И имя мне - Парадокс

Стоя на балконе рядом с сидящим на скамье Лордом Майклом, Данс наблюдал за сгущающимися сумерками, слушая тихое попискивание КПК Лорда. Собрание длилось куда дольше, чем я предполагала, а выслушать всех пришлось, ибо Лорды рассчитывали на одобрение пары проектов и запрашивали некоторые припасы. Что же, частично с этим разобрался Глациус, а остальные договорились. Данса и Лордов Протекторов я распустила ближе к концу, ибо дальше была работа с Лордами-Магистрами. Это назначенцы в Городах, грубо говоря, мэры, а Лорды-Протекторы – губернаторы. Данс вышел предпоследним, помогая Лорду Оскару, который передвигался на костылях. Лорд Юты сердечно поблагодарил паладина, и удалился на процедуры по лечению фантомных болей, а Джозеф побрел на балкон, который приметил когда поднимался. После собрания и хорошей ментальной «порки», солдат Братства понял, что не ему зубоскалить с Лордами Ордена. Слишком высок авторитет, так что в следующий раз пусть Артур бодается с этими гиенами. Правда вот на перекуре, на балконе ярусом ниже Белого Зала, к нему вышел Лорд Майкл. Сам старичок, в отличие от других Лордов действительно выглядел как ученый. Сейчас, после собрания, он перетянул длинные волосы лентой из черной эластичной кожи, и сменил костюм на более обычную неофициальную одежду, в виде глиняного цвета брюк, белую рубашку и зеленую вязаную безрукавку. Однако мантию он носил поверх, предпочитая не загонять себя в не совсем удобный бронированный костюм. Плюсом, оказалось, что он ходит с тросточкой. Так еще и добродушный старичок рассказал, по большому секрету, что ему не пятьдесят, а шестьдесят три. Данс узнал от него, что Майкл — физик и астроном. Его тоже когда-то заморозили, как и меня, и он видел старый довоенный мир, но его Волт-Тек решили сохранить с группой других ученых в криостазисе на две сотни лет. К сожалению, «лабораторные крысы», как сам называл себя и свою группу Майкл, оказались неприспособленны к выживанию, и практически вся группа погибла, едва они вышли на поверхность из комплекса в Пенсильвании. А это без малого двадцать ученых, светлейших умов середины двадцать первого века. Единственные уцелевшие, это сам Лорд, его напарница по лабораторным проектам — Лоран Пентл, квантовый физик, и Тревис Эпштейн, физик-ядерщик. Все трое приплелись к Актагону на четвертый год существования Ордена и быстро нашли свое место среди Розенкрейцеров. А сам Майкл примерно года два назад получил должность Лорда-Проектора. И получил не потому, что был стар или за то, что был ученым, нет, а за недюжий ум и способность хорошей организации. Лоран получила должность главы отдела по изучению квантовых миров, а Тревис подался в преподаватели, предпочитая развивать будущие поколения. Но сам Лорд считал, что не стоило его беречь, хотя и не отрицал факт того, что его знания куда более обширны, чем у других Лордов в области физики и астрономии. Пять лет после присоединения к ордену, Боулз посвятил тому, что преподавал в УФН (Университете Физических Наук), и разъезжал по Крепостям, читая лекции другим студентам, как и его коллега Эпштейн. Он разработал подробнейший учебник по физике и астрономии, по которому обучались практически все будущие представители точных профессий — инженеры, архитекторы, металлурги, механики, климатологи, метеорологи, электрики, геологи и многие другие. А еще создал школьную программу и обучил нескольких преподавателей тому, как преподнести физику для молодого поколения интересно и увлекательно. Чтобы если не привить любовь к предмету, то хотя бы показать, что физика это вовсе не набор скучных уравнений, а волне осязаемые и интересные вещи. Надо было видеть, как он показывал ученикам 8-го класса средней школы, что такое закон Бернулли, с помощью обычного фена и шарика от пинг-понга. Другие Лорды тоже помогали в развитие молодого поколения. И тринадцать из них внесли свой посильный вклад в образовательную систему. Например, Лорд Петер был механиком-электриком, он написал подробный учебник по механике, пневматике и гидравлике, позже дополняя его учебником по электрике. Глациус был хорош в военном ремесле, поэтому ввел программу военного обучения у младших Кройцеров. Еще он написал учебник по тактике, который выучил назубок сам Данс, приемами из которого пользовался до сих пор и ни разу не прогадывал. Майкл, помимо своего, еще и связал программу с учебниками написанными Лордами Дональдом, что был прекрасным ученым-химиком, и Уилсоном, что был математиком. Их учебники были основой точных наук для студентов и школьников, а сами они составили костяк Научного стрежня Ордена. Лоран тоже не отставала, написав обширную энциклопедию по квантовой физике, а Эпштейн и так преподавал. Под их терпеливыми и мудрыми взорами выросло поколение, выучившееся точным наукам, что были очарованы наукой и незыблемостью ее законов. И в довесок, эти трое ученых смогли принести с собой около тысячи научных трудов, которые везли впереди себя на тачках. Рейдерам они показались старыми и неинтересными, зверье почему-то сторонилось ученых, а наемникам до них не было дела, ибо они ни заплатить, ни как цель не пригодны. Лишь Орден заграбастал их с великой охотой в свои цепкие лапки, дав кров, пищу и приемлемые условия для работы. В ходе более спокойной и неофициальной беседы, Данс почувствовал себя просто идиотом, причем клиническим. Мужчина рядом с ним был невероятно умен, куда там прокторам и скрипторам Братства, один этот старичок, что еле ходит, заткнет любого за пояс. Однако вскоре это чувство сменилось ощущением, что рядом с ним учитель, и, признать честно, куда лучший, чем я. Лорд Боулз объяснил Дансу многие элементарные законы физики вполне понятным языком, от чего Данс не впадал в ступор, как например, от разъяснений Лорда Дональда о химической природе биологических тканей. Когда тема коснулась оружия, Майкла немного понесло, и он ударился именно в сложные разъяснения природы концентрированного луча через фокусирующие призмы, которые концентрируют луч из пучка фотонов одного спектра. Но видя легкое смятение в глазах паладина, и пояснение что он не понял и половины, Лорд уверил его, что каждый по-своему хорош. Он — в физике, а Джозеф — в военном ремесле. Хотя дальше ему удалось донести до Данса, что такое фокусирующая оптическая призма. Но через пару минут, Боулз мягко приостановил жестом поток вопросов о физических явлениях лазеров, и вежливо попросил минутку тишины. С характерным легким «пересвистом», на его наручный КПК пришло сообщение. Каждый из Лордов выставил свои звуки для сообщений, а у Боулза их еще и было несколько, чтобы знать какой отдел ему присылает сообщения, в конце концов, он занимал пост Директора УФН с недавнего времени и держал связь с другими директорами. Истинно, как профессор, он смог легко и непринужденно осадить парня рядом, при этом не оставляя негативного осадка, когда обычно тебя просят заткнуться, будто отмахнулись. Надев на крючковатый нос очки, он открыл наручный КПК, схожий с Пип-Боем, принявшись читать сообщение, тихо переключая страницы кнопками, от чего его прибор коротко попискивал. И по мере чтения и просмотра каких-то графиков, кустистые седые брови сдвинулись к переносице. Пожилой мужчина тихо вздохнул, привлекая внимание паладина, что отвлекся на созерцание заката: — Ну только этого нам не хватало… — Лорд Боулз? — На нас движется «Долгая Ночь». Майкл как-то понуро вздохнул, доставая из кармана мантии сигареты. Он держал наручный КПК перед лицом, читая данные, но искусно вынул из пачки сигарету одними лишь губами, не глядя. Подкурил ему Данс, что стоял рядом, ожидая объяснений, которые глава Пенсильвании дал ему, показывая какую-то карту: — Видишь карту сынок? Это метеорологический радар. А вот этот завиток, который тут, у Канады, видишь? — Да сэр. — Это циклон. Циклон, который образует бурю, которую мы называем «Долгой Ночью». Если бы это было рядовое метеорологическое событие, никто бы, ни в одной крепости, и бровью не повел, но эти циклоны — абсолютно не рядовой случай. Последний раз мы наблюдали «Долгую Ночь» шесть лет назад над перешейком около Берингова пролива. Тогда же и смогли ее изучить. А вот первая встреченная нами Долгая Ночь была двенадцать лет назад, и тогда мы лишь наблюдали с порядочного расстояния. И эти бури, это не просто порывистый ветер и аномально обильные осадки, нет сэр, это период адского буйства коварной матушки природы, что длится восемь дней и восемнадцать часов. Видишь ли, сынок, циклоны зарождается как область пониженного давления на границе двух масс воздуха разной температуры. Обычно это волновое возмущение на фронтальной поверхности. Это гигантские воздушные вихри, несколько сотен километров в диаметре, которые образуются из-за вращения земли и неравномерного распределения температуры у околоземной поверхности и разницы давления в разных слоях Тропосферы. Перемещение циклонов чаще всего, происходит с юго-запада и запада на северо-восток и восток. Перемещение циклонов с севера на юг и с юга на север над океанами это уже редкость. А аномальное движение циклонов с востока на запад встречается вообще крайне редко. «Долгая Ночь» это необычный циклон, как я уже говорил, это как раз и есть аномальный циклон, который движется хаотично, но чаще всего с северо-запада на восток, плюс ко всему, это арктический циклон, который идет с водной глади на сушу и приносит с собой адский холод. Возникновению всех циклонов способствует теплые воздушные массы, которые сталкиваются с холодными, а для формирования Долгой Ночи нужно другое явления – Слепящие Дни. Тот же циклон, но приносящий аномальную жару. Но правильнее сказать, что Слепящий день – это антициклон. Пока что единственный Слепящий День мы наблюдали только в Аризоне, тоже около шести лет назад. Тогда температура достигла запредельных семидесяти трех градусов и расплавила некоторые металлические конструкции, включая вышку радиосвязи в крепости Эксагон. Ох и намучились мы тогда… Но именно то лето подсказало нам о том, что зимой ждать Долгую Ночь. Джозеф, следящий за интонацией Лорда, внезапно и сам похолодел. Лорд говорил об этой, так называемой, «Долгой Ночи» с жуткой отрешенностью и отчаянием. Словно это не погодное явление, а новая ядерная бомба. И понять это было не так трудно, хотя паладину казалось, что он ослышался, что это всего лишь холод: — Но ведь холод можно пережить… — Не такой как этот, сынок, — со вздохом и полушепотом произнес старик, затягиваясь и следя за показаниями с метеорадара и на данные метеослужбы, что транслировались на его КПК, продолжая уже более ровным тоном. — Как я говорил, явление антициклона Слепящий День приносит аномальную жару. В «Глазе», то есть в самом центре этого явления, жар может достигать невероятных высот, до восьмидесяти-девяноста градусов Цельсия выше нуля. А иногда и выше. Но Долгая Ночь – это циклон, который приносит аномальный холод. И если за границами бури еще можно выжить, если оставаться в хорошо закрытых помещениях и при наличии источника тепла, то в Глазе Бури… Там погибнет всё и все, кому не посчастливится оказаться там без укрытия. Температура в Глазе Бури достигает минус двести двадцать пять по Цельсию, примерно такая же, как в промежуточном слое между Мезосферой и Термосферой — в мезопаузе. Именно до такого уровня охлаждается воздух тропосферы, во время наступления Долгой Ночи. И что хуже, мы до их пор не знаем, что за газ появляется во время бурь в Долгие Ночи. Но этот газ, или какая-то форма вещества в воздухе, заставляет любое живое существо, попавшее в Глаз Бури, оледенеть за считанные секунды... Да что там живое, холод в центре бурь такой, что металл визжит, стекла вылетают, кирпичи трескаются... Вот послушай, это мы смогли записать в пограничной зоне бури, только эта запись описывает все. С этими словами, Лорд включил леденящие кровь звуки на своем КПК. Это были адские свистящие звуки ветра, причем как поверхностного, так и в более высоких слоях. Ветер свистел и выл, заставляя кровь стыть в жилах от одного только представления, что же там, внутри Глаза Бури. Лорд тихо вздохнул, когда по прошествии минуты, запись оборвалась: — А потом зонд оказался в Центре Безмолвия и замерз. В Глазе Бури всегда штиль, ветра там нет, поэтому люди, которые неосознанно попадают туда, не могут понять, почему так холодно, но понимают это они всего пару секунд, прежде чем погибают. В явлении Долгой Ночи виновата ядерная зима и множественные серные облака от вулканической и ядерной активности после войны. Раньше, еще лет сто пятьдесят назад, в северных частях Земли, Долгие Ночи были очень частым и хаотичным явлением, судя по найденным нами личным дневникам. Но сейчас их периодичность стабилизировалась до одной, но обширной бури раз в шесть лет. Последствия Долгой Ночи тяжелее устранить, ведь уровень осадков может достигать пяти-семи метров снега, да еще и радиоактивного снега. Когда мы впервые встретились с Долгой Ночью, то естественно держали почтительную дистанцию, а прочие, кто попал в эпицентр, заперлись и выжили за счет огня в помещениях. Наши ученые метеорологи, которые умудрились послать зонд в центр Глаза Бури, потеряли его спустя три секунды. Неделю продолжались попытки поймать Бурю и записать хоть что-то, в итоге удалось выяснить, путем проб и ошибок, что у Глаза Бури есть безопасная зона, которую мы назвали Горизонтом Бури, как Горизонт Событий у черных дыр, и Зона Безмолвия. По сути, Горизонт Бури это плюс минус безопасная зона, там, где прекращается метель с порывистым ветром, но еще не началась Зона Безмолвия. Там и записали этот вой, который сопровождает бури. Мы видели, что случается с людьми в Центре Безмолвия, сынок… Жуткая смерть. Все, что оказывается в центре Глаза Бури, замерзает практически мгновенно до состояния близкого к абсолютному льду. Кристаллизуются даже волосы и глаза. Но в отличие от гибернации, холод Долгой Ночи замораживает внутренности медленно, вызывая смерть всех органов. Смерть хоть и недолгая, но очень мучительная. Поэтому Орден начал отслеживать Долгие Ночи сразу же, как мы получили информацию от дружественных нам Техно-Дьяволов из Канады. Когда мы застали первую Долгую ночь, то предпочли переждать ее на безопасном расстоянии, а потом посмотреть на последствия. Когда она развеялась, и мы пришли в бывший центр Глаза Бури, то смогли сломать после ее прихода ткань, дерево, даже металлические конструкции, настолько крепко их обморозило, что структура стала хрупкой. Данс сглотнул. Если такая буря движется сюда, то не выживет ничего! Но… может есть шанс? Паладин осторожно спросил еще теша надежду на спасение: — Какова температура бури? — Смотря где, сынок… — В самых... в Зоне Безмолвия? — Двести двадцать пять градусов ниже нуля по шкале Цельсия, я уже говорил. Это холоднее чем жидкий азот, сынок. Там не выживает ничто. Сердце рухнуло куда-то в область пяток. Но глядя на обманчиво спокойного ученого, Джозеф рискнул спросить: — Но почему вы так спокойны? Разве вам не все равно, что тысячи людей в Содружестве погибнут? — Не бойся, сынок, не погибнут. До прихода Долгой ночи еще три месяца, мы запросили продовольственную помощь из нескольких Крепостей, и буквально через неделю начнем строительство укрытий и оповестительной системы. Надо будет, каждый Кройцер лично проинструктирует всех, кто будет готов в кооперации. Джозеф поджал губы понимая, что как-то надо предупреждать и своих. Но как, задери тебя Коготь Смерти, скрыть целую тысячу бойцов с Придвена и сам корабль, если холод будет настолько опустошительным? Процессор спокойно произнес, глядя куда-то вдаль, на исчезающее за горизонтом солнце: — Не бойся, сынок, мы справимся… Мы с этим справимся… Уже когда солнце село, а Данс спокойно поужинал, я ввалилась в его выделенную комнату и просто рухнула рядом на его кровать: — Никогда бы не подумала, что мне придется столько языком чесать… Нет, я люблю иной раз потрыньдеть, но сейчас мне кажется я стерла язык начисто… Паладин чуть усмехнулся, глядя на меня, но потом его лицо вновь вернулось к выражению «все пропало шеф!» — Я смотрю, тебе уже рассказали о Долгой Ночи. Я планировала сделать это после собрания, но скопилась отчетность… — Как вы планируете спасти людей? — не выдержав, Данс отбросил мундир, который до сего момента безуспешно пытался сложить, но скорее комкал. — В Содружестве тысячи людей! Как… Как вы планируете построить убежища за три месяца? — Есть уже места, которые не придется отстраивать. Задача наполнить их едой, печами и топливом. А в назначенный срок, нужно просто привести людей туда, то есть, примерно за неделю до начала бури. Это Убежище сто одиннадцать, Убежище восемьдесят один, Убежище семьдесят пять и Убежище сто четырнадцать. Отстроенный Аэропорт и его подземные уровни станут приютом для Братства и нескольких фермеров. Мы переоборудуем заброшенные убежища и поможем обитателям восемьдесят первого для дооборудования их апартаментов под землей. Ангмар и его подземный комплекс укроют у себя наши силы и еще примерно сотен пять людей. То есть, если посчитать, эта Крепость станет приютом на дни Долгой Ночи для, примерно, тридцати тысяч людей… Но это максимум… Учитывая наши возможности и запасы, мы протянем тут в полной изоляции, в таком количестве, на строго подсчитанных пайках две недели. Резервуары с водой под землей, им ничего не грозит. Четыре бункера под землей будут домом для людей на весь период Долгой Ночи. В первых двух, ангарных бункерах, скроются от стужи три корабля, в которых будут жить наши силы, остальных приютит третий, в четвертом склад продуктов. Резервуар воды самовосполняемый – стоят фильтры для грунтовых вод… Остальные крепости и горда на пути Долгой Ночи тоже приютят у себя людей… Цитадель в полном составе эвакуируют в Актагон… Больше я ничего не могу… Джозеф сидел, глядя на непривычную тряску в моих руках и понимал, что я хоть и продумала, как спасать людей не только в Содружестве, но и везде, где пройдет циклон, но меня все еще одолевает колотун. Две крупные проблемы, которые явятся одна за другой, и которые в равной степени угрожают Содружеству. А потому сделал то, чего не делал уже очень и очень давно – очень осторожно поднырнул под мою голову и потерся макушкой о мой подбородок, словно доверчивый котенок. Правда сейчас этот «котенок» скорее вымахал в неплохого такого медвежонка, но все же, жест так и остался успокаивающим. Только раньше так делал я с ним, успокаивая подростка, а теперь паладин со мной. Вздохнув, я в ответ немного его боднула, зарывшись носом в черные лохмы, вдыхая его запах, вперемешку с запахом шампуня: — Спасибо, Джозеф… Без тебя бы я пропала… Данс тихо хмыкнул, ухмыляясь краешками губ – он знал, что это фраза из старого мультфильма Балто. Но слышать ее от меня удостаивались совсем немногие. Данс, Глациус, Розалия и Майкл, вот пожалуй и все, кто от меня слышал эту фразу. Но он все равно еще немного посидел так, давая мне вдоволь насладиться спокойствием, которым он делился. Странно как-то, но сейчас Джозеф был словно реактор – источал тепло, и, вместо радиации, спокойствие. Вздохнув я буркнула, немного резковато уронив голову на макушку паладина, от чего он рефлекторно прикрыл глаза и немного скривился: — Но сейчас меня больше тревожит… — Ты уже не в бою солдат, пора бы и отдохнуть, — фыркнул Данс, понимая, что сейчас меня снова понесет в деловое русло, а он уже наслушался на сегодня. — Может ты и прав… Не знаю, голова гудит, столько сделать надо, а я тут нюни распускаю… Данс закатил глаза и выпрямился, от чего я соскользнула и была вынуждена посмотреть на него снизу-вверх: — Ну хватит уже. Мы отсидели четыре часа на большом собрании, а ты и того больше, но лично мне хватило информации, а стратегию надо продумывать на поле боя, а не в кабинете. Не ты ли меня учила этому? — Но я… — Я знаю, что ваши Крестоносцы спасут людей, я уже видел ваши методы, когда вы за пару часов очистили от гражданских весь центр Вашингтона, на время битвы с Анклавом, — не менее строго продолжил паладин, вновь хмурясь. — Я это помню. Я помню, что вы ставите жизни людей крайне высоко. Я не одобряю некоторых методов Ордена, например, защиту гулей, но я не осуждаю. Вздохнув, я застонала и буквально ткнулась лицом в твердокаменный стан паладина глухо проворчав: — И когда ты успел стать таким занудой, а? Был нормальным мальчишкой, а теперь как болванка с завода. Джозеф было хотел возразить, но вздохнув, усилием воли, что явно выразилось в напряжении мышц, произнес в ответ, положив мне на плечи руки: — Я не зануда, я просто вырос и больше не стою с «открытой варежкой», как ты выражалась, глядя на бабочек в павильоне Биокупола.