Masochist smile

Молчание было подобно оглушению — будто неподалеку взорвалась бомба и из ушей шла кровь, мешая любым звукам. Он слышал собственные тяжелые вздохи, чувствовал боль в ребрах, но продолжал твердо смотреть на толпу, которая медленно искала взглядом девушку. Тихий цокот каблуков и перед Натаниэлем появилась Рейнольдс: влажные дорожки слез, немного потекшая тушь и глаза, полные разочарования. И страха. Элисон не думала церемониться — взяла рыжеволосого за руку, отчего Веснински напрягся всем телом, все еще захлебываясь в ненависти необговоренных действий. Мозг говорил: к черту тактильность. Её изящная хватка была сильнее, чем, например, мог ожидать пьяный парень, ведь ладонь крепко держалась за запястье, напоминая Веснински наручники. Лола. Натан. Наручники были слабостью. Когда его кисти в неподвижном состоянии, он не может бежать. Он останавливается в библиотеке мыслей, вспоминая трупы, свои детские слезы, сгоревшую мать, осуждающие взгляды незнакомцев и все плохое, что хочет стереть из памяти. Натаниэль напоминал пса на привязи, ошейник которого душил с каждой секундой, когда он пытался вырваться.

Знать свое место. Дистанция. Поводок. Держать язык за зубами. Насилие — слабость.

Эндрю видел затуманенный и холодный взгляд, но Элисон не обращала на это внимание, ведя парня в порыве истерики к мужской уборной. Веснински похож на восставшего из могилы трупа, умеющего скромно дышать. Когда блондинка открыла дверцу, Миньярд уже все знал, ибо туалет в клубах — главная торговая точка наркотиков, к тому же именно тут заядлые любители предпочитают колоться, нанюхаться или, проще говоря, употребить дозу. Кабинки закрыты, а кислорода слишком мало — в воздухе царила лишь дешевая травка, от которой парни нахмурились, задерживая дыхание. — Он оттолкнул меня, когда я его попросила не начинать опять… и ушел сюда, — Рейнольдс подошла к измазанной в грязи раковине, включая воду. Ржавая. Пятизвездочный ночной клуб с ироничным названием не отличался условиями санитарии от помойки. Натаниэль наплевал на царящий запах и глубоко вдохнул, продлевая себе жизнь на какое-то время. — Игра «Угадай-ка» и в главных ролях сегодня Нил Джостен и Эндрю Миньярд, — Веснински начал открывать кабинки, начиная с самой дальней. Пусто. Голые девушки, целующие друг друга. Мужчина колется. Кто-то серьезно пошел в туалет. И Сет. — С пятой попытки. Гордон? Парень лежал без сознания и Натаниэль в миг сократил расстояние, проверяя пульс.

Его нет, как и дыхания.

Когда-нибудь рыжий похвастается своей удачей, но это будет точно не в понедельник. Сегодня он выиграл титул самый невезучий в мире, вспоминая о глупом интервью с Кэти, умирающей Агате, аварии, переписки с Рико и в данный момент он думал о лежащем и совершенно аналогично погибающем Сете от не тех наркотиков. — Черт с два, я за этот день стал медиком больше, чем Аарон за полтора курса в университете, — Веснински аккуратно положил Гордона на спину и прислушался, стараясь уловить, возможно, незаметные глотки кислорода. Их не было, зато он отлично слышал Элисон, рыдающую рядом с ним. Пока он начал делать массаж сердца, ровным голосом спросил. — Ты видела, кто продал ему наркотики? Рейнольдс робко кивнула. — Карамелька, вызови скорую и выслушай описание Элисон. Ты бы очень помог, — это было сказано без сарказма. Натаниэль знал, что может полагаться на Эндрю больше, чем на себя. И, пожалуй, ему будет необходимо подарить Миньярду новую машину как только будет возможность. Нападающий думал только о том, что этот день — слишком много. Он еще не успел понять, насколько, но уже осознает, как будет расплачиваться за собственные действия. Сет лежал неподвижно и его лицо было бледным, даже синеватым. Сухие губы, закрытые глаза и ни единого признака жизни. Веснински мельком взглянул на руку и увидел красную точку от крови. Дозу он принял внутривенно. Натаниэль устал. От преследующего прошлого, сложного настоящего и негарантированного будущего. Его мышцы всерьез болели, когда тот со всей силой надавливал на грудь, считая до тридцати. Два вдоха в рот и никакого результата. Он видел перед собой Агату — маленькую девочку, лежащую в луже крови. Она долго не дышала. У Гордона есть шансы.

Толчок. Вдох, вдох. Толчок…

Веснински не видел время. Он его не чувствовал, он не слышал происходящее вокруг, ведь он четко видел перед собой еще одного пострадавшего. Натаниэль Веснински облажался, когда попытался пойти против системы и спасти себя из Эвермора. Вокруг него все гибнет. Его оттолкнули фельдшеры, уносящие Сета на носилках. Элисон пустым взглядом посмотрела на рыжего, желая услышать ответ на один лишь вопрос. Ее голос был другой. Сломанный. Тихий. — Это же не просто так. Кто это? Натаниэль обратил внимание на девушку, отрывая свои крупицы сознания от кафеля. Ему нужно сказать правду. В жизни и так ее мало. Он видел её глаза красные от слез, дрожащие ресницы, взъерошенные волосы и долю ненависти.

Она понимала, что происходит. Она знала, что парень напротив имеет к этому отношение. И она осознала, кого может винить.

— Рико. — Ты приносишь одни проблемы, Нил. Веснински первый и вероятно последний раз выбрал себя. Чертов эгоизм. Эндрю безотрывно глядел на Джостена, когда он медленно поднимался. Голубые глаза в тот же миг осмотрели Миньярда на внешние ранения, которых не было обнаружено. Его голос был робкий и блондин не привык слышать неуверенность из уст Нила. — Она описала дилера? — Ты не слушал? — Я не слышал. Эндрю кивнул. — Короткопостриженный, татуировка змеи над бровью, в белом костюме. Я уже спрашивал людей, — внешне Миньярд выглядел спокойным, когда доставал последнюю сигарету. — Чарльз Миркл, двадцать семь лет, если он был честен. Ушел через черный вход, когда ты устроил свой цирк с пистолетом. Ты привлек ненужное внимание. — Я не буду впутывать тебя в свое дерьмо. — Ты уже впутал, когда Рико угрожал тебе мной, — Эндрю закурил. — У меня есть знакомый полицейский, который должен мне. Он пробьёт его в базе, если это нужно. — Нужно. — Ладно, я позвоню ему.

***

— Куда мы едем? — блондин пытался расшифровать бесстрастный взгляд Нила, но тот оставался неприклонен. Водитель не ответил на вопрос. — Выбирать тебе подарок, — Джостен слабо улыбнулся. — Надеюсь, ты хорошо относишься к Maserati.