И имя мне - Парадокс

С момента прибытия команды Братства Стали, мы все научились работать сообща. Артур, выслушав всех нас и съездив в Ангмарскую Крепость, даже не стал ни с чем спорить, соглашаясь, что Долгая Ночь не разбирает, кто любимчики у Содружества, и что нужно срочно организовать учение, построить оповестительную систему и приготовится к массовой эвакуации жителей. Хотя первые дни прошли у нас не просто в спорах, я и Артур просто орали друг на дружку, от чего в Придвене все пытались забиться в уголок подальше. Да и мои люди разбегались по углам как тараканы, пытаясь не попасть мне под горячую руку. Я просто не узнавала Артура. Раньше это был скромный и воспитанный мальчик, что хвостиком увивался за Сарой, который с любопытством и радостью смотрел на Панцерпфердов, и который с щенячьим восторгом катался на своем Пферде, Камелоте, по Цитадели, а позже и по Пустошам Вашингтона. А теперь? Почему теперь я вижу перед собой беспринципного, холодного и циничного человека, который потерял не только свой характер, но и остатки человечности. Пришлось ему напомнить, что на меня гавкать – чревато. Точку в спорах поставили Лорд Боулз, который был вынужден оставаться здесь со своей командой метеорологов, и Квинлан, как старший проктор на Придвене. Они оба, проштудировав данные, пришли к выводу, что в этом году Долгая Ночь обещает нам быть крайне суровой. И возможно нам следует ожидать два крупных вихря с промежутком в неделю между каждым, а значит, запасы надо удваивать. Работы начались еще в начале ноября. И сегодня, восемнадцатого декабря две тысячи двести восемьдесят седьмого года, за месяц до наступления Долгой Ночи, мы заканчивали подготовку населения, постройку оповестительной системы и учения. И послезавтра будет первое массовое учение. Как и до того, метеорологи Боулза составили карту зон, которые затронет Долгая Ночь. Вышло так, что в зоне низкой опасности находятся штаты Южная Дакота, Вайоминг, Монтана, Небраска, Оклахома, Миссисипи, Луизиана, Арканзас, Канзас, Миссури и Алабама. В зоне средней опасности Иллинойс, Дакота, Теннеси, Кентукки, Южная Каролина, Северная Дакота, Миннесота, Айова, Индиана и Висконсин. А вот в зоне сверхвысокой опасности оказались Северная Каролина, Нью-Йорк, Огайо, Делавэр, Мэн, Массачусетс, Род-Айленд, Вермонт, Западная Вирджиния, Вирджиния, Нью-Хэмпшир, Мичиган, Мэриленд, Нью-Джерси и Коннектикут. И нужно было обезопасить как минимум тех, кто в опасной зоне, а в идеале еще и тех, кто в средней. Благо, что мои люди, которые занимали территорию почти всех штатов на пути следования циклона, тоже трудились над убежищами, системами оповещения и тренировками для местных. Работали мы, почти что, не переставая, сразу в четыре смены, по восемь часов на каждую рабочую группу. Всего было три больших рабочих группы. «Альфа», «Бета», и сдвоенная группа «Гамма-Омега». Групп было довольно много, подключились, не чураясь черной работы, даже паладины, рыцари, прокторы и прочий состав Братства, не говоря о Кройцерах. Правда, не все. Ребята что приехали на танках взяли на себя иной род работы. К слову о Братстве, например Артур сейчас, плевав с высоты повисшего над аэропортом Придвена, сидел на столбе и монтировал громкоговоритель. Как и все, даже Старейшина трудился в установке этих «вопилок». Ну и надо сказать, что мы уже заканчивали работу с ними. Если говорить о прочих группах, то первая, «Альфа», а это часть состава скрипторов и наших высших рыцарей и Кройцеров, были заняты тем, что возили и обустраивали со строительной группой места будущих убежищ. А это станции метро, необитаемые и обитаемые Убежища Волт-Тек, подземные бункеры и подземные станции, например, комплекс под спутниковой станцией «Оливия». Вторая, «Бета», занималась привозом припасов в новые импровизированные убежища. Они привозили в убежища еду, воду, горючие материалы для розжига, печи и обогреватели, генераторы на ядерных боках, одежду и, как ни странно ковры. Еще, для того, чтобы люди могли пережидать бурю в плюс-минус удобных условиях, та же группа привозила простенькую складную мебель – столы, стулья, кровати раскладушки, и запас белья, подушки, одеяла и матрасы. Группа «Гамма-Омега» занималась самой сложной работой. Первая часть группы, «Гамма», была занята монтажом, установкой на столбы и тестированием системы оповещения, которые начнут общую тревогу в указанный час. Ревуны и громкоговорители растыкали по всему содружеству, почти что через каждый столб. Ревуны мы ставили в стальных коробах, которые защитят их от мороза, но будут пропускать их громогласный вой сирены, а громкоговорители сделали из единственного материала, который мог защитить электронику – кевлара. Однако этого хватит ненадолго. Если система и переживет оба прихода Центров Безмолвия, то вот после придет в негодность. Так что мы потратили большую статью бюджета просто на ветер. Хорошо еще, что мы сразу обозначили в налоговом обложении, что копеечка каждого жителя городов идет на системы оповещения при экстремальных погодных условиях. И жители были с этим согласны. Последние, вторая часть группы, «Омега», это были люди, которые целенаправленно шли на риск, суясь в самые злачные места, чтобы найти людей и предупредить. Их работа была в том, что они уведомляли население, каждого, фермеров, рейдеров, жителей о том, что такое Долгая Ночь, объясняли про тревожные чемоданчики и готовили к будущей массовой эвакуации. Если касаться последней, то тут вылез интересный фактор – часть рейдеров, с которыми разговаривали Кройцеры, решили объединиться с фермерами и, при том, не из цели их ограбить. Все свелось к обычному первобытному страху. К нам даже приходил озадаченный фермер Блейк Эбернети, который искренне недоумевал, почему мы спасаем всех поголовно, включая рейдеров. Пришлось объяснять этому мужчине, что сейчас надо отбросить любые личные разногласия и сварки, что нужно в первую очередь спасать жизни. Человеческий ресурс восполняется медленно, и людей сейчас в мире гораздо меньше, чем было до войны. И человечество редеет каждый год, множа и лелея свои грехи. И возможно, именно Долгая Ночь позволит всем жителям Содружества понять, что если мы все вместе и заодно, мы способны на большее. И перед угрозой неминуемой и страшной смерти объединялись все. Рейдеры помогали фермерам, жители рейдерам, грубо говоря, все помогали всем. Мест для убежищ было достаточно, поэтому в темпе марша команды Роджера МакКаллахана, Джереми Стайнлера и Стива Роттбауэра работали почти на износ. Перед тем как начинать, мы решили, что всем нам нужно место для встреч, где будут обсуждаться все нюансы. Без затей, без утайки, честно и справедливо. Ибо сейчас мы были в ситуации как с Чернобылем, нужно было работать быстро, эффективно и качественно. Для штаба выбрали знаковое и логичное место – здание ратуши города, Бостон Сити Холл, что был недалеко от старого Капитолия и Фанеил-Холла. Здание неплохо сохранилось, поэтому ремонт был косметическим. Все здание отреставрировали и привели в божеский вид в рекордные сроки. Теперь тут висели флаги фракций Содружества, что особенно эффектно смотрелось в главном зале для заседаний. Поправили фасад, достроили обрушившиеся этажи и быстро подвели туда свет. Девятиэтажная ратуша вновь ожила. По ее коридорам бегали скрипторы с кипами бумаг, в кабинетах заседали службы Стрелков, Минитменов, Братства Стали и Ордена. В Зале заседаний, на пятом этаже, мы выставили флаги всех фракций, выставили вместо парочки столов - один, квадратный, с пустым центром, куда принесли и поставили большую голограммную карту Содружества. Метеорологи работали на последнем этаже, а на крышу, при помощи крана «Гелевер» установили их спутниковые и навигационные антенны. Так что здание вновь жило, чем безмерно удивляло мутантов и обычных людей, которые привыкли видеть улицы в запустении и без освещения. Стрелки, которые присоединились к Ордену не далее, как в Ноябре, работали просто отлично. Их организованность играла на руку всем нам, хотя Минитмены, которых теперь тоже возглавляла я, как Генерал, их недолюбливали, сетуя на то, что под маской военизированной структуры прячутся обыкновенные бандиты. Но говорили лишь с легким налетом недоверия и недовольства. Со Стрелками вообще вышла галиматья – мы случайно с ними столкнулись, когда буквально влезли в их «гнездо», в бывшем здании СГН-Плаза, в котором очень давно располагался буквально штаб и студия теле и радио записи “Радио Новости Галактики». Лидер Стрелков, Уэс, как оно ни странно, был наслышан об Ордене, но сдаваться не стал, решив послать своих людей на мясо. Однако этот порыв быстро «захлебнулся» – мы выставили со всех сторон Нью-Шерманами, а поверх еще и летали с прожекторами боевые вертолеты модели «Tornado», которые мы сделали с опорой на чертежи старых Bell AH-1Z Viper. «Tornado», которые делали мы, отличался тем, что имел два ведущих винта и был вооружен не семидесятью мелкокалиберными неуправляемыми ракетами, а всего лишь тридцатью, но управляемыми ракетами на «отставных» крыльях. Так вот, его люди, когда увидели, что здание окружено, и не просто пехотой, а тяжелой бронетехникой, просто сдались, хотя Уэс рвал и метал. Нам пришлось припереть всех главарей к стенке. Но если Клинт, Уэс и Тесса наотрез отказались от сотрудничества и были расстреляны, то вот Бейкер и Круз напротив, высказались о желании сотрудничества. Они восхищенно носились возле танков, радуясь как дети. А потом изъявили желание встать под наше начало. Мы подумали, что лучше иметь отделение регулярной армии здесь, и потому не стали сливать Стрелков с Орденом, а оставили организацию как есть. Но пришлось долго и методично выбивать из них дурь, и делать из ОПГ нормальную армию. Вот тогда Стрелки и стали еще одной «дочерней» организацией Ордена, наравне с Техно-Дьяволами, Охотниками, «Диггерами» и Минитменами. Ребята там довольно быстро свыклись с тем, что придется переучиваться. Однако были и бунты. Но новый лидер, которым мы назначили Круза, довольно быстро дал понять своим бойцам, что тут либо они станут настоящей регулярной Армией Востока, либо все поголовно окажутся натянутыми на стволы Нью-Шерманов через задницы. Ну и надо сказать, дисциплинированы они оказались достаточно хорошо, чтобы отказаться от бесконтрольной «синьки» и курева всякой дряни. Все Стрелки были отозваны с насиженных мест, прошли в Ангмаре обязательный курс принудительного лечения от зависимостей, просто лечения, прошли мед осмотр и получили новую форму цвета хаки. Их символ так же канул в лету, сменившись новым, что кстати довольно сильно пришелся им по душе. За основу мы взяли стандартную Печать Президента США – Белоголовый Орлан. Но необычный. Это был, как и прежде, Белоголовый Орлан, но вместо второстепенных маховых перьев на крыльях патроны, а вместо первостепенных лезвия ножей, в одной лапе РПГ, а во второй штурмовая винтовка. Над головой птицы вместо лучей были разнокалиберные патроны – от пистолетов, винтовок, снайперские, танковые, а в центре была ракета. С Минитменами все вышло еще дебильней - мы вытащили их из Конкорда, и чьим «генералом» поневоле пришлось стать мне. Что к слову было забавно. Престон Гарви, добродушный миляга из Минитменов – просто чудо. Эта шоколадная плюшечка – самый очаровательный, открытый и добрый человек из всех, кого мне довелось встретить как до Войны, так и после. Но и самый наивный и несколько инфантильный. Когда мы пришли в Конкорд, намереваясь обозначить территорию под начало нового Города, мы лоб в лоб столкнулись с рейдерами, которым почему-то не давал покоя старый музей. Когда мы, в купе с присоединившимися к Ордену Стрелками, разнесли рейдеров на кусочки, то нашли небольшую группу людей. Две женщины и трое мужчин. И вот тогда-то Гарви и упросил нас привести его в Сэнкчуари. Было немного неловко говорить ему, что там уже есть поселение Кройцеров, и что остров в двадцать на девятнадцать километров уже застроен под самую завязку, и свободных квартир для проживания там по пальцам двух рук. Но не отказали, и теперь мне приходится тащить на себе не только Орден, но и Минитменов. Престон, увидев как устроен Орден, тут же запел соловьем о минитменах, что мол, он последний, а организация была в Содружестве изначально, на что мне пришлось его поправить и сказать, что настоящие минитмены – это нечто большее, чем горсть людей с оружием. И он же, который узнал о настоящих воинских званиях в армии, решительно их принял. Так Гарви принял на себя почетную роль генерала, ведь если я главенствую над всеми Минитменами, то я – Генерал объединенных вооруженных сил Минитменов. Структуру стали вытаскивать за уши, ведь Минитмены были второй силой в Содружестве после Стрелков. Набор добровольцев проводился в штатном режиме призыва. За два месяца, которые мы копались с ним, мы смогли набрать шесть сотен человек, сформировали офицерский состав и так далее. А пока суть да дело, пока Стрелки и Минитмены, скрежеча зубами были вынуждены уживаться и работать заодно, я постоянно работала в составе группы «Гамма-Омега», время от времени приходя на помощь группе "Альфа". Сейчас, например, мы ехали в колонне к Убежищу сто одиннадцать. Но не только оно подпадало под программу. Расширялись и облагораживались уцелевшие станции метро, самая крупная и разветвленная из которых вела в Убежище сто четырнадцать. Еще несколько станций, например станция «Фенс» в одноименном районе, станция «Валенти» в Норт-Енде, станция «Эндрю» в Южном районе Бостона, еще станция «Уест-Роксбери», на западе района Роксбери, и последняя нормальная и пригодная, под Мальденом. К сожалению станцию под Медцентром на оранжевой ветке нам пришлось отмести, даже не смотря на неплохое состояние. Дело было в том, что часть тоннелей и рельсов заполнила вода, а у нас пока не было столько времени, чтобы не только осушить станцию, но и найти, откуда туда спускаются грунтовые воды. А вода, во время Долгой Ночи, которая сочится с поверхности или предповерхностных слоев почвы, это верная смерть, ведь она вместе с собой заполнит пространство внутри станции влажностью от испарения, тем самым сильно уменьшая температуру в помещении. А людям и без этого надо будет как-то пережить холод, который не сдержит почти ничего. Далее шли Убежища. Там трудилась четвертая команда строителей, которые прибыли из Калифорнии и отлично знали, как даже самые заброшенные Убежища превратить в неплохой дом. Это была команда Шрёдера, одного из лучших людей который лично участвовал в проектировании и постройке Крепости Декагон. Ему не было равных. И вот, он уже спокойно вычистил убежище сто одиннадцать. Работа надо сказать с тем убежищем была не сахарной – внутри оказалось девятьсот девяносто восемь трупов. Нэйт в их числе… Когда он со скорбью сообщил мне об этом, даже Данс, Медичи и Магнус не смогли меня удержать на месте. Мой верный друг, мой бывший муж, лежал в капсуле, которую вытащили, с простреленной грудью. Глядя на это, я вдруг поняла проблему – Шона нет. Наш приемыш был с Нэйтом в Убежище, но с две тысячи двести двадцать седьмого он исчез из записей на терминалах. В тот же год погиб и Нэйтан. Глядя на пулевое отверстие в груди мужа, я тихо зарычала, когда пулю вытащили и передали мне: — Я найду того, кто это сделал. Магнус, что стоял рядом с Джозефом в сторонке глухо пробормотал: — А ведь если скажет, то сделает… Смотревший на это капеллан, который прибыл с Войсками объединенного корпуса Кройцеров, возвел глаза к небу, молясь за усопших. Данс же, глядя на меня, в кое-то веки вышел из брони и встал рядом, неуверенно положив мне на плечо руку: — Ты в порядке? Тихо вздохнув и сжав в руке пулю, я произнесла, отдавая тело для захоронения: — Смотря что ты хочешь услышать, Джозеф… Если хочешь правду, то нет. Нет, я не в порядке. Он был мне очень дорог, и даже будучи семьей с односторонней любовью, моя любовь к Нэйту была не менее глубокой и сильной. Это не была любовь…ну ты понял, какого рода. Это любовь, которая бывает между друзьями, глубокая, держащаяся на взаимном понимании и уважении. И я думаю… Что такой брак продержался бы гораздо дольше, чем тот что основан на обычной обоюдной любви. Но… Вздохнув, я пожала губы. Я не плачу, когда теряю близких, но это не значит, что мне не больно. Да нет, больно, еще как больно. И Данс знает, что когда я вот так застываю статуей, поджимаю губы и кулаки, то это значит, что я пытаюсь утихомирить эту резь в груди. Ту, которая сердце будто пытается вывернуть наизнанку вместе с легкими и грудной клеткой. Эта боль какая-то особенная. Она вроде и есть, но анальгетики ее не успокоят. Она есть и все. Паладин вместо ответа лишь неловко развернул меня к себе, обняв так, что у меня вновь кости затрещали. Джозеф не умеет словесно «обнимать», не умеет утешать словами, он умеет выражать свои чувства, в том числе заботу и поддержку, только делами. Например тем, что сложит лишнюю пару бутербродов для Хэйлин, или положит еще пару коробок патронов для Риза, или как сейчас, обнимет, чтобы показать, что он физически хочет подарить заботу. Стоя, положив голову на грудь паладина, я тихо пробормотала: — И какой толк от того, что я делаю, если я даже ближайших мне людей не могу уберечь… Я не смогла спасти Джеймса, он умер через пару лет, так и не смог оправиться от лучевой болезни. Я не смогла спасти Нэйта… Шона… И тебя, возможно, не смогу… Я не хочу снова это видеть, Джозеф. Не хочу. Данс в ответ только тихо… запел! Давно он этого не делал. И всегда репертуар постоянен как часы – затяжные гортанные песни басом, как только у него получалось. Вот и сейчас он пел песню из все того же, старого как пыль, фильма:

— Мы бредем, сквозь мглистых гор хребет, В пещерах, где не брезжит свет. А в сказках быль, которой быть, И путь во тьме, огнем мы озарим. Вершины гор и лунный свет, Идем туда, куда ведет хребет, За песней той, что эхо льет, И кто услышит, тот пусть поймет. Есть то, что нам не забыть, Есть то, что мы не простим, И хоть отступили тогда, Но сразимся, пока можем жить. Весь взгляд – на тайную дверь, Что ведет в подгорную твердь, Грядем как бушующий шторм, Пока не вернем себе мы отчий дом.

Вздохнув, я только уперлась носом в твердокаменный стан парня, тихо шмыгнув носом. Да, он прав. Как и гномы Эребора, я не имею права отступить. И поэтому стоя рядом с могилой Нэйта, на которую водрузили очень аккуратный и довольно приятный глазу памятник в виде архангела Михаила, который стоит в дреме, опершись на свою алебарду, я понимала одно. Как упокоит и защитит сон Нэйта архангел Михаил, так и я, будучи Архангелом Ордена буду защищать людей. И во имя памяти безвинно убитых, уничтоженных ядерными взрывами, оставшихся ядерными тенями, мы не имеем права отступать. А я не имею права сдаваться.

***

Двадцать восьмое декабря, две недели до начала бури. Мы и все Содружество, довольно скромно, но мило готовились к Рождеству и Новому году. Люди, которые получили доступ к более приемлемой пище, а не к старым консервам, очень ждали наступления этого празднования, ведь Кройцеры то и дело обсуждали предстоящие праздники. Мы даже открыли лавки, небольшие, с будущими подарками для людей. И закупались у нас, надо сказать, о-го-го как. Все крышки отправились в фонд. Часть пойдет на переплавку, ведь это не настоящие деньги, а другая войдет в регулярный оборот, ведь они все еще являлись «валютой». Мы даже решили на свой страх и риск провести красивое шоу фейерверков. Надо сказать, что, не смотря на скромность, а мы привыкли отмечать эти праздники в Крепостях с большим размахом, к празднику мы все же решили подойти с душой. Именно поэтому привезли игрушки и украшения, а еще всякие приятные мелочи для подарков. Например, мы привезли в Даймонд-Сити, ну, вернее К городу, здоровенную искусственную ель, которую предварительно надушили отжимкой эфира от настоящих елей. Когда эту пушистую красавицу, наконец, установили, дети, словно липучки прибежали и стали не только трогать пушистые лапки, но и с интересом обнюхивать ее, залазили на нижние ветки и в целом были не хуже любопытных котят. Но и взрослые не отставали. Люди города с интересом подходили и смотрели на дерево, ведь они впервые видели и чувствовали запах настоящей хвойной красавицы леса. А уж когда привезли ящики с украшениями, визгу от ребятишек было-о-о! Но не только они, но вообще все люди городов и «городков» принялись украшать свои жилища и улицы, да даже рейдеры, которые буквально недавно узнали о таком празднике как Рождество и Новый Год, тоже с энтузиазмом принялись за украшения. Вскоре весь Бостон покрылся километрами мишуры, гирлянд с лампочками и гирлянд «фигурных», со снежинками, шариками, снеговиками и прочей новогодне-рождественской атрибутики. Даймонд-Сити так и вовсе сиял, да простит меня Ксил за каламбур, как новогодняя елка. И не смотря на то, что приближение Долгой Ночи уже выдал снег, который выпал равномерным слоем в тридцать сантиметров, пока что, это было приятным дополнением к празднованию предстоящих праздников. С приходом холода и такого рода осадков, многие недоумевали, как вода может превращаться в это, ведь уже довольно долгое время в Содружестве не выпадал снег. А ребята из Братства вообще с недоумением и легкой настороженностью наблюдали за баталиями моих Кройцеров, которые устраивали настоящие снежные побоища, играя в снежки. Дети, которые увидели одно такое сражение, тоже решили поучаствовать. И вскоре, родители уже держались за головы при виде промокших до нитки, но довольных и раскрасневшихся детей, которые наигрались в снежки, вылепили с десяток снеговиков и наделали «снежных ангелов» по периметру у стены Даймонд-Сити. Естественно под бдительным и чутким присмотром охраны и патрулей. Что касается украшения самого большого поселения Содружества, то Даймонд-Сити переплюнул, наверное, всех. Жители украсили его внешние стены огромными мотками мишуры и гирляндами с лампочками. На ворота тоже повесили украшения, как и на предбанник. Внутри же его украсили как-то по-особенному - на дверях жилищ красовались еловые венки с шарами и веточками остролиста с ягодками, над домами протянули гирлянды со снеговичками и снежинками. Огромную ель, что как мачта возвышалась над стадионом-поселением, украшали всем городом, а на верхушку, с помощью крана водрузили гигантскую белоснежную звезду с ангелочками, которые ее держат. На ветвях красавицы блестели пластиковые шары всех мыслимых цветов, в мягких иглах сияла огромная гирлянда, совокупно весившая почти сто кило и длиной в рекордные тысячу двести метров. Если бы сейчас существовала Книга Рекордов Гиннеса, то и эта ель и гирлянда и ее верхушка бы гордо заняли там свое место. Размерами наша искусственная ель переплюнула по размерам и весу даже знаменитую ель Дортмунда – та весила сорок тонн и была сорок пять метров в высоту, а наша была весом в семьдесят и в высоту пятьдесят пять. Это, на секундочку, выше Статуи Свободы. Правда вот ставить ее пришлось на площади перед городом, иначе бы она не влезла. Зато сейчас вокруг нее толпились множество людей. Рейдеры, которые пришли посмотреть на сияющую огнями красавицу, жители города, другие люди Содружества, которые увидели в ночи не просто свет старого стадиона, а буквально звезду. А потом, что называется, понеслась коза по ипподрому. Люди начали украшать даже простые деревья у своих поселений и домов. Например, упомянутый Блейк с семьей даже взяли в аренду пару гирлянд, и превратили опору ЛЭП, под которой у них был дом, в огромную елку. А пришедший на свет елки Джек Кэбот, восторженно бегал вокруг и радовался как дитя. Оказалось, что мужик еще довоенный, прекрасно помнит как праздновать, а потому, он купил множество украшений и украсил свой район. В целом, подготовка к празднику почему-то очень воодушевила людей Содружества, объединила их. Пайпер и ее сестра Нат, которые вернулись для большого празднования из Кембриджа в Даймонд-Сити, тоже украсили свой домишко. И даже подготовили вдвоем большую новогоднюю статью для городских жителей. Журналистка, что уже привыкла жить в квартирке на Гарден Стрит, только сейчас понимала мою правоту относительно жилья и удобств. Пайпер и ее сестренка уже месяца полтора проживали в новой квартире, а сама Райт ходила сейчас на курсы журналистике и права к моеим специалистам. Рональд Дуглас, один из ведущих журналистов моих крепостей с радостью взялся за обучение. И теперь девушка выпускала действительно Газету, в которой вела колонки новостей, обзоры, прилагала программы для радио и колонки с интервью. И надо сказать ее газета стала пользоваться спросом по всему Содружеству. А еще мы нашли ди-джея местной радиостанции, Тревиса, и он с радостью согласился поставить за пять дней на радио парочку песен, которые ему приволокли. В основном, это была всем хорошо известная «Deck the Halls», ну и было еще кое-чего, по мелочи из музыки. Чисто для настроения. Я с ухмылкой наблюдала, как дети, сидя на плечах Кройцеров или Рыцарей Братства украшали пушистые лапы большой ели уже внутри города игрушками, которые были больше их голов. Со мной стоял Джозеф, который неспешно цедил горячий какао. Эстер с подругами из Ордена Пера стояли у прилавка с подарками, кажется, даже Инграм была заинтересована в мелочевке на прилавке, вроде снежных шариков или милых свитеров с носочками. Хотя для нее скидывался весь экипаж Придвена, ну и надо сказать, подарок этот действительно дорогой, обошелся им по сто крышек с рыла. А учитывая, что на борту было тысяча человек, вышло, что общая сумма была сто тысяч крышек. Этого хватит с лихвой. А пока девочки выбирали себе приятные мелочи, мальчики выбирали более «мужские» подарки. Гэбриел со своими друзьями и братом, который «зайцем» прибыл в Содружество бродили по рядам с оружием. Начальство тоже было тут, не все, но большинство. Рой Тиган, к примеру, получив небольшую свободу передвижений, после того как его склад переместился на землю и имел бронированные двери, с удовольствием разговарива в небольшой компании торгашей, потягивая горячий глинтвейн. Проктор Джереми Квинлан остался на борту Придвена, компанию ему составил Лорд Боулз и его команда. А вот Рыцарь Капитан Роджер Кейд с интересом сейчас разговаривал с медицинской командой Ангмара, особенно ему нравилась беседа с нашими диагностами. Например, с главным и довольно смышленым диагностом по имени Грегори Холс. Некоторые в шутку называли его «Хаусом», по одноименному выдуманному врачу-диагносту. Грег был сиротой, который вырос под крылом почившего Лорда Джозефа Коула. Почивший Лорд возглавлял Триагон, но умер от аневризмы. Сменивший его Лорд Беверли тоже был сведущ в медицине, а потому не сменил обстановки для юного дарования, позволяя ему учиться и работать как и прежде. Сейчас двадцатишестилетний врач был очень одарен. Удивительно, но его уровня достигали десятью годами позже. А юный Холс уже сейчас умело проводил операции и неплохо распутывал сложные кейсы с некоторыми пациентами. Поэтому он и заинтересовал Кейда. Им было чему поучиться друг у друга. Артур беседовал с Пайпер, хваля ее газету за объективный и непредвзятый взгляд на вещи, вызывая у девушки румянец. Глядя на это, стоя плесом к плечу с Дансом, я заметила вот что – те, кто знал меня еще десять лет назад, общаясь и работая со мной, возвращались к своим прежним привычкам и манерам. Например Мэксон. Парень просто один раз пришел ко мне, и, молча, уткнулся мордочкой мне в плечо. Старая его привычка. Раньше он так делал, будучи еще маленьким. Да, тогда он еще мог словесно пожаловаться, но сейчас уже не говорил. Ни статус, ни психологический возраст не позволяли. Просто пришел и молчаливо попросил его поддержать. Артур просто устал тащить на плечах все и сразу. А кроме как ко мне придти у него бы не вышло. Правда ему еще пришлось выслушать мои лекции о нацизме и шовинизме. Принял он не все, оставшись с несгибаемой позицией относительно синтов. Однако согласился, что если так выйдет, что среди нас найдутся синты, он не станет из этого раздувать бучу. На том и согласились. Словно бартер, ты мне, я тебе. Данс, глядя на меня, помахал рукой у меня перед носом, уже не опасаясь, что я его схвачу за руку: — Прием, паладин, вы здесь еще? — М? Пардонь, задумалась. — И о чем? Глядя на легкий интерес во взгляде парня, который стоял в теплой куртке, я хмыкнула, ткнув его слегка в висок: — О том, что идет снег, минус пятнадцать на улице, а ты без шапки. Ухи отморозишь. Джозеф закатил глаза, слегка цокнув языком, но все же, немного улыбнулся и пихнул меня плечом. А вот подбежавшая к нам раскрасневшаяся Хэйлин улыбалась от ушка до ушка, словно маленькое солнышко. Она продемонстрировала в руках то ли купленный, то ли подаренный ей шарик со снегом, причем довольно приличного размера: — А что это за шарики? — Это такой сувенирчик, потрясешь его, а внутри снежинки или блестки летают. Скриптор удивленно покрутила в руках шар и чуть не пискнула, когда внутри, над статуэткой зайчика закружились снежинки из «опаловых» блесток. Хмыкнув, я указала на днище-подставку: — А в этом еще и подсветку включить можно. Все, судя по взгляду, восторг щенячий, и она вихрем унеслась к своим подругам, что-то радостно щебеча. Джозеф, глядя на это, перевел взгляд на меня, и заметил, что и я без шапки, стою в обычной своей амуниции, в плаще, тех же берцах и перчатках, что тоже не преминул использовать: — Так и ты без шапки. Хмыкнув, я показала ему язык, веселясь: — На мне термокостюм. И у меня есть капюшон. — Так и у меня есть капюшон, — парировал парень, потихоньку наступая на меня, пока я пятилась, и даже протянул руку, чтобы достать мой капюшон, и, видимо, до подбородка мне его натянуть. — Ну ка стой, раз уж ты так печешься о моих ушах, то и я тебе тем же отплачу. — Братан, это уже угроза, — я шикнула, стукнувшись спиной о угол здания и продолжая уже отходить назад озираясь. — Я ж не пытаюсь тебе капюшон надеть. — Ты и не дотянешься, — на удивление самодовольно отозвался паладин, ухмыляясь краешком губ. А вот это уже меня задело, от чего я остановилась и хрустнула пальцами: — Ну все, сам напросился! Разогнавшись, я просто прыгнула на растерявшегося парня и повалила его на спину с снег, схватив за руки. Правда вот я подзабыла, что это уже не тот подросток, которого можно так запросто заломать. Видимо и Данс это понял, от чего он довольно быстро перехватил мои запястья, вывернув свои, и рывком уже перекатился, теперь нависая надо мной. От зараза, а ведь я сама научила его так запястья из захватов вызволять. Научила на свою голову. Паладин победно хмыкнул, нависая надо мной и похоже вообще не волнуясь, что он весь в снегу и скоро промокнет: — Архангел Ордена, Парадокс ее персоной, а так просто. — Так это потому, что ты уже не мальчик, — фыркнула я, елозя под мужчиной – снег за шкирку попал и было неприятненько. — Это раньше я могла тебя завалить, когда ты был тростиночкой. А сейчас ты уже больше меня вдвое. Ты ж знаешь я в рукопашном бою хуже, чем ты в эквилибристике. Джозеф только хмыкнул, все еще нависая надо мной, лыбясь, но стараясь все же сохранить лицо. Наверное, так бы и продолжалось, мы бы барахтались, в попытке друг друга заломить, если бы не деликатное покашливание справа, на что мы синхронно повернули голову. Смотрящий на нас Кейд, шутливо улыбнулся, держа руки в карманах своего «дутого» пуховика с опушкой на воротнике: — Смотрю, вы не теряете времени паладин. А вот Данс вскочил как ошпаренный, заливаясь краской и вытянулся по струнке. Но Роджер только подмигнул и насвистывая смылся по направлению к «Скамье Запасных». Глядя на Джозефа я хмыкнула: — Вот тебе и двойная интерпретация. Всего-то поиграли, а думать будут что мы тут… — Так, цыц! Красный аж до ушей паладин зажмурился, на что получил подсечку и рухнул в сугроб убранного с дорожек снега и удивленно воззрился на мою лыбящуюся рожу: — Я победила. В бою хитростью берут, салага. Но тут произошло то, чего я бы ожидала… Да нет, вообще бы не ожидала – Джозеф вдруг недобро ухмыльнулся и дал мне по ногам, опрокидывая меня на себя. А потом хмыкнул, целуя в щеку, вызывая румянец уже у меня. И отплатил, сволочь моей же монетой! — Расслабься, Парадокс, друзья ведь так делают.