рядом с ним холодная, а Сону не спит у стены или где-либо еще в квартире, он запаниковал. Снаружи бушевала гроза, летний дождь лил тяжело и сильно. И Сону был где-то там. Хисын потянулся за своим телефоном, и Сону снял трубку после первого же гудка. — Хен? — Где ты, черт возьми, находишься? Куда ты пошел? — Не волнуйся, я просто на пляже, — сказал Сону, повышая голос так, чтобы он перекрикивал рев ветра. — Я иду пешком — пристань… Вернусь — скоро. — Хисын выругался, когда связь прервалась. Он проверил местоположение Сону, чтобы убедиться, что тот действительно был на пляже, затем схватил свое пальто и вышел в шторм. Хисын беспорядочно припарковался на обочине дороги и выскочил из машины, направляясь к берегу. С того места, где он находился, ему был виден причал, и его сердце упало, когда он увидел, что он не был деревянным, сделанным из плоских прочных досок. Причал был сделан из валунов, грубо уложенных друг на друга, образуя длинную полосу, которая тянулась в набегающие волны. Вода вокруг него сердито бурлила, ударяясь о скалы, словно пытаясь смыть ее существование. Он не был предназначен для ходьбы, даже если у вас было самое лучшее равновесие в мире. А Сону был чрезвычайно склонен к скольжению. Камень был черным как смоль и скользким от дождя, и в поле зрения не было ни души. Тело Хисына пошевелилось без его команды, и следующее, что он помнил, это то, что его швыряли в ледяную воду, а глаза щипало от соли. Он проплыл вдоль причала в отчаянных поисках. Была поздняя ночь, и поэтому даже с широко открытыми глазами под поверхностью была кромешная тьма, и он вообще не должен был найти Сону. Но благодаря какой-то божественной силе его руки зацепились за толстый материал промокшей толстовки, и он вытащил их обоих на воздух, задыхаясь и отплевываясь. Сону обмяк в его руках, и Хисын не хотел думать о том, как долго он был там, под водой, как долго он обходился без кислорода. Он не хотел думать о том, что, должно быть, чувствовал Сону, когда сбылись его худшие опасения: он обнаружил, что не может набрать воздуха в легкие. Он отчаянно греб к берегу, уложив Сону на песок. Его глаза были закрыты, и казалось, что он мирно спит, но он не пошевелился. Хисын, не жалея времени, начала делать компрессию грудной клетки. В любой момент морская вода могла сорваться с губ Сону, чтобы он мог снова начать дышать, и они оба отправились бы домой. Но ничего не произошло. Замерзшими пальцами он с трудом вытащил телефон из куртки, которую бросил на песок перед прыжком в воду, и набрал 911. — 911, что у вас случилось? Хисын открыл рот, но из него вырвалось только бульканье, и он понял, что дождь прекратился, но свежая волна соленой воды стекала по его лицу. Оператор повторила вопрос, и Хисын дрожащим голосом назвал их местоположение. Пока он ждал, яростно толкая грудь Сону, его охватила странная волна спокойного принятия. Может быть, он был в шоке. Или, может быть, что-то в нем знало, что даже если они доберутся сюда вовремя, это будет бесполезно. И он был прав. Они каким-то образом заставили его сердце снова биться, а затем подключили его к аппаратам и трубкам, чтобы поддерживать его в таком состоянии. По их словам, он слишком долго находился под водой, и недостаток кислорода в его мозгу нанес непоправимый ущерб. Они не были уверены, проснется Сону или нет, но это не имело значения, потому что Хисын уже знал достаточно. Он знал, потому что Сону сказал ему. Его маленький принц спал глубоким-глубоким сном, и его тело теперь было не более чем оболочкой.