Чёрно-белые дни

– Но, я вовсе не болен!.. Коля как вчера помнил тот день, когда молил дьявола забрать его в преисподнюю, ведь даже ад стал раем по сравнению с его жизнью. Клоун Коленька? Шут Гоголь? Хорошая шутка. Единственным напоминанием о том злополучном дне был шрам. Да, тот самый, которого Коля так стыдится. Представим ситуацию: ты - одиннадцатилетний мальчишка, не знающий о любви и её запретах, людях и последствий, к которым приводят эти незнания. Ему никто не говорил, что любить кого-то своего пола – неправильно; его никто не пытался понять, услышать, поддержать. Невинный поцелуй в щёку на прощание обернулся уродством на всю жизнь. Ещё по-летнему тёплый сентябрьский воздух, небо уже покрыто сумерками и двое мальчиков, что улыбаются, стоя возле подъезда. Коля чувствует волну нежности и невинно касается губами щёки друга. Тот, в свою очередь морщит носик, растягивая улыбку сильнее и, махнув на прощание ручкой, убегает домой. Гоголь смотрит ему вслед с искренний улыбкой до того момента, пока тот не скрывается за поворотом. Бабочки в животе не то что летают – ламбаду танцуют. Мальчик последний раз вздыхает осенний воздух и заходит в подъезд, где его хватают за шкирку, как бездомного котёнка, заталкивают в квартиру и тут же швыряют в стенку, как мусор в урну. Отец увидел всю картину от и до. Он не пытается понять причину гнева родителей, не пытается сдержать слезы, он знает одно – ему нужно бежать. Он вырывает свою бледную ручку, не обращая внимания на кровь, что сочится с ран, которых оставил отец своей хваткой, и бежит, но спотыкается об подножку отца и задевает щекой стену, где на гвоздях висят рамки с фотографиями. Схватив сына за волосы, он впечатывает его лицом к этой стене и введёт вверх.   Коля в панике. Он не знает, что сделал и почему мама и папа с ним так. Соленые слёзы катятся без остановки, и глаз отчего-то начинает сильно щипать. Все было как в тумане: он пинает отца ногой между ног, и тот теряет бдительность, чем пользуется мальчик и бежит к себе в комнату, закрывая дверь. Отец и Мать долго бьют по двери, чуть ли не выламывая, долго кричат какие-то угрозы, выкрикивают оскорбления. И Коля вслушивается в это, прижавшись спиной к стенке в углу. – Но, я вовсе не болен!.. – едва ли вслух, шепчет он губами. Ближе к полуночи всё стихло: Крики прекратились, двери перестали выламывать. Только капли дождя за окном, шелест листьев и бешенный стук сердца. Настолько бешеный, что еще немного и он пробьет лёгкие, выскачив наружу. Трясущиеся руки прижимаются ко рту настолько сильно, что наверняка останутся синяки. Они прижимаются так сильно, чтобы ни одна живая душа не услышала всхлипы. Дышать становится тяжело, но Коля терпит, стиснув зубы и глотая слезы, что текут и текут. Захлебнуться бы в них, да если бы всё было так легко. Он сидит, смотря как в голове складывается пазл. Его дыхание приходит в норму, всхлипы уже не такие частые, а тело постепенно расслабляется, и он убирает руку, которой держал рот. Он делает глубокий вдох и хочет вытереть мокрое от слёз лицо, но не может: маленькие ладошки были в вязкой жидкости тёмного цвета, лишь светлые пробелы кожи. Руки снова начинают дрожать. Коля медленно поднимает одну, касаясь двумя пальцами своей щеки, и вновь замирает, чувствуя, как влага подступает к глазам. Кровь. Много крови. Словно фильм ужасов на яву. Все как в замедленной съёмке: Он подбегает к зеркалу, что висит на стене, и его зрачки заполняют всю радужницу. К горлу поступается ком. Коля издаёт нервный смешок, рассматривая свое отрожения. Как отвратительно. Он робко касается зеркала в том месте, где отражался его глаз, медленно проводит поперёк кончиками пальцев, отчего на стекле появляются кровавые следы.   Губы, растянувшись в сумасшедшей улыбке издают нечто похожее на хохот. Затем еще один, и все это перерастает в отчаянный плачь. Мальчик заливается в истерическом хохоте, сам того не осознавая. Рука, что касалась зеркала, сжимается в кулак, впиваясь ногтями в кожу.   Удар! А за ним следует еще несколько. Разлетевшиеся на сотни мелких осколков стекло, что начинает проникать в кожу, он перестает бить тогда, когда от него ничего не остаётся. Именно в этот момент осознания проясняется, как солнце сквозь тучи. В ужасе мальчик делает несколько шагов назад, пока не упирается спиной к шкафу. Ему больно и страшно. Он скатывается вниз, не обращая внимания на осколки, утыкается в колени и тихо начинает плакать. В ту ночь Коля понял многих подростков, которые покончили с собой, "простопытаясьпривлечьвнимание". Да в целом, почему Россия попала в топ десять стран по количеству самоубийств. Он понимает, что как раньше, уже не будет. И решается. На следующей день его отводят к психологу, видимо, самому дешёвому, если не бесплатному. Ведь она пытается внушить мальчику, что гомосексуализм – это болезнь. И Коля, нацепившиший маску "шута" соглашается с ней. В конце концов, психолог говорит Колиным родителям, что такое часто случается с детьми его возраста и что в этом нет ничего такого. Скоро он всё это перерастёт и еще скажет им спасибо, чем успокаивает его родителей. Коля только улыбается и кивает головой, глотая всё это, ведь понимает, что лучший вариант – сделать вид, что всё так и есть. Тогда то и появился "Клоун Коленька". И вот, спустя несколько лет всё идет по-прежнему отвратительно, как и должно идти. А Коля даже начинает верить в слова того психолога на девяносто девять процентов, пока в его жизни не появляется этот один грёбанный прекрасный процент с заёбанными жизнью русскими глазами. Фёдор Достоевский, мать вашу! Коля помнит, как сердце кольнуло при виде нового одноклассника. Помнит, как поймал на себе его заинтересованный взгляд уставших глаз. Помнит, как, показывая ему школу, едва заметно касался его кожи. Вся та покорность, которую Гоголь строил не один год, начала давать трещины: высокий худощавый подросток с совершенно чистой мраморной кожей и залегшими синяками под глазами. Коля всеми силами старался не обращать внимания, рассказывая тому достопримечательности школы. Но стоило только повернуться и увидеть, как Фёдор внимательно рассматривал всё то, на что показывал Гоголь, задумчиво покусывая нижнюю губу, из которой уже кровоточило. Гейская паника, блять, вам обеспечена! Пока Фёдор рассматривал грамоты, что висели на стенах школы, Гоголь невольно опустил взгляд на его руки: вены на тыльной стороне чуть выпирали, длинные паучьи пальцы; на среднем и большом были надеты простые кольца, погрызенные ногти с ободранным чёрным лаком и множество маленьких заусенцев. Начало конца или жизнь приобретает радужные краски! *** Вновь небо плачет, заливая землю и людей, забывших взять зонт. Серое небо, холод, сырость, слякоть и люди, бегущие под крыши, недовольно что-то бурча себе под нос. Ничего необычного, всего лишь дуэт октября, который сопровождается снегом, минусовой температурой, ранними ночами и Питера, который всегда окружён холодным ветром, дождём и серым небом. В это время люди делятся на три типа: первые, что сидят дома под теплым пледом с горячим шоколадом и второй половинкой, наслаждаются осенью. Вторые, что с кашлем, соплями и обмотоные с носом в шарф, проклинают осень. Третьий тип – Федя, которого от синих губ не спасала даже уже зимняя парка, надетая поверх кофты с овечьей шерстью. Федя был мерзляком, поэтому дома у него всегда включён обогреватель, на ногах шерстяные носки, теплые треники, вязанные свитер и кружка горячего чая в руках, ведь отопление его совсем не грело. При всем раскладе Достоевский любил осень. Поэтому сейчас, стоя на школьном крыльце и пряча руки в карманы, он смотрел, как капает дождь вместе с мелким снегом. – Феденька, тебя жизнь совсем ничему не учит? – прозвучал знакомый голос в сопровождении с уставшим вздохом. – Тебе с твоим здоровьем сразу домой бежать надо, а ты тут стоишь. – Не знаешь ты, Николаша, что такое наслаждаться моментом. – Фёдор, до этого смотревший на крыши многоэтажек, стоящих напротив, развернулся к Коле. – Если бы и вправду волновался о моём здоровье, то не задерживался бы. – Гоголь вообще не просил ждать его с дополнительных, да ещё и на улице. Любой другой бы сейчас, наверное, разозлился на столь несправедливую претензию и начал бы дискуссию, но Гоголь лишь улыбнулся. Иногда Колю, конечно, бесило детское поведение друга, но в тоже время и умиляло, отчего раздражение сразу сходило на нет. – Ах! Простите меня, Ваше капризное высочество, что сказал Вам идти домой. Люди не должны отвечать за свою натуру, поэтому я не виню Вас в том, что она, Ваша вредная натура, не так поняла меня. – саркастичным тон и наигранно-виноватые глазки. – На этот раз прощаю. – в тон белокурому, ответил Федя. – Но учти, что это последний раз, когда я прощаю тебе, холоп, твои выходки! – Наглости тебе, Федь, вообще не занимать! – притворно возмутился он. – А если серьёзно, то хотя бы в школе подождал. – Там людей много, а тут почти никого. – буркнул брюнет, укутываюсь носом в шарф. – Феденька, ты знал, что ты безумно красив? – внезапно выдал Гоголь, чуть наклонив голову, заворожённо смотря. – Ты можешь называть меня маньяком-фетешистом, я даже отрицать не стану, – констатирует Коля и достаёт телефон из кармана, не отводя взгляд, – но я просто обязан сделать фото. Зрелище было и вправду завораживающее. Достоевский был мечтой любого фетешиста: глаза, что отливали фиолетовым, всё еще огромные синяки под ними, бледная кожа и покусанные губы. Всё как обычно, но не совсем. Смолистые волосы и длинные ресницы были усыпаны мелкими снежинками, что так прекрасно подчёркивали весь болезненный вид Достоевского. – Слышь, Гоголь! – на оклик обратил внимание только Федя. Коля же продолжал фотографировать друга со всех ракурсов. – Эй! – поняв, что в его сторону не то что не смотрят, даже не слышат, парень ударил Колю по плечу, привлекая к себе внимание. Коля недовольно поморщился. – Чего прикопался? Не видишь, что ль, что занят я! – фыркнул Коля, обиженный на знакомого, что помешал ему. – Чем? – усмехнулся он, на миг кинув взгляд на Федю, – Голубизна в голову ударила? – Федя молчал, выражая полное безразличие к ситуации, хотя руки, что были в карманах, сжались в кулаки. Коля повернул телефон экраном от собеседника, который пытался разглядеть фото Феди, что сделал белокурый ранее. – Сейчас я тебе в голову ударю!  Прекрати пытаться высмотреть фотки Доста! – отворачивая телефон сильнее, ревниво, недовольно фыркнул Гоголь. – Чего жалко, что ль? Мне ж тоже интересно. – Глаз у тебя, Ивашка, дурной! Зглазишь еще мне, Феденьку. – откровенно говоря, кончики ушей у Феди покраснели. Благо волосы длинные. – Это с чего это вдруго глаз у меня дурной?! – возмутился тот. – Каков хозяин, таков и глаз. Сказал ведь, что бы ты отвернулся и не смотрел. Всё, нам пора. Гудбай, Ариведерчи и до свидание, сударь! – схватив Федю под локоть, Коля потащил его за собой. – Надоели всякие. – буркнул он и резко остановился, поворачиваясь к другу. – Что такое? – Я вспомнил, что сегодня на уроке ко мне пришла гениальная идея! – Ну и что на этот раз? – он вздохнул. – Ты снова решил доказать, что Спанч боб реален, и плюхнуться в воду? Учти, я тебя вытаскивать не буду. – спокойно диктовал Федя. – Или ты опять решил купить презервативы, залить туда жидкое мыло и подкинуть каждому в сумку? А, погоди, ты решил пробраться в столовку и подкинуть в кастрюли с едой слабительное и снотворное? – Что за ересь, Фёдор Михайлович? Вы меня недооцениваете! – возмутился Коля. – Хотя последнее я теперь просто обязан сделать. – Коля! – А, точно-точно. Вообщем, я хочу проколоть язык. И так как до зарплаты еще две недели, а деньги, что я откладываю на квартиру, я зарёкся не брать, я решил, что проколешь мне язык именно ты. Поэтому сейчас мы идем покупать стерильную иглу и штангу. Федя прикрыл глаза, делая вздох. – Коленька... – слишком ласковый тон. Настораживает. – Какого, блять, хуя? – Фу, что с вашей речью, Фёдор Михайлович? – Федя выдохнул, поджав губы. – Товарищ мой сумасбродный, Вы.. – Ой, все! Прекращай! Да а что такого то? Ну проколим мы мне язык, чего случиться-то? – Как минимум то, когда твой язык будет уже наполовину проколот, ты резко передумаешь и откусишь мне палец. И это в лучшем случае! – Ты преувеличиваешь! – фыркнул он. – Хотелось бы, но нет. – О! А вот и аптека! – Коля, жук такой! Заболтал Федю и тот не заметил, как они дошли до аптеки, ведь та вообще в другой стороне находилась. – Коля нет. – Коля да! – воскликнул он и побежал по лестнице. – Нам ещё в ТЦ зайти надо. Штангу купить.