На краткий миг

За окном льет который день. Тьма сменяется тьмой — день теряет свои границы, и ночь благодарно забирает их, наращивая силу. Запах свечей витает во всех комнатах дворца, черная копоть на каменных стенах коридоров набирает слой за слоем, но постоянно горящих огоньков недостаточно, чтобы серость отступила, чтобы свет наконец рассеял тени, прячущиеся по углам. Тишина. Если раньше она царила в тех дальних коридорах, в которых находились некоторые гостевые и лаборатория с комнатой Байрона, то теперь тишина расползлась и на верхние этажи, заставляя всех следовать ее правилам. Эта же тишина мягкой поступью прошла по замку, погружая обитателей в состояние, подобное сну, на несколько дождливых дней. Даже слуги стали передвигаться по коридорам тише, цокот женских каблучков поглощался тенями, и даже доспехи стражников будто бы реже звенели. Вечером на светские разговоры стали собираться немногие знатные обитатели замка. Жена герцога посетила лишь самое первое такое собрание, и при ней оно больше походило на официальное заседание при дворе, в ее же отсутствие вечера превратились в приятный повод пообщаться за бокалом вина, обсудить прочитанные романы и послушать стихи. Обычное времяпрепровождение в мрачные дождливые дни. Пайпер была той, кто как раз и являлся основателем этих небольших собраний. За вечер она успевала одарить каждого улыбкой, с каждым перекинуться парочкой фраз, уделить внимание всем и каждому, и наконец найти себе место в кресле около чайного столика, чтобы удобно закрыться книгой от остальных и временами поглядывать на то, кто чем занимается. Но вчерашний, как и сегодняшний вечер, несколько отличался — Байрон наконец принял приглашение и все же решил составить ей компанию. Несомненно, она была рада, но выразить радость смогла ровно настолько, насколько позволяли правила этикета. Место на диване, к которому полубоком стояло то самое кресло, как раз пустовало, поэтому мужчина расположился на нем. Негромкие разговоры, иногда звон бокалов и смех наполняли большую гостиную. Теплый свет от свечей и камина мягко падал на окружающие предметы, будто пытаясь согреть пляшущими отблесками огня. Темно-бардовая жидкость переливалась яркими оттенками за тонким стеклом. Разговор лился непринужденно, девушка мило улыбалась, рдела от удачных шуток или мягких комплиментов и прикрывалась книжкой в смущении. Она успела взять с Байрона обещание в следующий раз обязательно показать свою лабораторию и объяснить, как и что работает, в свою очередь девушка торжественно поклялась слушаться его во всем и не трогать ничего на его рабочем месте. Забавно давать клятвы в такой дружеской атмосфере и за бокалом вина, тогда эти клятвы кажутся смешной шуткой, и хочется раз за разом их повторять, смеясь вместе с собеседником. Пайпер нравилось общаться с алхимиком, он и правда был куда интереснее, чем многие из находящихся здесь сегодня. А ещё у него были невозможно красивые глаза за этими стеклами очков, которые то и дело ловили отблеск пламени в камине, придавая взгляду немного искры. Она помнила, или ей казалось, что она помнила, как его руки поймали ее, когда ее стало плохо тогда. Твердые и уверенные, но поддержали они по-особенному мягко или даже вежливо. А еще дурманящий запах… Он не был похож на те, к которым она уже привыкла, нет, это было что-то новое, но тем не менее приятное. Она ни разу не спросила о произошедшем тогда в лаборатории, будто вовсе забыла или специально избегала этой темы, но Байрон был благодарен ей за это. Пайпер тоже была… не так очевидна и проста, как казалась. Алхимик ожидал, что ему будет некомфортно здесь находится, но, так как он ни с кем более и не общался, то было даже приятно беседовать с племянницей герцогини. Как и в первый раз время пролетело почти незаметно. Байрон лениво потягивал очередной бокал вина, удобно устроившись в кресле и лениво прикрывая глаза, в то же время позволяя себе незаметно рассматривать девушку напротив. Она была красива, и этого нельзя было отрицать. Гладкая кожа, золотистые волосы из-за которых светло-голубые глаза блестели ещё ярче. В свете от камина девушка выглядела словно свечка — казалось, что яркие блики, порой лижущие рукава платья или подчёркивающие тонкую шею, могут и правда нагреть ее, превратить в мягкий воск, который каплями начнет стекать по бронзовой сейчас коже. Хотелось проверить, хотелось прикоснуться, почувствовать тепло или податливость тела, но он лишь продолжал наблюдать занятную игру света, спускаясь глазами от шеи ниже к ключицам и декольте. Ещё один глоток и улыбка в ответ на какой-то вопрос девушки. «Да, пожалуй, уже поздно». «Ах, не провожать?» «Конечно, мы можем увидеться и завтра». Байрон кивнул ей на прощание и, посидев ещё пару минут, тоже отправился в свою комнату. В коридоре было холодно и темно, совсем иначе, чем в той зале, где царила уютная атмосфера, а свет мягким золотом заливал все пространство. Ещё с пару шагов казалось, что шлейф запахов и звуков следовал за ним, как только он вышел за дверь, но вскоре и это ощущение исчезло, оставив за собой неприятное тянущее чувство одиночества. Каждые пару метров на стенах висели канделябры, маленькими огоньками прокладывая путь. По углам начали собираться тени, черные и непроглядные. Страшные. Казалось, что прямо из этой тьмы кто-то наблюдает, неслышными шагами идёт следом, поджидает момента напасть. По спине пробежались мурашки. В отличие от инстинктов, сознание было усыпленным несколькими бокалами вина, и все, что оно сейчас хотело, так это быстрее добраться до комнаты, заставить тело рухнуть на кровать и погрузиться в сладкий сон. Дойти до двери, повернуть ключ в скважине, зайти. Свечи уже горели, хотя алхимик не помнил, как зажигал их — у него было, кому об этом позаботиться. Скинув колет, под которым была светлая рубашка, Байрон сел на край кровати, прислушиваясь к звукам, но ничего не происходило, и он откинулся на нее спиной, устало выдыхая. Рука зарылась в волосы, на лице появилась какая-то отвлеченно-мечтательная улыбка. Вечер и правда был… неплохим. Возможно, он хотел бы, чтобы тот продолжился… Тени в углу, сумевшие спрятаться от свечей, медленно сгущаются, а затем от них вдруг отделяется силуэт невысокого худого человека. Пара секунд — и фигура становится узнаваемой достаточно, чтобы Байрон никак не отреагировал на внезапное появление. — Как прошел вечер? — шелестит чужой голос, кончиками когтей скользнув по размягченному сознанию. — Вполне себе. — Да? А мне показалось, что все же чуть лучше, чем «вполне себе». По-моему, ты очень даже мило общался с Пайпер, — плавным движением он усаживается на самый край кровати, опираясь о поверхность рукой. — Что насчёт взглядов, которые ты на нее кидал? — шепот разливается медленной рекой, действуя притупляюще. Байрон поворачивает голову в сторону звука, недоуменно хмурясь. — О, просто мне казалось, что тебя таким не прельстить, потому я и не пробовал, — брюнет медленно приподнимает руку, потянувшись в сторону мужчины, а затем также медленно касается его волос, медленно запуская в них пальцы. Зелёные глаза внимательно следят за движениями, но все же Байрон не предпринимает ничего, чтобы остановить парня. Позволяет. Эдгар в привычной манере считывает настроение человека, с удовлетворением понимает, что резкости от того сейчас ожидать не стоит, как и серьезного отпора. Улавливается запах дорогого вина, не сильный, но все же заметный, этого не хватит, чтобы считать мужчину пьяным, скорее просто расслабленным. Ведь всем людям иногда нужно расслабляться. Демон очаровательно улыбается, сползая с кровати, и теряется из поля зрения алхимика, который даже не напрягается, чтобы приподняться и проследить за ним. Это сейчас кажется лишней суетой — покрывало слишком мягкое, свет слишком приглушённый, чтобы были силы делать что-то ещё, кроме лежания, но он все же с опозданием спрашивает: — О чём ты? — Желание. Плотский интерес, — звук идёт из ниоткуда и будто бы отовсюду сразу. — Наслаждайся, — вместе с последним словом слышится лёгкий хлопок, а затем бедра мужчины касается чья-то рука. Это уже перебор. Он наконец принимает сидячее положение, и тут же резко вдыхает от неожиданности. Девушки. В его комнате две дьявольски красивые и полураздетые девушки. — Эдгар! — голос предательски дрожит. Демона нигде нет. А вот чужие руки на плечах очень даже есть. Жгучая брюнетка улыбается, скользя ладонями на шею и вниз по груди. Вторая, блондинка, в медленном танце демонстрирует свое тело, плавно изгибаясь в теплом свете свечей, отчего выглядит ещё соблазнительнее. Мужчина сдержанно выдыхает, стараясь держать спокойное выражение на лице, пока маленькие пуговки на рубашке, поддаваясь тонким пальчикам, выскальзывают из прорезей. На третьей он все же останавливает сие действо, но девушка, словно дикая кошка, выскальзывает из чужой ладони, удерживающей ее запястье, снова одаривает его опасно-соблазнительной улыбкой и, опершись одной рукой о его колено, склоняется, оставляя поцелуй на губах. Тени наблюдают, сегодня они не просто немые свидетели, в них таится демон, которому не впервой так искушать. Все падки на низменную любовь, но… почему-то он ожидал, что Байрон не примет поцелуй с такой лёгкостью. Как-то разочаровывает даже… И откуда вдруг такие мысли? Это же не проверка на целомудрие. Но вот за поцелуем идёт второй, девушка со светлыми волосами более напориста, располагает пальцы на подбородке алхимика, приподнимая голову. Демон скалится — почему тот позволяет это ей? Он слишком расслаблен, слишком спокоен… слишком податлив. Но это ведь на руку? Алхимик и правда поддается на все ласки, чувствует, как разум растворяется в туманной неге, в прикосновениях и взглядах, полных вожделения. Быть может, близость с кем-то, это правда то, что ему нужно? И не важно в каком она будет проявлении… Пряди светлых волос спадают девушке на лицо, и она убирает их рукой, ловя на себе мужской взгляд и отправляя ответный. У нее тоже голубые глаза… На секунду на месте этой девушки ему представляется Пайпер, и он будто приходит в себя, осознавая, что происходит. Так тихо… Девушки не произносят ни слова, и это молчаливое участие слегка пугает, особенно, когда оно сопровождается улыбкой. Эдгар сжимает в кулак откуда-то неожиданно взявшееся желание, свернуть девочкам шеи. Чья это злость? Неужели его собственная? Так хочется сломать каждый палец, который сейчас касается талии мужчины. Парень усмехается. Демоническая натура иногда может взять верх, если не подкармливать ее. Ломать свои творения он точно не будет, просто получит свое, и… найдет нового человека, который согласится заключить контракт. Но ведь пока что Байрон все ещё связан с ним, и потому Эдгар может ни с кем его не делить, верно? Он ведь только его. Душа то уж точно. — Тебе нравится? — демон наконец себя проявляет, в привычной манере касается шеи холодными кончиками пальцев, заставляя напрячься. — Прекрасные девушки с прекрасными телами… Что ещё может осчастливить любого мужчину?.. — Меня не прельщают обнаженные тела. Как учёный я изучил их… с разных точек зрения, — конечно он лукавит, смотреть на девушек было очень даже приятно, и женское внимание несомненно льстило, но знать об этом демону, который тянет руки к его душе, совсем не обязательно. — Нет? — притворно удивляется голос. — А что тебя прельщает? — Эдгар внезапно появляется в паре шагов от сидящего на краю кровати мужчины, безразлично окидывая взглядом расположившихся по обе стороны от Байрона девушек. Щелчок пальцами — и те возвращаются в свой обычный вид — в обычных ночных бабочек, кружат под потолок, теряются в пространстве комнаты, пока одна из них не ударяется об окно, а другая не находит свою смерть от рук брюнета. Он отряхивает ладони от пыльцы, подходя ближе. Рубашка на груди алхимика все ещё держится на паре пуговок и вздымается от размеренного дыхания. Сапоги все же успели снять, но в остальном одежда была на месте. — Что же тебя прельщает? Если не женское, то, быть может, мужское тело? Или… тебе будет интересно тело демона? Уверен, изучить его тебе ещё не доводилось, — он склоняется, ловя потерянный взгляд, заставляя смотреть только в его темно-карий глаз, улыбается. — Эдгар… — напряжённо выдыхает тот, но тут же замолкает, когда демон втягивает воздух около его шеи, а затем вдруг проводит по ней языком. — Я могу всё и даже больше, — шепот проникает под кожу, будоражит изнутри, заставляет напрячься, затаить дыхание, чтобы уловить все звуки. Чужие ладони опираются о его колени, а сам парень чуть склоняет голову, заглядывая в подёрнутые дымкой глаза. Ну что за прелесть… Стоило провернуть все это раньше, но кто же знал? — Все потаённые желания исполнимы… Скользкие слова скребут путь к самому сердцу, пытаются найти точки влияния, чтобы заставить полностью отдаться, впутаться в сети и крепко там застрять. — Всё будет исключительно так, как ты скажешь, — продолжает он проникновенно. — Хочешь подчиняться или подчинять? Быть ведущим или ведомым? Что угодно — не бойся сказать, — улыбка становится тоньше, как будто искривляясь. Слова по-дьявольски искусительны, но Байрон старается сохранять остатки выдержки, не сводит глаз с чужого лица, а затем вдруг тянется к нему рукой, от чего улыбка парня быстро теряется. Теплая ладонь мягко касается кожи, аккуратно убирает закрывающие левую половину лица волосы. Эдгар замирает в напряжении, ожидая, что мужчина сейчас испугается или скривится, но нет, он лишь смотрит на абсолютно черный глаз со светлой радужкой, мягко проводит большим пальцем под нижним веком, излучая лишь спокойную внимательность. Все изворотливые слова как будто были проигнорированы мужчиной, он не злился и не был одурманен, а неожиданная мягкость так и вовсе сбивала с толку. — Ничего не скажешь? — ладони парня перемещаются чуть выше, на бедра, сжимая, а внутри сворачивается какое-то жгучее чувство. — Что ты ожидаешь услышать, Эдгар? — голос от чего-то отдаёт хрипотцой, и приходится прочистить горло. — Что я удивлен тому, что в тебе есть что-то демоническое? Это не так. Скорее я удивлен, что это не козлиная нога или рог под волосами. Ты не мог быть совсем без отличительного знака, значит, ты его прятал. Черный белок и правда выглядит жутко, а совсем светлая радужка, как будто слегка отливает голубым цветом. Влияние бездны здесь ощущается куда сильнее — слишком много тьмы скопилось в уголках, она будто растекается изнутри. Пугает своей неестественностью. Эдгар не понимает. Опять не понимает человека. Но теперь к этому примешивается непонимание и самого себя — он бы никогда не позволил увидеть свой левый глаз, не рискнул бы проверить реакцию, разве что ради шутки, ради того, чтобы напугать. Злость поднимается откуда-то из глубины, разливается по артериям. Он так легко поддался чужим эмоциям, те словно застряли в нем, словно впитались… Но злость спасет от этого, ведь злость это уже его… Чувство? Эмоция? Это неважно. Злость принадлежит ему — и это главное. Его раздражает спокойствие мужчины. Доводит каждое его слово. Раздирает его прямой взгляд. Приводит в ярость эта неожиданная мягкость. Укусить, сделать больно, убрать источник этой неясности и причину злости. Избавиться. Или довести задуманное до конца?.. Ладони упираются в чужую грудь, опрокидывая на кровать. Темные волосы вновь закрывают демонический глаз, возвращая всё к тому, с чего начинали. — Постарайся много не думать, а я постараюсь тебя осчастливить… Последние две пуговицы выскальзывают из петель.

***

Резкое пробуждение от заливающего комнату света. Кажется, вчера он забыл задернуть шторы. Одеяло слишком приятно к коже, так что вылезать из-под него, желания нет совсем. Мужчина потирает глаза, лениво вздыхая, зачесывает назад растрепанные волосы. Медленно оглядывает пространство вокруг, и в голове наконец проявляются все события вчерашнего вечера. Мальчишки в комнате нет. Байрон прислушивается к ощущениям. Быть может, он уже мертв, и душа успешно покинула его, а все это — чистилище. Нет, иначе бы он не чувствовал себя так… невнятно. Все по-прежнему, нет только демона рядом. Вопреки ожиданиям тот не появляется и в течении дня. Трёх дней. Недели. Эдгар вообще больше не даёт о себе знать, оставив его в покое… оставив его вместе с этой неопределенностью.