Impediment

I-Land Ники привык к тому, что, когда он входил в свой дом, его встречало множество фоновых шумов: мертвая тишина, крики, шум телевизора, оставленного включенным в гостиной. К чему он не привык или к чему не привык уже много лет, так это к звукам музыки. Он замер, все еще держа одну руку на двери. Звуки пианино разносились по дому, слабые и едва различимые, как давно забытый призрак. Он осторожно вошел внутрь. У него возникла внезапная, непостижимая мысль, что это играет его отец; что спустя четыре года он решил вернуться к своей давно потерянной любви. — Рей? Песня подошла к концу, и музыка смолкла. Его сестра повернулась и улыбнулась ему. Он медленно приблизился. — Зачем ты открыла пианино? — Его голос дрожал. Если бы их отец поймал их, он мог только догадываться, каковы будут масштабы его ярости. Никто не прикасался к пианино. Когда-либо. Но Рей сказала: — Я этого не делала. — Ники вопросительно посмотрел на нее. — Папа открыл его. — Его брови взлетели вверх. — В последнее время он в лучшем настроении. Ты заметил? — Рей выглядела довольной, как будто она обнаружила что-то, чего не обнаружил он. Ники действительно заметил, что в последнее время характер его отца стал относительно мягче. Он не вел себя счастливее, чем раньше, Ники сомневался, что когда-нибудь увидит это снова, но он был спокоен, тих. Держался подальше от дел Ники. Ники обнаружил, что ему больше не нужно ходить на цыпочках в тени дома. Он сел рядом с Рей на скамейку у пианино. Он положил пальцы на знакомые клавиши, холодные на ощупь от многолетнего неиспользования. Это было все равно, что снова поприветствовать старого друга, увидев этот инструмент, который он одновременно любил и ненавидел. Он ненавидел то, как это разорвало его семью на части. И все же, как могла такая противоречивая вещь произвести такой прекрасный звук? Он начал играть. — Ты молодец, — сказала его сестра с улыбкой. — Ты лучше, — ответил он, в то время как его пальцы бездумно прыгали, импровизируя какую-то случайную мелодию. — Я была, — поправила она с болью в голосе. Ники перестал играть и посмотрел на нее. — Ты все равно лучше меня, — сказал он со смехом. — Давай, сыграй что-нибудь. Она покачала головой. — Я больше не могу играть. — Я услышал тебя, когда вошел, — возразил он. Рей указала, и он проследил за ее пальцем до кофейного столика, где лежал открытый ноутбук его отца. Это был старый компьютер, так как у них не было денег на новый, но он все еще работал. Ники подошел посмотреть, нервно поглядывая на закрытую дверь спальни своего отца. На компьютере был открыт видеофайл выступления Рей на сольном концерте четыре года назад. Он в шоке уставился на экран. — Он смотрел это? — тихо спросил он. Она печально кивнула. «Ты всегда был лучше меня, Ники», — сказала она. Он открыл рот, чтобы возразить. «Нет, ты был», — перебила она. «Ты был лучше меня, потому что тебе это нравилось больше». Ники закрыл рот. «Сыграй для меня еще раз», — тихо сказала она. Поэтому Ники вернулся на скамейку и продолжил игру. Снова заиграла музыка, и на этот раз он позволил себе насладиться ею. Рей закрыла глаза и покачнулась с умиротворенной улыбкой на лице. Это была его первая любовь, его самая большая любовь из всех. Даже если бы все его бросили, у него все равно было бы это; музыка была его единственной константой. В этом пузыре он всегда найдет покой. Этот мир вскоре был нарушен. Дверь в спальню его отца с грохотом распахнулась. В тусклом освещении дома он казался лишь тенью в дверном проеме, но очертания его фигуры явно дрожали. — Что ты делаешь? — Он зарычал. Ники застыл, как олень в свете фар. — Это… это было открыто, — заикаясь, произнес он. Его отец вышел на свет, и его лицо покраснело от ярости, какой он никогда раньше не видел. Ники окаменел. — Рей, — пробормотал он ей под нос. — Ты должна уйти. — И затем его сердце замерло. Позади фигуры его отца, прямо за его плечом, стояло знакомое светловолосое привидение. Этот знакомый отблеск золота ярко сиял даже на сером монохромном фоне. — Джей? — Он вздохнул. — Я вижу, ты снова разговариваешь с людьми, которых там нет, — усмехнулся его отец. Ники стиснул челюсти. — Он там, — настаивал он, внезапная вспышка неповиновения пронзила его. Джей выглядел таким осязаемым, таким реальным. Ники смотрела прямо на него, и он не исчезал, а вместо этого встретился с ним взглядом. Он никогда не был так уверен в себе. Он не был сумасшедшим. Его отец, спотыкаясь, неуклюже шагнул вперед, и он, наконец, заметил бутылку в его руке. Он был пьян, понял Ники. Он напрягся. Мужчина приблизился нетвердыми шагами и, дав Ники достаточно времени, чтобы убрать пальцы с дороги, с гулким стуком захлопнул крышку пианино. Бутылка с грохотом упала на пол, и Ники отскочил назад, когда стекло разлетелось вокруг его ног. Он в ужасе уставился на своего отца, а затем на Джея. К его удивлению, мираж его друга положил руку на плечо его отца, и он закрыл глаза, сдвинув брови. Мужчина начал оседать, как будто у него уже иссякло топливо. Но хотя его голос утратил свой пыл, когда он заговорил, в его словах было столько же презрения. — Я уже говорил тебе раньше, — медленно произнес он. — Что призраков не существует. — Джей не призрак, — спокойно сказал Ники. — Он прямо за тобой. Внезапно огонь снова вспыхнул, и он выпрямился во весь рост, его лицо исказилось от гнева. На глазах у Ники Джей побледнел, весь цвет сошел с его лица и даже с волос. Его рука упала, и он отшатнулся. — Где? — Его отец сплюнул, дико размахивая руками. Дуга его руки едва не задела челюсть Джея, но мальчик даже не попытался отпрянуть, его глаза трепетали, как будто он цеплялся за сознание. — Я покажу тебе, что это не более чем— Следующие несколько мгновений прошли как в замедленной съемке. Его отец отвел руку назад, его пальцы сжались в кулак, и повернулся всем телом туда, где, как сообщил ему Ники, стоял Джей. Ники не знал, что случилось с его другом, но он знал, что не может принять удар прямо сейчас. В бессмысленной панике Ники потянулся к полу и шарил вокруг, пока его пальцы не сомкнулись на каком-то осколке, врезавшемся в ладонь. Он шагнул вперед с предупреждением на устах. — Прекрати— Его отец замахнулся. Ники замахнулся. В мгновение ока все стихло. Он услышал одинокое тиканье часов где-то на стене. Время продолжало двигаться вперед, дразня его. Ники уставился на мужчину, стоявшего перед ним. Джей исчез, как будто его вообще никогда здесь не было. Зазубренное горлышко разбитой бутылки все еще было у него в руке. Он отпустил его, и его отец отшатнулся, прежде чем рухнуть на землю, его грудь слабо поднималась и опускалась. Ники с минуту смотрел на него, затем медленно повернулся. Рей смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он побежал. Он выбежал через парадную дверь, побежал по улице, пробежал несколько кварталов. Он бежал так, как будто не знал, куда идет, но правда заключалась в том, что было только одно место, куда он мог пойти. Он бежал так, словно наступал конец света и ему нужно было добраться до своей безопасной зоны, где его больше ничто не могло коснуться. Как Ники всегда делал, когда ему больше некуда было идти, он бежал к Чонвону.

---

Земля — Что случилось?! — Сону вскрикнул. Джей кашлянул. — Я думаю, теперь ты можешь начать беспокоиться, — он слабо улыбнулся Хисыну. — Похоже, я умираю у тебя на руках. Парень пристально посмотрел на него сверху вниз. — Куда ты опять ходил? — спросил он сердито. — Ты действительно так мало себя ценишь? — Я ценю своих друзей, — ответил Джей. — Я никогда не перестану защищать их, даже если умру. — Заткнись, идиот, — раздраженно проворчал Хисын. — Ты не умрешь. — Его челюсть была сжата в том, что выглядело как решимость. Он обернулся. — Сону. Иди в свою комнату. — Прошу прощения?! Я никуда не пойду, — упрямо сказал Сону. Глаза Хисына закатились к потолку, и он глубоко вздохнул. — Сонхун. Уведи его отсюда. Сонхун колебался, прекрасно понимая, что у него не было права заставлять Сону куда-либо идти. Особенно после того горячего разговора, который у них только что состоялся. Сону не сдвинулся с места. — Иди, — тихо сказал Хисын мальчику, заметив его нерешительность. — Я позабочусь о нем. Я обещаю. — Сону прикусил губу, выглядя противоречивым. В конце концов, его вера в обещание, данное Хисыном, победила, и он послушно вышел из комнаты, не глядя на Сонхуна. Хисын посмотрел на него. — Ты тоже, — сказал он. Сонхун тоже задержался, неуверенно глядя на них. Джей собрал все силы, чтобы сделать прогоняющее движение в его сторону, и мрачный жнец, наконец, ускользнул вслед за Сону. — Для чего это было? — весело спросил Джей, когда они оба скрылись из виду. — Не хочешь, чтобы они увидели, как я умираю? — Я не хочу, чтобы они видели, как я умираю, — ответил Хисын. Джей нахмурился, глядя на него. — Что? Хисын сухо усмехнулся. — Все вы обнаружили способность, которая у вас есть в Земле, но никто из вас не подумал спросить меня, какая у меня была. Если бы не я, ты бы давным-давно исчез. — Я запутался, — прохрипел Джей. — Перестань заставлять мою голову болеть в мои последние минуты. — Ты всегда раздражался, когда я проверял тебя. Но я был там не только для того, чтобы читать лекции; я отдавал тебе свою энергию. Джей моргнул. — Ты… ты можешь это сделать? — Очевидно, я могу, если ты все еще рядом, чтобы раздражать меня, — фыркнул Хисын. — Ты поглощаешь энергию других душ; я могу пожертвовать свою. Точно так же, как способности Сону и Сонхуна были днем и ночью, казалось, что его и Хисына тоже. Джею хотелось рассмеяться, но он обнаружил, что от любого легкого движения у него кружится голова. Лицо Хисына пошло рябью и заколебалось у него перед глазами. Ему казалось, что он видит все из-под воды. — Ну, я думаю, в конце концов, этого было недостаточно, — прохрипел Джей, изо всех сил пытаясь набрать достаточно воздуха, чтобы заговорить. Он грустно улыбнулся Хисыну. Хисын болезненно сглотнул. — Так и будет. Он крепко схватил Джея за руку, и мальчик затвердел под его прикосновением. Джей посмотрел вниз на то место, где они были соединены, широко раскрыв глаза. — Что ты… Пока Джей в ужасе наблюдал, его мерцающая форма медленно заполнялась и снова обретала форму. Цвет вернулся в его тело, и когда Джей присмотрелся внимательнее, он понял, что это потому, что он просачивался из Хисына в него. Он попытался вырвать руку из хватки парня, но сил у него по-прежнему не было. — Остановись, — выдохнул он. — Ты что, с ума сошел? Хисын, казалось, не слышал его, его глаза были сосредоточенно прищурены. Джей беспомощно наблюдал, как он становился все слабее и слабее, точно так же, как Джей был всего несколько мгновений назад — даже больше, и все это за считанные секунды. Когда он, наконец, отпустил, Хисын выглядел точно так, как он был на самом деле; призрак, простая душа некогда живого человеческого существа. Он покачнулся, и на этот раз именно Джей быстро протянул руку, чтобы прижать его к груди, прежде чем он успел упасть навзничь. — Что ты только что сделал, — глухо произнес Джей. Все произошло так быстро; в один момент он умирал, а в следующий… Все было не так, как должно было быть. Это не должен был быть Хисын. Хисын улыбнулся, выглядя так, как будто ему потребовалось для этого огромное усилие. — Защищаю своих друзей, — сказал он. — Даже если я умру. Джей стиснул зубы. — С каких это пор ты следуешь моему примеру? — С тех пор, как я понял, что за тобой стоит следить, — просто ответил Хисын. Это была, пожалуй, самая искренняя похвала, которую он когда-либо говорил Джею, но контекст был совершенно неправильным. Джей предпочел бы, чтобы его друг дразнил и высмеивал его до конца своих дней, чем чтобы эти добрые слова были последними, которыми они обменялись. — У меня так много вещей, которые я хочу сказать, — сказал он, изо всех сил вцепившись в Хисына. — Но я не могу вспомнить ни одного. — Я могу, — сказал Хисын, его голос был нежным шепотом. — Есть кое-что, что я уже давно хотел тебе сказать, Чонсон-а. То, чего я никогда раньше тебе не говорил. — Не смей сейчас на меня наезжать, — отрезал Джей. Хисын влажно рассмеялся. — Никогда бы не стал, — прохрипел он. Он быстро угасал. Протянув руку, он обнял Джея за плечо со всей оставшейся у него силой. Джей едва почувствовал прикосновение. Было так много вещей, которые Хисын мог бы сказать в тот момент. Так много вещей, которые он хотел сказать. Но Джей однажды сказал ему то, что он хотел услышать от него больше всего, и Хисын подумал, что этого достаточно, чтобы подвести итог всему, что он оставил невысказанным. — Чонсон, — прошептал он. — Ты не полный мусорный бак, а человеческое существо. Джей издал сдавленный звук, сдавленный смех, который превратился во что-то грубое и надломленное. Он наклонился, прижавшись лбом к лбу Хисына, и издал гортанный всхлип. — Прекрати это, — сказала угасающая душа. — Не упрекай меня сейчас. — Не указывай мне, что делать, — прорычал Джей, и Хисын издал смешок. — Джей. Есть еще кое-что. — Джей пристально наблюдал за ним, энергично кивая, готовый ухватиться за каждое его последнее слово. — Скажи Сону, что я— А потом Ли Хисын умер, во второй и последний раз. Джей повалился вперед, его лоб не столкнулся ни с чем, кроме черного мраморного пола. Он исчез.