На краткий миг

Он подпускает его слишком близко. Быть может, правда порой забывает, кем они друг другу приходятся, хотя это в общем-то довольно проблематично. Быть может, хочется видеть в нем человека, собеседника… Напарника? Иллюзия каждый раз рушится, скалясь острыми клыками в глубине карего глаза. Он всегда рядом, и это становится привычно. Даже когда его не видно, он рядом — в шепоте, в тенях, в ветре и черных перьях. Неуловимый, но такой реальный каждый раз. Без стеснения влезает в личное пространство, испытывает на прочность, пальцем склоняет чашу терпения, но будто бы видит границы и останавливается ровно до того момента, как эта чаша коснется своего порога. Фальшивая улыбка слишком въелась, но даже так она стала куда реже появляться на лице Эдгара. Вместо нее теперь можно было уловить какие-то ломанные эмоции. Всегда «наполовину»: наполовину грусть и наполовину злость, то ли серьезность, то ли едкая издёвка — различить и разграничить их очень сложно, и хоть Байрон в силу своей привязанности к порядку пытался отделить одно от другого, все же это было почти невозможно. Что не изменилось, так это то, что мальчишка был все также услужлив. Любая мелочь, секундное желание — его целью было исполнить всё и даже больше. Единственное, что стало проявляться сильнее — внимательный взгляд. Он стал следить за реакцией. Пускай и невзначай, незаметно и с дружелюбной улыбкой, но он наблюдал. Возможно, пытался понять, что доставляет больше радости, возможно, удовлетворял интерес, но это чрезмерное внимание напрягало. Эдгар явно этого не хотел, но мужчина, за столько лет привыкший к чужим взглядам, мог чувствовать их на себе даже, если они задерживались на его фигуре лишь на несколько секунд. Хватает всего нескольких недель, чтобы осознать, что стены дворца давят. Словно клетка, хоть и золотая да украшенная блеском льстивых улыбок. Однако от чертовых улыбок уже тошнит, как и от людей-образов, обезличенных, различимых лишь по каким-то признакам: сухие губы с идеально выученной улыбкой, маленькие глазки с тонкой натянутой, напудренные щеки с приторно-сладкой, черный костюм с язвительно-примерной, приятный запах с мягкой и доброжелательной. Байрон вырывается из своих мыслей. Стук каблуков по каменному полу с неожиданности пугает. Мужчина запоздало склоняет голову в приветствии, выходит и правда поспешно до неловкости. Чистый, как капля холодной росы, смех раздается следом за этим. Девушка прикрывает рот рукой, но глаза блестят искрами веселья. — Мои извинения, миледи, — не встречаясь взглядом, произносит он. Столько раз проходя по коридорам замка, он не сталкивался вот так… близко с этой золотоволосой девушкой. Разговоры с жильцами или слугами замка были довольно редкими, а их передвижения по зданию оставались для Байрона незаметными. Он кожей чувствует, как та улыбается, когда произносит следующие слова: — За что вы извиняетесь, господин алхимик? Это я должна принести свои извинения за столь резкое появление перед вами, — она и правда улыбается, чуть прикрывая глаза, теперь мужчина может это видеть, подняв взгляд. — Должно быть, вы пребывали в глубокой задумчивости… Я просто… просто подумала, что не интересовалась ранее вашей работой, хоть и устроила вас в замке. Наверное, меня немного пугает всякого рода магия… — О, здесь нет никакой магии, Ваша Светлость, — тепло выдыхает тот. — Лишь наука, некоторое мастерство и знание свойств различных материалов, — он почти не лукавит, ведь сам использовать магию так и не смог. Все эти оккультные вещи и ритуалы так и не дались ему до конца, словно написанное в книгах при перенесении на лист бумаги теряло смысл и становилось чем-то обыденным, не выходящим за пределы реального мира, так отрицающего существование чего-то сверхъестественного. — Я больше учёный, чем «маг». Девушка понимающе кивает, а затем вдруг оглядывается, словно опасаясь, что ее могут застать. Она делает быстрый шаг вперёд, поднимая руку, чтобы схватить алхимика за предплечье и увести в сторону, но так и не прикасается к нему, лишь жестом приближая к стене. — А можно… — по-детски приглушённым голосом произносит золотоволосая, ещё раз оглядываясь и провожая взглядом проплывшую по коридору даму с кавалером под руку, прежде чем продолжить, — Можно мне взглянуть на вашу лабораторию? Байрон вскидывает брови, позволяя секундной заминке продлиться чуть дольше. — Я… — будто опомнившись, он прерывается и вновь принимает собранный вид, слегка склоняя голову в уважительном жесте. — Если вам будет угодно, я могу провести Вас туда, но, пожалуйста, не ждите чего-то невероятного от этой… прогулки. Девушка понимающе кивает, наконец следуя за алхимиком. Каблуки звонко стучат по каменному полу, эхо усиливает звук, отражаясь от почти голых стен, прикрытых лишь портретами правителей и парой широких гобеленов с изображением некоей битвы и королевского приема в саду. Чем дальше они идут, тем меньше картин становится — эта часть замка более глухая, отдаленная от тех, где обычно селят гостей. Здесь куда тише и, должно быть, поэтому выделить комнату и рабочее помещение в этом месте сочли хорошей идеей. Справа по ходу движения мелькают квадратики окон. Погода сегодня мрачная и серый свет, падающий на такой же серый пол, не слишком выделяется на его фоне, лишь смешиваясь с пылью и теряя края. — Почему с вами нет стражи, миледи? — Байрон старается говорить негромко, идя рядом с девушкой. — Я не всегда нуждаюсь в ней, также как и в сопровождении слуг, в частности это касается небольших прогулок по замку. Они осведомлены, не волнуйтесь, — твердо произносит та, вздернув уголок губ. Мужчина молчит. Он не слишком сведущ в светских разговорах и плохо представляет, о чем сейчас следует вести беседу. Наверное, со стороны он выглядит, как мрачный молчаливый и немного странноватый алхимик, замкнутый в себе. Ему кажется, что он пугает леди, но та ведёт себя совсем непринужденно, двигается с присущей знатным особам статью, держит осанку и нейтральное выражение на лице. — Можно спросить, где ваш помощник? — неожиданный вопрос застаёт того врасплох. Секунду он пытается понять, о ком идёт речь, после вспоминая, кем именно представился Эдгар при встрече с миледи. — Я не слежу за ним, — получается довольно резко, и Байрон почти успевает пожалеть об этом. — Да?.. — кажется, девушке был интересен не сам ответ, как возможность обсуждения этой темы. Она разглядывает пейзаж за окнами, неторопливо проходя вдоль стены и не глядя на мужчину, которому пришлось замедлить шаг ради этого. — Знаете, честно говоря, у меня от него мурашки по коже… — она оборачивается. — Где вы, говорите, его нашли? — интонация получается слишком наигранной, такой приторно-вежливой. Байрон напрягается. — Я не говорил где. И он не пугающий, а скорее… — речь прерывается на полуслове, поскольку в поле зрения алхимика попадает красная капля на сером каменном полу, а затем ещё одна и ещё… Дорожка из небольших и хорошо заметных капель крови, ещё не успевших впитаться в узорные плиты. Тихий испуганный вскрик даёт понять, что девушка тоже их заметила. — Нужно позвать стражу, — взволнованно шепчет она, уже разворачиваясь, чтобы торопливо отправиться на ее поиски. — Нет-нет, подождите, — мужчина на секунду оборачивается к ней, чтобы успокоить взглядом. То, что эти капли оказались в паре шагов от его покоев, точно не совпадение. Так и есть — дорожка ведёт к двери, которая надёжно скрывает тайну происхождения крови. Наверное, решение не звать стражу было довольно опрометчивым, но, если мальчишки сейчас нет с ним, значит, он должен быть там, должен быть виновен в этом. А может… там скрывается реальная опасность или опасность таится в самом Эдгаре? А вдруг, стража застанет там то, чего видеть не должна? Вдруг этот мальчишка ожидал конкретно его, желая подшутить, или… убил кого-нибудь? Нет, ему нет смысла так поступать, должно быть какое-то простое объяснение этой крови на полу. Слишком много вариантов и предсказать каждый из них невозможно. Байрон касается ладонью двери, аккуратно толкая ее от себя, ожидая, что та с противным скрипом медленно отворится, и перед глазами предстанет что-то вроде мертвенно-бледного лица трупа со стеклянными глазами, смотрящими прямо на него. Кажется, Пайпер позади него и вовсе задержала дыхание, удивительно, что сознание все ещё не покинуло ее, как должно было бы случиться с любой другой утонченной леди. Одновременно с этим мужчина делает шаг вперёд, заходя в комнату, сразу пытаясь высмотреть что-нибудь необычное. И «необычное» не заставляет себя ждать. Эдгар и правда здесь и, похоже, он правда его ждал. Парень сидит на стуле посреди лаборатории и выглядит (редкий случай!) по-настоящему хмурым, словно темная грозовая туча. Тяжёлый взгляд карих глаз перемещается на вошедших, а после опознания «незванной гостьи» на лице появляется недобрый прищур. — Она не вовремя, — игнорируя высокую особу бросает он, обращаясь только к мужчине, и сцепляет пальцы в замок. Одна деталь сразу бросается в глаза, но остановить от того, чтобы ее увидела и девушка, Байрон не успевает. У парня все руки в крови. — Он… — Пайпер успела выдохнуть только это, перед тем как Эдгар одним неуловимым движением оказался рядом, коснувшись ее запястья, и девушка начала оседать на землю. Едва успев ее подхватить и определив на ближайший стул, Байрон с хмурым выражением лица наконец обратился к Эдгару. — Что ты творишь?! — Ты его знаешь? — кидая встречный вопрос, мальчишка поднял с пола из-за одного из шкафов, ранее скрытое, тело какого-то мужчины. За ворот, одной рукой, будто тот ничего для него не весил. — У него было это, — он достал из-за пазухи небольшой кинжал с окровавленным лезвием. — Ты его не знаешь, — отвечая на свой же вопрос, отчеканил он со стальным блеском в глазах. — Значит, он не будет твоей проблемой… — Стой! — Эдгар послушно замирает, поворачивая голову к мужчине. Байрон разозлен, но это какая-то иная злость, наверное, злость от непонимания происходящего. — Объяснись. Что здесь происходит, и кто этот человек? — он сдержанно выдыхает, цепким взглядом пробегаясь по фигуре неизвестного, останавливаясь на кисти его правой руки, точнее на обмотанной какими-то тряпками культе. Ткань пропиталась кровью, и капли медленно просачивались сквозь нее, спадая на пол. Он сглотнул, ещё сильнее напрягаясь. — Что с его рукой? — Жалкий вор и убийца-неудачник, — безэмоционально произнес мальчишка, смотря на лицо бессознательного человека. — Он зашёл сюда с кинжалом… Интересно, каким же образом, да? Нужно будет поинтересоваться у тех остолопов, дежурящих в коридорах, — парень недовольно скривил губы, отвлекшись. — Он обшарил всю лабораторию и твою комнату. Явно кого-то искал, — Эдгар недвусмысленно глянул в сторону Байрона. — Затем он начал рыться в твоих записях, которые ты хранишь в блокноте, чего я уже не хотел терпеть. Рука — малая цена за его поступки. А после этого этот никчёмный слизняк сбежал за дверь… как глупо, ведь ему не хватило сил уйти далеко, — в темных глазах отразилось презрение к человеку, а затем те снова стали пугающе пустыми. — Он думал, что я пытаюсь выведать какие-то сведения: зачем пришел и на кого работает, но все это такие мелочи, такие незначительные факторы… Они ничего не меняют… Прийти сюда было большой ошибкой, — демон перевел взгляд на алхимика, так и застывшего у двери. Парень слегка прищурился, словно пристальнее рассматривая его. — Он покушался на твою жизнь. На душу. А она принадлежит мне, — пальцы, сжимающие ворот грязной рубашки мужчины, напряглись ещё сильнее. — Я убью его, — по губам скользнула хищная улыбка. — Ты узнал, зачем он приходил сюда? — голос Байрона, как эхо, прозвучал словно откуда-то издалека. — Представь себе, искал рецепт философского камня, — он грубо усмехнулся, продолжая: — Жутко боится всякой магии и тебя, кстати, тоже, но это не помешало ему, желая наживы, влезть в лабораторию, чтобы выкрасть несуществующий камень и рецепт, а, и прикрыться затем версией о «защите семьи герцога от подлой змеи», впрочем, он довольно быстро ее отбросил, — парень оскалился, демонстрируя ровные белые зубы, явно довольный тем, что добился, чего хотел. — Он решил все это в одиночку, работает здесь в саду, кем-то вроде помощника, и его отсутствия, если тот внезапно исчезнет, никто особо не заметит. Он заслуживает этого. Или… Я могу его отпустить, — глаза, блеснувшие дьявольскими искрами, с неприкрытым вниманием уставились на алхимика. — Я исполню любое твое решение. Байрон подошёл ближе. Отсюда можно было ощутить железный запах крови и пота от находящегося без сознания вора. О нет, жалости тот совсем не вызывал, скорее отвращение — сальные волосы, грязная рубаха с заплатками пришитыми к ней на десятый раз, небритое лицо, покрытое язвами в нескольких местах. Алхимик едва удержался от того, чтобы поморщится и отступить обратно. Однако Эдгар заговорил снова: — В некоторых ритуалах используются жертвоприношения, — в возникшей тишине это прозвучало чересчур громко, и мужчина обернулся, внезапно вспомнив о существовании Пайпер в своей лаборатории. Та все ещё была без чувств, и следовало бы надеяться, что она не притворяется. — А в особых случаях можно убить, чтобы получить силу, — он покосился на фигуру алхимика, сделав многозначительную паузу. — Вариантов несколько, но главный вопрос: умрет ли этот человек сегодня? «Возможность почувствовать себя Богом — редкое удовольствие для людей. И я даю тебе её», — что-то внутри отзывалось приятным удовлетворением на эту мысль, хотелось увидеть реакцию, предсказать решение Байрона. Может ли он вынести приговор? А привести его в действие?.. Байрон всем своим нутром чувствовал неприязнь к чертовому вору, каждая деталь его лица, его запах, его вид, каждый вздох, который тот делал, были ему отвратительны, но отвести свой взгляд от него мужчина почему-то не мог. Изнутри поднимались жгучая злость, желание уничтожить. И ведь он может это сделать… — Да, — «он умрет», — прозвучало продолжением в голове, но вслух он смог произнести лишь это короткое слово. Эдгар выдохнул, легко улыбаясь такому решению, подтащил безвольное тело ближе к стене, чтобы прислонить того к ней. Ожидал ли он другого ответа? Было бы ложью, сказать «нет». И как же приятно было осознавать, что мужчина может сознательно обречь другого на смерть, может поставить себя выше, может взять на себя ответственность за это. Слабый человек не смог бы так без колебаний решиться на это, если бы на кону не стояла его жизнь, а эта твердость в голосе ужасно нравилась демону. Возможно, с задатками комплекса Бога он не ошибся, а возможно, что теперь алхимик будет мучим этим решением до конца жизни. Что ж, тогда Эдгар постарается сделать эту жизнь как можно ярче… и короче. Парень изящно протягивает Байрону раскрытую ладонь с тем самым окровавленным кинжалом на ней. Это уже второй вопрос. — Убьешь его сам? Слова, как стальные колья, пригвождают к полу, отрезают пути к отступлению, словно в клетку заключают. Байрон даже не дёргается, лишь прикрывает глаза и рвано вдыхает, пытаясь скрыть нервозность. Это прямой путь в ад. Но разве уже не все равно? Сделка заключена — и делай что хочешь. Он хотел знания — демон их даёт, он хотел силу — тот ее и предлагает. Нужно лишь взять… Нужно лишь стиснуть в кулаке рукоятку кинжала. Байрон сжимает губы в тонкую полоску, не сводит напряжённого взгляда с отливающей стальным блеском смерти. Рука медленно тянется вверх, он и сам не уверен: стоит ли, а точно ли сможет, и оправдывает ли цель и желание средства? Он просто поднимает руку. «А если… у него есть семья?», — мелькнувшая мысль тут же отражается в глазах, и он почти готов отступить, что не остается не замеченным демоном. Брюнет неприятно склабится. «Нет. Ты не будешь убивать». Пальцы парня плотно обхватывают рукоять, и одним резким движением кинжал входит в шею «приговоренного» под нижней челюстью. С противным звуком лезвие, повинуясь хозяину, прокручивается в ране и с не менее страшным звуком извлекается из нее. Ровно в то мгновение, как сталь разрывает кожу, чужак открывает глаза. Видимо, ранее он был под каким-то воздействием и поэтому не приходил в сознание, теперь же последнее, что он может видеть — лицо своего убийцы и собственную кровь, капли которой разлетаются вслед за движением лезвия, вытаскиваемого из его тела. — Ч-черт!.. Зачем?! — Байрон отскакивает назад, его глаза расширены в ужасе, он загнанно дышит через открытый рот и пытается найти опору под рукой, но та лишь слепо шарит в воздухе. Красные капли успели попасть на него, будто бы специально заклеймив. Как бы он не отдалялся, он все равно причастен к этому, он все равно убийца. С глухим звуком тело падает на пол. Пальцы скрючивает агония, кажется, что тот тянется ими, чтобы разодрать рану, или, может быть, в попытке хоть как-то остановить кровь. Продлить или закончить все муки. Наверное, булькающие звуки из растерзанного горла будут преследовать алхимика в кошмарных снах… Не глядя на человека, Эдгар подходит к Байрону, протягивая руку к его лицу. — Я не хотел, чтобы ты становился убийцей, — он стирает большим пальцем каплю чужой крови, оставшейся на его скуле. — Но мне нравится тот факт, что ты бы мог это сделать. Мужчина старается выровнять дыхание, старается не смотреть в тот угол, где только что был живой человек, а теперь валяется бездушный труп, распространяющий смрад смерти. Перед глазами лицо чертового мальчишки, который совсем не улыбается, а смотрит так, будто в душу заглядывает. — Зачем?.. — повторяет он ещё раз, прикусывая нижнюю губу и опуская брови. — Затем, что убийство разрушает душу, мне было бы жаль, если бы твоя оказалась запятнана, — он поднимает руку выше, замечая маленькую каплю на стеклах очков, неаккуратно размазывает мокрой рукой, пытаясь убрать. — Мне нравится то, какая она сейчас. — Именно поэтому ты предлагал мне убить его ранее. Или успел забыть? — шипит тот сквозь зубы, в отвращении отклоняясь чуть дальше. — Я чувствую твой страх и колебания. И я бы не хотел, чтобы ты боялся. — Ты воткнул нож ему в горло у меня на глазах, — Байрон отворачивает голову от чужой руки, тяжело сглатывает. — Дьявол… — пальцы ложатся на переносицу, отрезвляюще сдавливая, одновременно с этим стаскивая очки. Эдгар уверен, что Байрон смог бы закончить дело сам. Эдгар думал, что был уверен. То сомнение, что отразилось в зелёных глазах, заставило действовать. Нет, он не дал бы ему запачкать руки… или же душу? Хах, душу… Ну конечно, он делал это лишь ради себя, ради своей выгоды — хотел бы он так сказать… И даже сказал, но ведь какая ему разница, будет ли на Байроне ещё один грех, если сделка уже заключена. Наоборот, ему было бы интересно увидеть, как человек обретает силу, обретает власть над другим человеком, над его жизнью, как забирает ее, подкармливая что-то иное внутри себя. Эдгар должен исполнять желания, следуя договору. Байрон не желал убивать, и он увидел это в его глазах. Может, это действие разбудило бы в алхимике иную натуру, скрытые желания, вывернула бы суть, но демону нравилось то, что он видел сейчас. Ему нравилась эта личность. — Конечно… Ты сделал это ради себя, — мужчина будто выплёвывает слова. — Конечно, — ложь впиталась в его существо слишком давно, чтобы суметь отличить ее от правды. Он натягивает улыбку. Что-то внутри, заставившее поддаться, заставившее защитить, мгновенно разозлиться и оборвать чужую жизнь, пугало. Но это всё мелочи. Это лишь влияние человеческих чувств — страх, злость, колебания. Он просто воспринял их, просто следовал им. Как обычно. — Убери его, — устало бросает Байрон в ту сторону, не решаясь посмотреть на тело. Парень выдыхает, смотря мужчине в лицо, размытый след от крови так и остался на очках. Он старался стереть эти капли, словно это избавит того от причастности — красное так и клеймит виной. Как бы он ни старался, смазанная линия от пальца виднеется в углу стекла. Виновен. Запятнан. — Нет. Это теперь наша общая тайна, — мальчишка прикладывает указательный палец к своим губам, тонко улыбается. — И скрывать ее мы будем вместе. Позади них, где-то в углу комнаты, слышится тихий шорох и лёгкий стон. Страх разносится по крови, заставляя леденеть от внезапного осознания, что они здесь не одни. И вообще всё это время были не одни. — Мм… Что… случилось?.. — Пайпер только что пришла в себя, и она ни в коем случае не должна видеть, «что здесь случилось».