На краткий миг

— И всё-таки давай с чего-то начнем, — Эдгар задумчиво поскреб корешок одной из книг на полке. — К примеру, вечная молодость… — слова потонули в тишине. Чужой ответ никак не появлялся, и парня совсем не волновало, что было раннее утро, а человек, похоже, спал. Солнце только-только показалось из-за горизонта, и первые лучи несмело заглянули в окно, падая лишь на стол и книжный шкаф у стены. Почти всю ночь чертов алхимик задавал свои бесчисленные вопросы. И как в одном человеке их столько помещается? Как будто ребенок только начинающий узнавать о мире… Но, похоже, это была даже не половина того, что его интересует. Из всей уймы информации, что Байрон успел выудить из парня, он узнал о том, что был выбран демоном случайно, что Эдгар — это имя, которое используется лишь для людей, чтобы они не сломали язык, а ещё, что предлагая сделки, тот так развлекается, и ему нравится искушать, а затем забирать душу человека. В основном мужчина интересовался тем, почему Эдгар здесь и какова его сущность. Остальные вопросы мальчишка прервал своими встречными о том, что бы могло его осчастливить, что бы тот хотел получить прямо сейчас. Как бы тот ни открещивался, ни делал вид, что уж его то не пронять, демон слишком хорошо читал людей, особенно таких глубоко несчастных, но больше всех скрывающих это. Именно такие люди легко поддаются на искушения, стоит лишь проявить немного внимания и сделать то, что они хотят, а хотят они обычно не многого. Проще всего было с бедняками — они заявляли о своем безграничном счастье, лишь получив в свое пользование безграничное количество выпивки или денег. Куда интереснее было с такими как этот доктор… А ещё Эдгару было интересно, сколько алхимик спит, если может вырубиться вот так посреди разговора, хоть и на кровати, но в неудобной позе, подставив руку под щеку и скинув до этого лишь колет. Если так посмотреть, то у него и правда был довольно измождённый вид. Ранее парень хотел исчезнуть на ночь, скрыться в тенях до того времени, пока не пропоют первые петухи, но затем все же решил задержаться в этом скромном домишке. Конечно, еще до того он успел изучить взглядом и всю обстановку и самого мужчину, пока был в теле воробья, да и после тоже не особо скрывал своего интереса, однако все же некоторые вещи можно увидеть только при определенных обстоятельствах. Эдгар подошёл с той стороны кровати, где лежал алхимик. Сейчас тот выглядел таким беззащитным, и так легко было бы взять и вырвать его сердце, убить, задушить, прервать его жизнь на земле, но он не может этого сделать… Да и не хочет в общем-то. Когда ещё он найдет человека с таким пытливым умом? Привести его к счастью, а затем забрать душу, будет сущим наслаждением. Если бы мужчина сейчас проснулся, то точно бы испугался, потому что лицо мальчишки потеряло все эмоции, которыми он так блистал при их разговоре, оно не выражало абсолютно ничего, а глаза, так внимательно рассматривающие лицо человека, были совершенно пустыми. Люди так не могут, и сейчас стало ещё более ясно, что он не из их числа. Он смотрел совершенно бесстрастно, изучающе и так пристально, будто подмечая каждую детальку: размеренное дыхание, колыхание завязочек на вырезе рубашки, дрожание век и вздымание груди. Как тот может просто уснуть, когда в его доме находится демон? Неужели, доверяет ему? Или же это вера в нерушимость контракта? А может, просто сказалась невероятная усталость и перенапряжение? Темные круги под глазами и слишком острые скулы, что служили признаком измождения, являлись подтверждением последней теории. Именно поэтому их разговор прервался на одном предложений демона, на которое тот просто не ответил, провалившись в дрёму. Что ж, ладно, сегодняшнее утро началось именно с этого же. — Ты не ответил на мой вопрос, — ещё громче произнес он, усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу. Отсюда хорошо было видно, как вздрогнул от внезапного пробуждения мужчина и, судя по потерянному взгляду, которым он окинул комнату, всё, что было вчера, показалось ему всего лишь сном. Эдгар с улыбочкой помахал ему рукой со своего места, на что тот отреагировал, возвращением в исходное положение — на подушку. «Совсем что ли не боится?», — такое неуважение к своей персоне не очень нравилось демону, но в общем-то было даже привычным — многие люди считали, что раз он скован условиями контракта, то по сути является их слугой. И в чем-то они были правы, но даже своими «услугами» демон может доставить большие неприятности. — Утро наступило, пора исполнять желания, — в наигранно радостной манере произнес парень. — Деньги, власть, любовь — все, что пожелаешь, будет у твоих ног. Со стороны кровати слышится тяжёлый вздох: — Сон. Сейчас я желаю только сон. Эдгар знает, что должен исполнять указания человека, но вряд ли именно эта просьба сделает того счастливым настолько, чтобы забрать его душу, так что… — Загадай что-нибудь ещё. Ты ограниченно мыслишь, — он подходит к окну, выглядывая на залитую ещё не слишком горячим светом солнца лужайку. — Я не в состоянии мыслить, — он ещё раз вздыхает, а затем неожиданно приподнимается, садясь на кровати и бросает скользящий, оценивающий взгляд по лучам, проникнувшим в комнату. — Около семи часов утра… Запомни на будущее, что я встаю в восемь, и не являйся в мой дом без приглашения, — во взгляд возвращается прежняя цепкость, и Эдгар морщится от неприятных мурашек. — Выйди за дверь, мальчишка. Парень недобро сужает глаза, но без возражений выходит на улицу. Дурацкое солнце касается кожи, зелень слишком яркая, а запах леса смешивается с запахом лекарственных трав, посаженных у дома. Он отрывает один листочек от длинного стебля, отправляя его в рот. Горько, ужасно горько. Наполовину пережеванный лист приземляется обратно на землю, притаптываясь сверху ногой. Травничеством, значит, он тоже увлекается… Что ж, это вполне логично. Эдгар хмурится, пытаясь разглядеть за склоном, куда ведёт тропинка в город, крыши домов, но это не удается. Где-то там должна царить жизнь, в отличие от этого забытого богом места. Он напрягает свой нечеловеческий слух, и ветер доносит откуда-то с той стороны детский смех. В глазах на секунду пробегает недобрый огонек, а губы складываются в неровную ухмылку. «Детишки… Невинные души». Дверь позади, слегка скрипнув, отворяется. — Можешь заходить или уйти. Я удивлен, что ты ещё этого не сделал, — едва бросив на того взгляд, он скрывается в доме. — Так что там насчёт желаний? — проигнорировав грубость, интересуется парнишка, ступая следом. Он отмечает, что алхимик успел привести себя в порядок, сменить одежду и выглядеть сейчас довольно свежо, насколько вообще может выглядеть человек с такими кругами под глазами. — Пока никаких желаний нет, — он невозмутимо начинает завтрак. — Неужели? Каждый ведь хочет жить дольше или, к примеру, стать моложе… — Есть ли в этом смысл сейчас? — мужчина изгибает бровь, со стуком ставя чашку на стол. — Жить дольше… Допустим, сделаешь ты это, я вдруг стану счастлив и всё равно умру, — поджаристый хлеб аккуратно подцепляется с тарелки, замерев в воздухе. — А молодость… Ты серьезно считаешь меня стариком? — хлеб как указка направляется на парня, но тот и глазом не ведёт. — Я вполне доволен своим возрастом. — Тебе явно за тридцать или сорок — это конец твоего существования. Можешь собираться в могилу. Человеческая жизнь вообще жалкая… Что за столько короткий срок можно познать и увидеть? — он подаётся вперёд, сужая глаза, а затем говорит проникновенным полушепотом: — Я искренне вам сочувствую. Потому и помогаю. Демону легко поверить. А узнать, правду ли он говорит — уже не так легко. Хотя кто будет ждать от него правды?.. — Помогаешь, хах… — Байрон одним глотком допивает горячий травяной напиток и встаёт из-за стола. — Твоя помощь невероятно действенна, мальчишка, — иронизирует он. Эдгар хмыкает, непринужденно рассматривая собственные ногти. — Я, к твоему сведению, явно старше тебя. И вообще людей. — Выглядишь и ведёшь себя как мальчишка, — мужчина не намерен продолжать разговор и, резко развернувшись, выходит на улицу, уже не видя, как хищно улыбнулся в ответ ему парень, сверкнув глазами.

***

В городе сегодня не слишком многолюдно. Воскресное утро подняло из своих постелей людей, работа которых не имеет выходных дней, а деньги, как известно, никогда не бывают лишними. Именно по этой причине Эдгар достал откуда-то увесистый кошелек и отдал его в собственность алхимика. Тот совершенно не возражал и даже не метнул в него подозрительного взгляда, просто принял как должное, в отличие от предложения сотворить ему дорогую одежду. Парню казалось, что тому бы ужасно она подошла, так же, как и какой-нибудь графский титул в придачу со старинным замком, но алхимик… в принципе был странным — он не хотел всего и сиюминутно, по глупости человеческой предпочитая двигаться черепашьим шагом — медленно и аккуратно. — Я мог бы дать тебе все и сразу. — В чем смысл этого? Оно не будет иметь никакой ценности, и никакого удовольствия от этого я не получу. «Чертовски глупый человек», — в который раз повторяет в мыслях демон, проходя мимо торговой лавки на рыночной площади, куда его привел алхимик, хотя слово «привел» здесь не совсем верное, скорее, Эдгар сам следовал за ним шаг в шаг. Не то чтобы парень редко ходит среди людей и не видит, как и чем они живут, но сейчас он сует нос в каждый прилавок: здесь молодая румяная женщина продает выпечку, какой-то громкий мужчина зазывает купить свежую рыбу, скрюченная старушка трясется над ленточками-амулетами, а две девчушки-близняшки, ничуть не стесняясь, подбегают к прохожим, предлагая купить куклы, очевидно сплетенные ими же. Байрон каждый раз умудряется пресекать попытки Эдгара заставить его купить себе хоть что-нибудь, но не успевает поймать момент, когда у того в руках оказывается яблоко в карамели. — Тебе убудет от этого что ли? Я могу скупить хоть всю эту площадь, чего ради отказываться? — мальчишка вгрызается в яблоко, внимательным взглядом продолжая следить за алхимиком. — Мне не интересны все эти вещи, — тот и бровью не ведёт в его сторону, поправляет накидку, чтобы белые волосы не были видны под капюшоном, продолжая четко выверенными шагами отмерять каменную плитку на площади. Эдгар недоумевает, к чему вся эта поспешность, почему бы просто не наслаждаться простыми радостями, как и все живые существа? Купить горячую сахарную булочку и греться под солнечными лучами… Что может быть проще, если от за́мков с титулами тот пока отказывается? Эдгар резко оборачивается, когда ощущает на себе прожигающий взгляд, ненавидящий, но одновременно какой-то боязливый и затравленный. А нет, этот взгляд адресован не ему. Он видит грязного мальчишку, сидящего у одного из прилавков и вырезающего из деревянного брусочка какого-то зверька. Маленький ножик в чужих руках выглядит привычно, движения хоть и умелые, но сейчас более дерганные и куда менее уверенные, чем должны быть обычно. Демон чувствует, как тот одновременно боится и всей душой ненавидит… «И кого же?» — он криво улыбается. Человека, который живёт на чертовом краю города и, несмотря на озлобленность окружающих из-за дурной репутации, продолжает лечить горожан, находящихся на грани смерти? В этом нет смысла. Люди такие странные… А этот парнишка наверняка и вовсе впервые видит алхимика, но уже имеет о нем какое-то ужасное представление, предпочитая верить слухам, чем хоть раз подумать самостоятельно. Эдгар незаметно для других состраивает страшную мину, а после, видя испуг на лице того и то, как ножик, а вслед за ним и недоделанная фигурка падают из маленьких рук на землю, дьявольски улыбается. Причина постоянно поправляемого капюшона и быстрой и твердой походки становится вполне очевидной — скрыться от взглядов окружающих. — Знаешь, ты ведь не обязан спасать их, — не к месту бросает он, как ни в чем не бывало продолжая наслаждаться яблоком, с интересом глядя по сторонам. — Зачем лечить тех, кто тебя боится и презирает? Неужели ты настолько себя не ценишь? — парень чуть не проходит мимо, когда тот внезапно останавливается на углу у лавки с книгами. — Это не твое дело, — взгляд Байрона цепко пробегает по обложкам, а рука сама тянется за привлекшим его произведением. Эдгар вздыхает, подбочениваясь и пытаясь наконец расправиться с яблоком на палочке. — Купим всю лавку? — Нет. — Зачем тебе книги, когда тебе доступен я, а вместе со мной знания многих веков? — Книги надёжнее, — его пальцы почти бережно пробегаются по тисненным буквам на форзаце книги, а затем дерганно поправляют очки. Парень хмыкает, перекатывая золотую монетку в ладони, косится на окружающих. С виду те доброжелательны, копошатся, переговариваются, будто бы радуются новому дню, как какие-то букашки, но… — Они тебя боятся, — говорит невзначай, терпеливо дожидаясь, когда Байрон примет из рук владельца выбранную книгу. — Пускай. Я не собирался быть им другом. — Страх может перерасти в ненависть, а ненависть толкает на ужасные поступки, — тянет Эдгар, не сводя взгляда с профиля мужчины. Ему ли не знать, что ненависть сильнее любых других чувств. Он сам существо, созданное из ненависти, боли, злости, лжи и пороков людей. Он знает, сколько низменного может скрываться за мягкой улыбкой и яркими глазами. Эдгар любит улыбаться, потому что этим можно как пугать, так и располагать к себе, в зависимости от того, чего он хочет добиться. Алхимик не улыбается вообще — это пугает ещё больше. — Страх — это просто страх. Люди много чего боятся, особенно рассказов о темных силах, колдунах и тому подобном, — мужчина аккуратно убирает приобретенную книгу куда-то под накидку и наконец оборачивается к Эдгару. — Я считаю, что суеверия мешают людям жить, превращая их в бездумную толпу. Но не я породил все эти слухи вокруг, и не мне их пресекать. — Суеверия? Ты продолжаешь так думать, даже после встречи со мной? — его откровенно это веселит. — Видеть во всем происки дьявола — что это, если не суеверия? — Байрон скользит по лицу мальчишки взглядом, затем перемещая его за спину Эдгара, поджимает губы, хмурясь своим мыслями, и собирается возвращаться в обратную сторону. Но успевает сделать лишь пару шагов, как чужая рука аккуратно цепляет его за рукав. — И это всё? Вот так просто уйдешь? Под тяжёлым взором пальцы сами отлипают от одежды, но ироничная усмешка брюнета никуда не девается. — У тебя в руках неограниченная сила! И сейчас я предлагаю тебе богатство, а ты покупаешь книжку и спешишь домой… Какая скука… Быть может, он просто не решается полностью положиться на демона? Осторожничает? Но в чем тогда смысл заключать сделку, где цена твоя душа? Душа — это ведь не просто какая-то разменная монета, за нее можно получить столько всего, но первым делом тот просто покупает книгу и задает свои глупые вопросы. «А может, алчность — это не про него? Не интересуют деньги?..» — парень на секунду задумывается, стекленея глазами. — «Хах… Существует столько грехов, что приносят людям счастье, и труда воплотить их в жизни не составит. Быть может, начнем с алкоголя?» — Где здесь можно выпить? — Эдгар оглядывается, не выпуская мужчину из поля зрения. Горожан становится больше. Они собираются возле прилавков, переговариваются, торгуются, галдят и создают лишний шум. Запахи тоже становятся ощутимее и тяжелее. Промасленная ткань, нестиранная одежда, пот, гниль, смрад… Парень морщится. Люди мерзкие. Как внешне, так и внутренне. Взгляд незаметно изучает фигуру алхимика. Он… не мерзкий. Остаётся надеяться, что это не только с виду. — Выпить? — Байрон изгибает бровь. — Здесь шумно и много лишних глаз и ушей. А я хочу показать тебе ещё одно из доступных вам, людям, удовольствий, — губы складываются в тонкую улыбку. — Лишь вино, старик. Если сам, конечно, не захочешь чего-то ещё. Мужчина молчит, не напряжённо, но общий шум вокруг создаёт это напряжение. — Ладно, хорошо. Трактир… Здесь есть трактир недалеко, — не дожидаясь дальнейшей реакции, он разворачивается, быстрым шагом удаляясь в противоположную дому сторону. По тому, как непринужденно и ловко тот петляет в толпе, становится ясно, что ему это привычно. Эдгар хмыкает, как тень следуя за ним.

***

Деньги привлекают бедняков. Деньги привлекают богатых. Деньги привлекают всех. Очень опрометчиво швыряться ими направо и налево. — Не играй с монеткой, — Байрон резко останавливает мальчишку, который уже с пару минут перебирает ту между пальцев. — Люди косятся. Не стоит их испытывать. Одним движением Эдгар прячет монетку в ладони и подаётся вперёд, опираясь локтями о стол. — Почему ты заботишься о каких-то там людях? Они ничего не стоят. Мужчина молчит, круговыми движениями покачивая бокал в руках, а после отпивая глоток. — Я не думаю, что ты похож на альтруиста. Так в чем же дело? — продолжает мальчишка. — Я не «помогаю» людям и не «забочусь» о них. Я делаю то, что умею. И беру за это огромную плату. Это их выбор. Глаза парня расширяются, но на лице уже появляется улыбка, перерастающая в смех. — Ты чертовски меня радуешь! А ведь это умно… и довольно очевидно. Они не могут не заплатить, когда на кону стоит жизнь, и только ты можешь ее спасти. Да… Прекрасно, — и как он сразу не догадался, что алхимик должен на что-то жить, а судя по размеру библиотеки и в целом неплохому быту в доме, деньги у него есть. И где же еще им взяться, если он ничем не торгует — только с помощи людям, которая, похоже, совсем не безвозмездная и совсем не дешевая. — Я не принуждаю. Существуют и другие доктора в городе, но слухи… — Ах! — перебивает парень с блестящими глазами. — Они тебе на руку! Ты пытаешься извлечь из слухов пользу! Тайные знания, заговоры и связь с темными силами… Ну конечно, легче поверить, что именно это может помочь, — опять же чрезвычайно умно использовать свою сомнительную репутацию, использовать веру людей в то, что ему помогают некие силы, чтобы заставить идти именно к нему в тот момент, когда человек уже совершенно отчаялся. Этот алхимик начинает нравиться ему все больше и больше. Интересно узнать о нем больше, покрутить с разных сторон… Эдгар опускает руку под стол, а затем, к удивлению мужчины, достает из-под него новую бутылку вина. Темно-красная жидкость, облизывающая стеклянные стенки изнутри, напоминает кровь, густую и неприятно-железистую на вкус. Это действие не должно привлечь лишнее внимание, по большому счету всем в этом трактире всем всё равно — кто, когда, где и зачем. Здесь мрачно, здесь пахнет алкоголем и людьми… Однако же лишних ушей как и взглядов нет, и это радует. Байрон смотрит вопросительно, но ничего не спрашивает. — Из моих личных запасов, — поясняет тот. — Ты обязан попробовать, это нечто… волшебное, — пробка с характерным звуком покидает свое законное место, и даже со своего места алхимик может почувствовать насыщенный аромат настоявшегося вина с бальзамическими нотами. — Знаешь, а ведь этот аромат называют душой вина… — парень изящным движением наклоняет бутылку, наполняя сначала чужой, а затем и свой бокал. Он поднимает взгляд, рассматривая лицо мужчины, который, кажется, оказался заворожен тем, какими густыми красными оттенками переливается жидкость. — Какая же, интересно, твоя душа… — сделав вид, что ничего более не говорил, мальчишка подаёт бокал. Вкус яркими искрами взрывается на кончике языка, растекаясь затем во рту, чтобы остаться насыщенным ароматом. Это не то, что возможно повторить, что уже когда-то встречалось в жизни или проскальзывало ощущением. Это и правда что-то новое. Хочется ощущать этот вкус как можно больше, он доставляет такое удовольствие, будто примешивается в кровь, расслабляет, пьянит с одного глотка, убирает из головы лишние мысли, отдавая на волю эйфории. — Я вижу тебе нравится, — ухмылка Эдгара видится мельком, на ней не заостряется внимание, самое важное сейчас… Что? Кажется, что ничего, кроме этого дьявольски красного напитка. — Как думаешь, это тянет на счастье? Нет… Так хорошо от одного вина просто не может быть. Это не то, чем бы он хотел наслаждаться. Но именно волны наслаждения пытаются затянуть его в свою пучину, а сопротивляться им оказывается сложнее, чем тот думал. Последним четким объектом оказываются темные как бездна глаза демона и его пугающе тонкая улыбка.