Papercuts & Stamps

Дорогой Дрим, Видишь, что я сделал? Обязательно расскажи Эмме, я уверен, она будет гордиться тем, что мы так начинаем наши письма. Однако, признаюсь, если начинать письмо таким образом, возникает ощущение, что мы находимся в прошлом веке. Полагаю, в этом и есть смысл всей этой истории, не так ли? Может быть, она приносит нам какую-то пользу, помогает нам выполнить это задание должным образом. С сожалением сообщаю тебе, что я и близко не подойду к аллигатору, если между мной и этим дьявольским созданием не будет по крайней мере шести дюймов пуленепробиваемого стекла. И вообще, я уже говорил, что ты просто смешон? "Мечта" на моем пороге? Ты идиот. Хотя и очень смешной идиот, но все же идиот. Я скажу, что умею готовить несколько очень специфических вещей. В частности, блины. Так что, если тебе нравятся такие, то я с удовольствием попробую их приготовить, не спалив дом. Может, нам стоит попросить твою маму готовить для нас. То есть, если я когда-нибудь доберусь до Америки. Кстати говоря, я изучал университеты. Здесь, в Великобритании, много вариантов, но, не буду врать, возможно, я изучил несколько и в Штатах. Не знаю, что-то во всей этой истории и встрече с тобой пробудило во мне любопытство, да и там есть несколько действительно интересных программ. Я не знаю, я еще не принял никакого решения. А заявления подаются только в феврале, так что у меня есть время. Ты уже решил, будешь ли поступать в университет? Или колледж, как вы это называете. Ты и твои странные американские слова... Этот парк, о котором ты говоришь, ты упоминал о нем довольно много раз. Это безумие - пытаться представить себе его, тебя, сидящего на дереве. Да, возможно, ты слишком хорошо меня знаешь, потому что моя первая мысль была о том, чтобы убедиться, что ты не упадешь. Как высоко ты сидел? Спасибо за листок, он действительно хорошо сохранился между страницами твоего письма, и я положил его внутрь моего любимого романа, чтобы он был прижат и сохранен. Кстати, о письмах из странных мест: представляешь, я сейчас сижу на своем подоконнике. Сегодня дождливо, и был какой-то праздник или что-то в этом роде, поэтому нас отпустили из школы пораньше. Но да, я сижу сейчас на своем подоконнике, и стекло запотело, а капли дождя падают на него снаружи. На самом деле, я просто нарисовал твой знаменитый смайлик из твоих писем в запотевшем окне. Я думаю, что твой почерк выглядит лучше, чем моя слабая попытка использовать правую руку. Я уже говорил тебе, что я левша? Ладно, я потворствую вашему глупому американскому футболу и посмотрю одну игру. Я сделал быстрый поиск, и есть игра в эти выходные. Мне пришлось заплатить огромную сумму денег за аккаунт на сайте, чтобы я мог транслировать игру, но я буду смотреть ее. Только для тебя. Мне жаль, что Эндрю был мудаком, но я заметил, что ты не говоришь о нем так много, как об Эмме. Вы двое все еще ладите, когда дело доходит хотя бы до американского футбола? У меня есть только Грейси, и она намного младше меня. Я не могу представить, что у меня мог бы быть старший брат или сестра. (Да, я уверен, что она с удовольствием потусуется с тобой, если ты однажды захочешь приехать). Я бы хотел тебя увидеть. Ты должен приехать в гости. Нет, нет, нет. Я никогда ни с кем не встречался, и здесь нет никого, кто бы меня интересовал. Мне кажется, что все здесь ищут только партнера, с которым в конечном итоге будет выгодно быть вместе в финансовом плане. Романтика мертва, когда речь идет о снобистских богатых детях. Полагаю, это также отвечает на вопрос о пикнике: я не могу пойти на пикник, если у меня никогда не было нормального свидания. А как насчет тебя? Ты играл в футбол, так что, несомненно, ты относишься к категории "качков" - если фильмы хоть чему-то научили меня об американской средней школе. Разве у тебя нет подружки-болельщицы или чего-то подобного? Мне почему-то кажется, что я не должен был спрашивать об этом, черт. Я сам кодировал эти сайты! Интересно, что ты думаешь о них, если у тебя был шанс проверить их. На самом деле, я как сумасшедший выполняю дополнительные задания. Я выполнил их все, и теперь мой профессор работает над тем, чтобы составить для меня дополнительные проекты. Возможно, я буду изучать информатику и программирование в университете. Мой профессор сказала, что я один из самых быстрых учеников, которых она встречала, когда дело доходило до таких вещей, так что эти стипендии выглядят более перспективными. Может быть, я действительно подам документы в университеты Америки. Кто знает, может быть, я окажусь где-нибудь поблизости от Флориды. Мы могли бы навещать друг друга, только если ты этого хочешь, конечно. Я не хочу показаться таким осторожным во всем, что я говорю, я действительно не хочу. Наверное, личные переживания. Дрими... ты не можешь называть меня милым или красивым. Ты заставишь меня думать, что ты флиртуешь со мной или что-то в этом роде. О Боже, теперь, когда я это написал, это звучит так невероятно нелепо. Прости, это моя форма шутки. Немного расстроен, что не получил твою фотографию обратно, жаль, что я не могу увидеть, как выглядит твоя жизнь. Или ты. Все в порядке, ты не обязан показывать мне свое лицо. Но мне интересно узнать об этом парке и о дереве, на котором ты сидел. Может быть, сфотографируешь его? Я отчасти понимаю это чувство "пустоты". Думаю, в этом учебном году я чувствовал себя более потерянным, чем в каком-либо другом. Поскольку это мой последний год в старшей школе перед тем, как я должен буду вступить в мир взрослой жизни, я не могу не беспокоиться о том, смогу ли я выжить в реальном мире. Конечно, трастовый фонд поможет с расходами на жизнь и т.д., но я думаю, что это скорее уязвимость от отсутствия безопасности моих родителей и типичного образа жизни, окружающего меня. Например, придется ли мне жить в общежитии или в какой-то дерьмовой квартире, когда я уеду в университет? Или я просто смотрел слишком много фильмов? Скажи Сапнапу, что я намерен надрать ему задницу в шахматы. Недавно я занял второе место в турнире, в котором мы с Уилбуром участвовали. Я уже говорил тебе, что Уил играет в группе? Они выпустили EP на soundcloud, если хочешь их послушать. Они называются "LoveJoy". Клянусь Богом, если я когда-нибудь встречу тебя, и ты поднимешь меня и положишь себе на плечо, я дам тебе по яйцам. Даже не пытайся, простой белый мальчик. И раз уж мы заговорили о том, что ты в собственной заднице (опять шутка), нет, "Д" - это не "Дрим". Как бы тебе ни хотелось верить, что я выбрал ее специально для тебя, на самом деле это первая буква фамилии моей семьи. Я бы рассказал тебе всю свою фамилию, но тогда у вас может возникнуть соблазн найти меня в социальных сетях. А мы не можем нарушать правила, не так ли? Как бы мне этого не хотелось. Очень хочу. Твоя жизнь кажется далеко не скучной, особенно с учетом того, что наши письма стали длиннее. Что мне, кстати, тоже нравится. Мне кажется, что в последнее время со мной не происходит ничего интересного. В нескольких моих классах есть одна девушка, Амелия. Не хочу показаться грубым, но она своего рода стерва. Она всегда быстро делает язвительные замечания по поводу моей работы в классе, она склонна издеваться над младшеклассниками, и, честно говоря, я ее просто терпеть не могу. Она всегда быстро вытягивает ногу, пытаясь поставить мне подножку в коридоре, а потом коварно смеется над этим со своими приспешниками. Боже, если поездка в Америку означает отрыв от нее и близость к тебе, то запиши меня, черт возьми. Я так устал от ее дерьма. Твоя постоянная забота о моем зрении достойна восхищения. Лист, который ты прислал, довольно яркий в своих желтых тонах, так что я предполагаю, что это был один из листьев в процессе изменения цвета к осени. У тебя ведь зеленые глаза, не так ли? Ты прав, мне они кажутся желтыми. Но, если ты говоришь, что это твоя любимая черта, то я уверен, что полюбил бы их независимо от того, какого цвета они мне кажутся. Кстати, глаза у меня карие. Я знаю, что фотография была маленькой, и сейчас я понимаю, что уже говорил тебе об этом. Но да, просто скучные карие. Я никогда не хочу заканчивать свои письма, я просто хочу продолжать говорить с тобой. Мне кажется, что чем больше я пишу, тем больше я чувствую, что мы переписываемся как нормальные люди. Я бесчисленное количество раз обсуждал возможность записать мой номер, или мой e-mail, или мой аккаунт в discord, или twitter, или буквально все, чтобы я мог говорить с тобой больше. Я просто хочу услышать твой голос. Я знаю, что не должен так говорить, черт... Это смешно. Я не могу представить, каково было людям все эти годы назад. Ждать, и ждать, и ждать несколько дней или недель подряд, чтобы получить от кого-то ответ. В те времена, когда не было ускоренной доставки, а письма между городами перевозили на лошадях или почтовых голубях. Представьте себе, что тебе придется ждать письма в зависимости от того, насколько быстро птица может летать и попадет ли оно в нужное место назначения. Что если бы я отправил тебе письмо в те времена, а оно оказалось бы где-то в Канаде? Что бы мы тогда делали? Написал бы ты мне через месяц с вопросом, получил ли я твою корреспонденцию? Я бы написал тебе. Снова и снова, пока не получил бы ответ. Я не знаю почему, возможно, ты просто стал слишком важен для меня. Вот почему, по твоей полузадуманной просьбе, я посылаю тебе еще один снимок. Грейси украла мой фотоаппарат вчера, когда я заснул на этом же подоконнике, читая книгу, в которой я храню твой листок. Так что наслаждайся тем, как я "уютно устроился" со своим одеялом. Если ты посмотришь достаточно близко, то увидишь Кота, который спит у моих ног. На пленке он выглядит как часть одеяла. А еще, черт возьми, у моих питомцев замечательные имена. Думаю, на этом мне стоит закончить свое письмо, мне кажется, что я слишком много бредил и слишком часто выставлял себя дураком. Передай Эмме привет (не волнуйся, я никогда не расскажу ей о том, что ты назвал ее надоедливой в двух своих предыдущих письмах), и передай Эндрю, что я попросил его отвалить. Надеюсь, у тебя все хорошо, Дрим. Очень надеюсь. Надеюсь, ты каждый день находишь повод для улыбки, надеюсь, твои занятия проходят хорошо, и ты получаешь хорошие оценки в аттестатах, и надеюсь, ты хорошо спишь по ночам и видишь приятные сны. (Хаха, видишь, я тоже умею шутить про "сны", Дрими). - Искренне твой, Джордж p.s. - держи в рюкзаке толстовку, на случай, если ты снова решишь залезть на это дерево. Кроме того, некоторые породы динозавров откладывали яйца, идиот.

***

На одном из глаз смайлика образовалась маленькая капелька конденсата. Джордж смотрел, как она стекает по полустертому рисунку, который он сделал, стараясь не думать о том, что она каким-то образом олицетворяет плач. Так было до тех пор, пока он не почувствовал, что его собственная слеза упала на верхнюю губу. Он поднес руку к лицу, вытирая слезы, о которых не подозревал. Он даже не понимал, почему он плачет. Конечно, в тот день в школе Амелия была типичной стервой, постоянно подкалывала его, когда заметила, что он читает письмо от Дрима. Она всегда дразнила его буквально по любому поводу. Не то, чтобы он стеснялся того, что они писали друг другу. Но со временем их письма становились длиннее и более... уязвимыми... он все больше опасался, что их увидят люди. По крайней мере, он был рад, что от него не требовали сдавать каждое письмо. Его профессор сказал, что они должны были просто написать краткий обзор того, что было написано в каждом письме, и о чем оно заставило их задуматься. А затем они должны были обсудить то, что ответили, разумеется, в кратком изложении. Смущение от того, что он чувствует нечто большее, чем он когда-либо был готов признать, просто увидев неаккуратный почерк на листе бумаги, смайлики и другие случайные каракули на полях - это то, что он уже перерос. Он больше обсуждал это с Уилбуром, как письма туда и обратно с Дримом заставляли его чувствовать себя. Уилбур уже давно знал, что Джорджу не нравятся девушки. В последний раз, когда они проводили время вместе, он сказал Джорджу, что у него давно были подозрения, но он не хотел давить на Джорджа, чтобы тот в чем-то признался. Он был благодарен за это. Он имел в виду то, что сказал в своем письме, о поездке в Америку для поступления в университет. Каждое новое письмо словно притягивало его к Дриму, побуждая отправиться за океан. Даже если он окажется где-то в паре сотен или тысяч миль от Дрима, по крайней мере, он будет с ним на одном континенте. Даже если Дрим не чувствовал того же трепета в животе и вокруг сердца, когда читал письма Джорджа, он хотел быть ближе к нему. Даже если это разобьет ему сердце. Он знал, что и сам слишком много думал об этом. Особенно после того, что сказал Дрим. Ты действительно очень красивый. Конечно, это было зачеркнуто, но не так, как Дрим обычно зачеркивал свои предыдущие промахи. Все остальное было немного, но едва различимо под перечеркнутыми линиями, наложенными на его слова. Но это одно предложение. Оно было отделено от всего остального лишь одной линией, проведенной через него, как будто он хотел, чтобы Джордж увидел его. Знал ли он, что эти слова навсегда запечатлятся в сознании Джорджа, когда он их прочтет? Знал ли он, какова сила его притяжения? Джордж считал несколько нелепым, что Дрим продолжает называть себя обычным или простым человеком. Даже не видя его, Джордж решил, что Дрим - один из самых невероятных и притягательных людей, которых он встречал за всю свою жизнь. Возможно, это была судьба - быть в паре с кем-то, с кем так легко разговаривать. С кем-то, кто был абсолютно уверен в себе без сожаления. Дрим был настолько уверен в себе, что, казалось, его не волновало, что думают о нем другие люди или какое будущее ему уготовано. Он был просто... Дримом. Пока шел дождь, Джордж потянулся к Коту, чтобы достать поляроид, который Грейси сняла с обложки его книги. Обычно он не любил свои фотографии. Но тот факт, что Дрим получит их, заглянет в кусочек его жизни, который должен был увидеть только он. Это казалось особенным. Это заставляло его чувствовать себя желанным, в некотором смысле. Милым. Симпатичный. Красивый. Комплименты казались такими легко написанными. Это были слова, которые он уже слышал от других людей, от девушек, которые, как он предполагал, когда-то пытались с ним флиртовать. Это были слова, от которых он всегда отмахивался и не обращал на них внимания. В мире, из которого он пришел, подобные вещи были вычурно фальшивыми, когда слетали с уст людей, поэтому он никогда ничего не чувствовал, когда слышал их. Но видеть их написанными рукой Дрима? Особенно когда они были написаны из-за изображения, которое он прислал сам? Это заставило его сердце биться быстрее, чем он мог справиться. Дрим говорил о нем такие вещи из-за его изображения. Иногда он слишком много думал о том, что сказал Дрим. Он просил Джорджа приехать в Америку и готовить для него, познакомиться с его семьей и провести с ним время. Он говорил о том, что приедет в Лондон, чтобы провести время с Грейси и пообниматься с домашними животными Джорджа. Он задавался вопросом, не было ли это чем-то более подсознательным. Как бы выглядел Дрим в доме Джорджа? Конечно, он был бы выше Грейси с ее самопровозглашенным великолепным ростом в пять футов один дюйм. Он был бы выше и Джорджа. Он играл в футбол, по крайней мере, до этого учебного года, так что Джордж мог только предполагать, что он будет гораздо шире по сравнению с его собственным маленьким ростом. Пользуется ли он одеколоном? Какой длины были его волосы? Носит ли он брекеты, как Джордж видел в фильмах о детях в Америке, или у него уже ровные зубы? Джордж чувствовал, что его мысли мчатся со скоростью миллион миль в час. Разве дождь не должен был успокаивать? Он глубоко вздохнул и откинул голову назад, прислонившись к стене, окружавшей окно. Он повернул голову в сторону, чтобы прислониться к холодному стеклу. Смайлик в основном превратился в капли, падающие на подоконник, поэтому он убрал руку, чтобы вытереть его, а затем нарисовал новый над тем местом, где он был. Но на стекле оставалось еще много нетронутого места. Он позволил своим мыслям взять верх, позволил своему разуму разгуляться в мечтах о том, что, возможно, только возможно, не он один чувствует что-то большее, чем должно быть. Именно тогда было написано имя "Дрим", заканчивающееся маленьким сердечком. К этому моменту он был безнадежно захвачен всеми этими чувствами. От того, что он чувствовал, не было возврата. Но, если чувство, которое он испытывал к парню за океаном, хоть немного улучшило его будущее, то он никогда не пожелал бы другого рассказа. Уилбур был прав. Он должен позволить себе быть счастливым.