ink and parchment | blood and bone

Следующие несколько дней Элиза чувствовала себя подавленной. Ей казалось, что она нашла в Реддле родственную душу, и она была расстроена тем, что потеряла его. Это также означало, что тот, кто владел им сейчас, скоро будет одержим им. Элиза знала, что должна чувствовать себя виноватой за то, что не уничтожила угрозу, пока у нее был шанс, но она не могла заставить себя чувствовать что-либо, кроме угрюмой печали из-за потери Реддла. Ей не нравилось слишком долго думать о том, что эти чувства говорят о ней. Последние несколько месяцев только подчеркнули, насколько разные она и Реддл. Казалось, монстры найдут настоящую компанию только друг в друге. Однако Элиза была вынуждена выйти из своего меланхоличного настроения, когда ей нужно было срочно заняться своим факультетом. Потому что к пасхальным каникулам произошло еще одно нападение со стороны наследника Слизерина. На этот раз это были Гермиона Грейнджер и Пенелопа Клируотер. Но Пенелопа Клируотер была чистокровкой. И это все изменило. Ее факультет был в панике, и Элиза ничего не могла сделать, кроме как сказать им несколько слов утешения. Что на слизеринцев пока не нападали, что в подземельях ни одного нападения не было, что необходимо передвигаться группами, и что скоро все наладится. Пустые банальности. Она понятия не имела, что Реддл планирует делать дальше, и это раздражало ее больше, чем любое нападение. Недели проходили в напряжении, учителя сопровождали учеников в классы и обратно, и все внезапно стали вести себя более осторожно, когда сворачивали за угол. Все они страдали от странного ощущения, что за ними охотятся. Но даже несмотря на опасность, таившуюся в священных залах Хогвартса, жизнь продолжалась, и вскоре весна медленно заполняла территорию замка, но в этом году никто не находил удовольствия в весеннем солнце. Все лица были напряжены, даже слизеринцы были встревожены. Известие о том, что Дамблдора сняли с должности директора, только усилило беспокойство, и страх распространился быстрее, чем когда-либо. — Ты имела к этому какое-то отношение? — шутил Блейз за завтраком, когда пришли известия. — Нет, но это забавный бонус, — пошутила Элиза, но все услышали, как их обычное подшучивание провалилось. Что бы Элиза ни пыталась сказать себе, это было бесполезно. Она нашла себе дом здесь, в Хогвартсе, и Реддл угрожал ему каждым своим движением. Элиза не могла вспомнить, когда в последний раз она испытывала такой страх, как перед перспективой закрытия Хогвартса. Все произошло в конце мая. Элиза и ее слизеринцы собрались в общей комнате, и немногие из них рискнули выйти наружу. Старшие классы учились, но несколько групп в комнате играли в игры со взрывающимися щелчками и тому подобное. Не лучший метод отвлечения внимания, но, по крайней мере, рабочий. Почти расслабленная атмосфера была прервана, когда усиленный голос МакГонагалл эхом разнесся по гостиной. — Все студенты немедленно должны вернуться в свои общежития. Приказ был повторен, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Все обменялись встревоженными взглядами, и Элиза почувствовала, как Дафна крепко сжала ее руку. Прошло не так много времени, когда в дверях появился Снейп, выглядевший более уставшим, чем когда-либо раньше. — К моему глубокому сожалению, я сообщаю вам, что студента забрали в комнату, — серьезно сказал Снейп сквозь сдавленные вздохи, издаваемые толпой, — Хогвартс-экспресс приедет, чтобы отвезти вас домой уже утром. Элиза почувствовала, как ее сердце замерло. — Сэр, — нерешительно сказал Роман, громким голосом в тишине комнаты, — кто это был? Снейп, казалось, погрузился в себя при этом вопросе, в его глазах застыла усталость. — Студентка второго курса, Пэнси Паркинсон. И с этими словами он ушел, оставив Элизу собирать осколки ее факультета и остатки ее собственного разбитого сердца. Рядом с ней Дафна приглушенно всхлипнула, и Драко тут же заключил блондинку в объятия. Элиза пыталась напрячь свой мозг, чтобы что-то сказать, что-то предложить, но она знала, что ничто не исправит эту ситуацию. По крайней мере, никакие слова не могли сделать ее лучше. Глядя на удрученные лица своего факультета, в ее голове возникла глупо опасная мысль о Гриффиндоре. Хогвартс был ее домом, эти ученики были ее семьей, в том числе Пэнси Паркинсон. Она поклялась, что будет присматривать за Слизерином любым возможным способом. Так поступал хороший лидер. Если бы у нее была сила все исправить, она бы это сделала. И в этом случае она была уверена, что она сможет. Кивнув самой себе, она встала, расправив плечи, убедившись, что палочка надежно закреплена в кобуре, и направилась к двери. — Куда ты идешь, Элиза? — спросил Тео, явно сбитый с толку. — Я не могу вернуться в то место, — сказала Элиза, не обращая внимания на то, как отчаянно это звучало, — я просто не могу. — Кроме того, — сказала она, обращаясь ко всему Слизерину, — Пэнси — одна из нас, одна из моих змей, и будь я проклята, если буду сидеть сложа руки и ничего не делать. Если я не вернусь через три часа, предупредите преподавателей, — приказала она и проигнорировала отчаянные мольбы своих друзей остаться. Элизабет оставила свой плащ-невидимку в спальне, но она сомневалась, что сейчас встретит учителей, наверное, все они были на собрании. И никто, кроме нее, не стал бы делать ничего подобного. Казалось, противостояние с Темным Лордом стало ежегодной традицией. Но сначала ей нужно было найти Тайную комнату. Реддл как-то сказал ей, что пятьдесят лет назад, когда открылась комната, умерла девушка, а Хагрида обвиняли в убийстве. Но что, если девушка никогда не уходила из замка? Но даже если Плакса Миртл не была бедной Миртл Уоррен, то, по крайней мере, призрак мог вспомнить что-то из своего пребывания в Хогвартсе. Проверяя, свободен ли коридор, Элиза нырнула в женский туалет на втором этаже, мягко закрыв за собой дверь. Миртл сидела в одной из кабинок, плача, и причитая что-то ужасное. — Привет, Миртл, — холодно сказала Элиза, делая шаг вперед, чтобы получше видеть призрака. — Кто ты? — спросила Миртл. Не обращая внимания на презрительный тон, Элиза прислонилась к стене, нетерпеливо постукивая палочкой по ноге. — Просто та, кому интересно узнать, как ты умерла, — любезно заметила Элиза и наблюдала, как Миртл развернулась на 180 градусов. — О, это было ужасно, — сказала она с удовольствием. — Я умерла в этой самой кабинке, последнее, что я помню, — это два больших желтых глаза, а потом я умерла, — сказала она, несчастно вздыхая. — Звучит просто ужасно, Миртл, — с большим сочувствием сказала Элиза, — ты помнишь, где ты видела эти глаза? — Вон там. — Миртл махнула рукой в ​​сторону раковин, явно польщенная интересом Элизы. Элиза повернулась, чтобы внимательно изучить раковины, когда вдруг заметила, что один из кранов, имеет форму змеи. — Открой, — прошипела Элиза, надеясь, что это сработает, и вздохнула с облегчением, когда раковина начала медленно исчезать под землей. Она погружалась все глубже и глубже, пока не открыла трубу, достаточно широкую, чтобы человек мог соскользнуть вниз. Поблагодарив саму Богиню за то, что сегодня она была в штанах, Элиза быстро наложила на себя непроницаемые чары, прежде чем прыгнуть в трубу. Элиза не дала себе достаточно времени, чтобы отговорить себя от этого, вероятно, ужасного решения, прежде чем прыгнуть. Выживание было талантом, которого у нее было в избытке. Труба была как бесконечная темная скользкая горка, и Элизу бросало то туда, то сюда. Она двигалась все дальше и дальше вниз, извиваясь и поворачиваясь. Элиза не знала, как долго она скользила по трубе, но вдруг труба, казалось, выровнялась, выплюнув ее на каменный пол. Вытащив палочку из кобуры, Элиза пробормотала «люмос» и двинулась вниз по сырому туннелю. Было тихо, как в могиле, и Элиза неуклонно шла по каменному туннелю, стараясь не наступить на многочисленные кости животных, разбросанные по полу. Если это не было предзнаменованием, то она не знала, что это было. Она остановилась, когда увидела гигантское затененное существо, лежащее поперек туннеля. Подойдя ближе и держа палочку перед собой, Элиза увидела, что это было. Свет скользнул по гигантской змеиной коже ярко-зеленого цвета, растянувшейся не менее чем на двадцать футов. По крайней мере, теперь она знала, что это был за монстр внутри комнаты. Только Василиск мог вырасти таким большим и прожить так долго. Элиза не знала, как долго она шла по туннелю, но ускорила шаг. Ее время было на пределе. Она шла дальше по туннелю, пока, наконец, не наткнулась на сплошную стену, на которой были вырезаны две переплетенные змеи, их усыпанные драгоценными камнями глаза сверкали в темноте. Это был настоящий вход в Тайную Комнату. — Открой, — прошипела Элиза и змеи разошлись, две половины стены скользнули в стороны. С палочкой в ​​руке Элиза вошла внутрь. Комната была наполнена странным зеленоватым светом, который напоминал общие комнаты Слизерина. Высокие каменные колонны тянулись вдоль комнаты, пока не исчезли во тьме. Элиза тщетно пыталась приглушить свои шаги, каждый шаг эхом разносился по пустому залу. Она щурилась, ожидая малейшего признака опасности. Только когда она дошла до конца комнаты, Элиза заметила фигуру Пэнси Паркинсон. Она выглядела такой маленькой и смертельно бледной, лежащей на полу, что Элиза тут же бросилась к ней. У нее все еще был пульс, но он был слабым. — Прости, Звездочка, но боюсь, она не проснется. Элиза мгновенно развернулась, направив палочку на Реддла, появившегося из тени. Это был первый раз, когда она видела мальчика в материальной форме, даже если он мерцал по краям, она все еще могла ясно его видеть. Он был слишком совершенен. Было что-то тревожное в идеальной симметрии его лица. Он выглядел так, как будто его изваяли, как произведение искусства, которое запечатлили в моменте. Примирение между красотой и опасностью, случай, когда совершенство превратилось в нечто чудовищное. Он выглядел неприкасаемым, непобедимым. Она стала бы той, кто изменил это. — Что значит, она не проснется? — спросила Элиза, направив палочку на Реддла — Что ты с ней сделал? Затем он растянул губы в улыбке чеширского кота, полной злобных намерений, будто довольный ее враждебностью. — На самом деле, она сама виновата, бедняжка Пэнси Паркинсон. Отвергнутая друзьями, униженная полукровкой. Она не могла устоять перед тем, чтобы забрать твой дневник, Маленькая Звездочка, чтобы унизить тебя за все, что ты отняла у нее, — объяснил он, и Элизе стало противно то, как он теперь называл ее. — Она не могла не излить в меня свою душу, — сказал он и издал холодный высокий смех, от которого что-то внутри Элизы было в ужасе, — и я, в свою очередь, влил часть своей души обратно в нее. Не у всех есть барьеры окклюменции, такие как у тебя, Элиза, — сказал он, приподняв брови. — А потом она начала рассказывать мне все об Элизабет Поттер, я думал, что знаю все о тебе, дорогая, но ты не поверишь тому, что я слышал, — сказал он, шагая вперед с той хищной грацией, которую она видела в его воспоминаниях. — Элизабет Поттер, победительница темного лорда Волдеморта, я думал, что у нас нет секретов, дорогая, — напевал он, наклонив голову, чтобы изучить ее, как будто она была особенно интересным музейным экземпляром. — Ну, ты не сказал мне, что собираешься убить меня, чтобы заполучить свое тело, так что я думаю, что мы квиты, — резко ответила Элиза, крепче сжимая палочку. — Конечно, тебя волнует только это, — сердито пробормотала она, глядя одним глазом на Реддла, а другим — на Пэнси. — Почему бы мне не заботиться о Темном Лорде? В конце концов, Элиза, он мое прошлое, мое настоящее и будущее, — сказал Реддл, поднимая палочку в руке, вероятно, принадлежавшую Пэнси. Элиза тут же скользнула назад, но заклинание не предназначалось ей. Вместо этого Реддл начал писать свое имя гигантскими мерцающими буквами, затем небрежным взмахом палочки они перестроились, образовав «Я — лорд Волдеморт». — Ты думаешь, я собирался вечно носить имя моего мерзкого маггловского отца? Я, в чьих жилах течет кровь самого Салазара Слизерина. Нет, Элиза. Я придумал себе новое имя, имя, которое, как я знал, волшебники будут бояться произнести, когда я стану величайшим колдуном в мире! Я стану богом среди людей, — маниакально ухмыляясь, сказал Реддл. — Что ж, ты ошибся, Реддл. Мальчики не становятся богами, — сказала Элиза, расправляя плечи, — мужчины становятся только монстрами. Он, казалось, был ошеломлен этим, расплавленные карие глаза опасно вспыхнули, когда он посмотрел на нее. Были глаза, которые могли поглотить тебя. Она знала, что он поглотит ее, если она даст ему шанс, но она не дала ему этого шанса. Она не желала кланяться никому, а уж тем более этому мальчику, у которого в жилах течет злоба, а на языке мед. — Ты не выглядишь удивленной, Маленькая Звездочка. — Ты знаешь меня, Реддл, — сказала Элиза в ответ, никогда прежде не ощущая так сильно, как время ускользает от нее, — ты действительно думаешь, что я не пойду и не узнаю все, что смогу, о маленьком грязнокровке-первокурснике, который стал королем? Харизматичный Темный Лорд, появившийся десятилетие спустя? Листовки «Рыцари Вальпургии» трудно найти, но Тео живет со своим дедом, как ты знаешь. Элиза определенно шокировала его этим, и он издал тихий смешок, качая головой. — Конечно, мне не следовало недооценивать тебя. Но как бы то ни было, ты не сможешь остановить меня, Элиза, я так близок к тому, чтобы вернуть себе тело. Я был в ловушке пятьдесят лет, я думал, ты поймешь, — тихо умолял он. Элиза уже не знала, настоящий ли он. Он может притворяться человеком, но Элиза знала, в Реддле была тьма. И она отказалась попасться на его уловку. — А я думала, ты поймешь, почему я должна это делать. Пэнси не только одна из моих змей, но и Хогвартс — мой дом. И ты закроешь его и обрекнешь меня на жизнь в этом грязном маггловском приюте, — решительно сказала Элиза, — я думала, ты поймешь это, — закончила она и увидела, как на его лице промелькнула неопределенная эмоция. — Я не хочу драться с тобой, Звездочка, — сказал Реддл с мягкостью, на которую, как она думала, он был не способен. — Тогда слушай, — взорвалась Элиза, шагая вперед, пока ее палочка почти ткнула его в грудь. Это все, что у нее было. Ее волшебная палочка и ее остроумие станут ее инструментами свободы, и она не будет, не сможет бояться. — Ты сделаешь это, и Хогвартс закроют. Дамблдор сразу узнает, что ты вернулся, и начнет работать против тебя еще до того, как ты успеешь привести свои планы в действие. И это не считая твоего двойника и чертовой связи между вами. Я знаю тебя, Реддл, и я знаю, что ты совсем не похож на то существо, в которое превратился Волдеморт. Ты другой, — закончила Элиза и в подвиге храбрости опустила палочку. — Позволь мне помочь тебе, Том. Она не знала, дошли ли до него ее мольбы, но маска на его лице треснула. — И что ты предлагаешь? — сказал он спокойно и рассеянно, вертя палочку между своими гибкими пальцами. — Мы создаем фальшивый дневник, я притворяюсь, что уничтожаю его чем-то, Пэнси жива. Хогвартс спасен, а Дамблдор все еще считает, что я его золотая девочка. Я вывезу тебя из Хогвартса и предоставлю тебе душу на летние каникулы, и ты наконец сможешь привести свои планы в действие, — быстро заговорила Элиза, пытаясь убедить его. Она не была глупой. Она знала, что если не убедит его здесь, то не уйдет живой. Не с василиском, прячущимся где-то в комнате. — А что ты хочешь взамен, Звездочка? — спросил он, как-то придвинувшись ближе, чтобы Элиза не могла отвести взгляд от этих темных горящих глаз. — Если ты ищешь более корыстные причины, чем выбраться отсюда живым, тогда ты знаешь, что я хочу погубить Дамблдора. Очевидно, что твое присутствие могло бы улучшить этот план и… — объяснила Элиза, прерывая себя. — А также? — опасно протянул Реддл, в его глазах мелькнуло веселье. — Я хочу чтобы мы заключили непреложный обет, — решительно сказала Элиза. Реддл выглядел так, будто сразу же хотел возразить, но Элиза перебила его не выплеснутые протесты своим объяснением. — Мы оба клянемся, что никогда не будем преднамеренно, по собственному желанию убивать или косвенно убивать друг друга своими руками или другими способами. Реддл, казалось, обдумывал ее предложение. В тишине Элиза могла слышать стук своего сердца. Она могла поклясться, что Реддл тоже это слышит, безумная решимость остаться в живых отражалась в отрывистом биении ее сердца. — Твои условия приемлемы, — сказал Реддл, слегка улыбнувшись краешком губ. — Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, Звездочка, — практически промурлыкал он, и Элиза поспешно отошла, пытаясь увеличить дистанцию ​​между ними. — Но нам нужно действовать, — сказал он, и они оба повернулись, чтобы посмотреть на Пэнси, которая все еще ссутулилась на полу. — Я мог бы ввести ее в заблуждение, — предложил Риддл, и Элиза тут же посмотрела на него. — Мы не можем просто использовать «империус», Реддл. — Либо милая маленькая Пэнси выполнит нашу волю и свяжет клятву, либо я увижу, как знаменитая Элиза Поттер сражается против монстра Слизерина, — мягко пригрозил Реддл. Элизе пришлось задуматься, о ком он говорил в этот момент. Про Василиска или про себя. — Хорошо, — коротко сказала Элиза, избегая его голодного взгляда, пока они ждали, когда Пэнси наберется достаточно энергии, чтобы встать. В ту же секунду, когда она едва пришла в сознание, Реддл направляет на нее собственную палочку, шепча «империо». Глаза Пэнси мгновенно остекленели, а Элиза и Реддл взяли друг друга за руки. Пэнси начала произносить слова клятвы. — Вы, Элиза Лили Поттер, клянетесь никогда не убивать ни прямо, ни косвенно Тома Марволо Реддла по собственной воле? — Клянусь. — Вы, Том Марволо Риддл, клянетесь никогда прямо или косвенно не убивать Элизу Лили Поттер по собственной воле? — Клянусь. — А вы, Элиза Лили Поттер, обещаете преподнести свою душу для Тома Марволо Реддла в качестве платы за освобождение Пэнси Паркинсон к началу этого лета? — Клянусь. Когда Элиза произнесла последнюю клятву, она почувствовала, как пламя проникает в самые ее кости, пронизывая ее и привязывая к обету, оставляя тяжесть на ее душе. Возможно, она заключила сделку с дьяволом, но, по крайней мере, теперь дьявол был на ее стороне. Реддл снял проклятие небрежным взмахом палочки, отправив ее в сон. — Она не вспомнит, что здесь сегодня произошло, — тихо сказал Реддл, прежде чем посмотреть в ее сторону. — Что ты задумала, Маленькая Звездочка? — с любопытством спросил Реддл, и Элиза подумала, что она предпочитала иметь его у себя во врагах, потому что тяжесть его пытливого напряженного взгляда и мягкого убаюкивающего голоса были почти невыносимы. — Мне нужно что-то, чтобы трансфигурировать в копию дневника, — рассеянно объяснила Элиза, роясь в карманах Пэнси, пока девушка все еще была в полном замешательстве. Элиза издала тихий победный возглас, когда нашла запасное перо в кармане Пэнси. Решительно взмахнув палочкой, Элиза сосредоточилась на своих намерениях, направляя свою магию через палочку. Вскоре на полу валялось не перо, а точная копия дневника Реддла. — Хорошо, — сказала Элиза, кивнув самой себе, — Теперь мы можем просто уничтожить его. — Ах, боюсь, все будет не так просто. Есть только два способа уничтожить мой сосуд, если ты хочешь, чтобы старый дурак поверил, что ты действительно уничтожила меня в порыве гриффиндорского героизма, и два твоих варианта — дьявольское пламя или яд Василиска, — протянул Реддл, не сводя с нее глаз. В них было что-то голодное, что не нравилось Элизе. — Что ты такое? — раздраженно спросила Элиза, и Реддл хрипло рассмеялся, как будто она только что рассказала невероятно забавную шутку. Его безудержный смех был ярким звенящим звуком, похожим на колокольчик, и Элиза почувствовала, как часть ее раздражения улетучилась, когда она услышала его. Реддл взял себя в руки, хотя и с трудом, и провел рукой по уже спутанным волосам. — Поговори со мной, Слизерин, величайший из четверки Хогвартса, — прошипел Реддл. Было странно слышать, как другой говорит на парселтанге, голос Реддла звучал шелковисто, когда он говорил на змеином языке, как будто он родился, говоря на змеином языке, прежде чем выучил какой-то еще. Насколько она знала, это могло быть правдой. Гигантское каменное лицо статуи двигалось, пасть открывалась все шире и шире, пока что-то не начало выползать из глубины. Элиза тут же захлопнула глаза, и услышала, как что-то огромное ударилось о каменный пол комнаты. — Мастер, — услышала она свистящее шипение. — Здравствуй, дорогой, я хочу, чтобы ты познакомился с кое-кем, — мягко прошипел Реддл в ответ, — ты можешь открыть глаза, это безопасно, Элиза, у Василисков есть вторая пара век, чтобы защитить тебя от их взгляда, — сказал ей Реддл, все еще используя змеиный язык. Поверив ему, Элиза нерешительно открыла глаза. Василиск был прекрасен. Гигантский змей обвился вокруг комнаты, его огромная голова покоилась на полу рядом с ногами Реддла, который… он действительно гладил это существо? Он царапал верхушку его яркой ядовито-зеленой чешуи. — Привет, — прошипела Элиза змее. — Еще один змееуст, — сказал он, подняв голову, — это тот маленький змееуст, о котором вы говорили мне, хозяин? — Да, и это так, я должен попросить тебя об одолжении от нашего имени, — поспешно прошипел Реддл, вероятно, пытаясь отвлечь Элизу от того факта, что он, по-видимому, провел здесь большую часть своего времени, рассказывая о ней грозному василиску. — Конечно, мастер. — Нам нужно, чтобы ты прокусил эту книгу, — сказал Реддл, указывая в сторону Элизы, чтобы она показала трансфигурированную копию. Казалось, что чем больше Пэнси восстанавливала свои силы в углу, тем больше Реддл начинал тускнеть, если он уже терял способность взаимодействовать с реальностью. — Книги не очень аппетитны, хозяин, можно мне кролика после? — Василиск, казалось, умолял, переведя свой горящий желтый взгляд на Реддла. Реддл, похоже, не находил ситуацию сделки с 1000-летним Василиском шокирующей, а вот Элизу ситуация ввела в ступор. Василиск повернул к ней свою большую голову и медленно скользнул вперед, пока не добрался до книги. Гигантские клыки проткнули страницы книги, и Элизе пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не вздрогнуть, увидев эти очень мощные, очень ядовитые клыки так близко от нее. На несколько мгновений вокруг них повисла тишина, а потом Реддл кивнул сам себе и зашагал обратно через комнату к оригинальному дневнику. — Что теперь? — сказала Элиза, следя за его удаляющейся фигурой. — Согласно нашему соглашению, я оставлю твою маленькую подругу в покое и вернусь в дневник, пока ты будешь обманывать Альбуса Дамблдора, — холодно сказал Реддл. Он выглядел отстраненным, как будто совершал особенно скучную деловую операцию, и Элиза задалась вопросом, что было между ними реальным за последние несколько месяцев. И что если ее одурачили, как бедняжку Пэнси Паркинсон. Реддл собирался вернуться к дневнику, когда Элизе пришла в голову мысль. — Подождите, — крикнула она, — как мне выбраться? Реддл мгновение смотрел на нее, прежде чем его губы изогнулись в кривой улыбке, а карие глаза озорно засветились. — Я уверен, что ты догадаешься, Маленькая Звездочка, — пошутил он, прежде чем исчезнуть. Пэнси громко ахнула, впервые полностью осознавая свое окружение, и Элиза подошла, чтобы утешить девушку. Уверяя Пэнси, что теперь все в порядке, она не могла не улыбнуться. Он оставил ее одну, но, по крайней мере, она знала, что все вернулось на круги своя. Все стало настолько нормальным, насколько вообще могло быть. — Мне жаль, мне так жаль, Элиза, — пробормотала Пэнси между рыданиями, когда Элиза тепло обняла ее, — я не хотела, клянусь… — Все в порядке, Пэнси, теперь все будет хорошо, — успокаивающе сказала Элиза. — Это не твоя вина, немногие могут столкнуться лицом к лицу с Темным Лордом и выжить, — закончила Элиза и подмигнула, вызвав смех Пэнси. — А теперь пойдем отсюда. В конце концов она попросила Василиска поднять ее и Пэнси по трубам. Покрытая слизью, водой и грязью, Элиза поблагодарила Василиска и закрыла за собой дверь Тайной комнаты. — Что мы сейчас будем делать, Элиза? — жалобно спросила Пэнси рядом с ней. Она перестала плакать около десяти минут назад, но все еще была ужасно потрясена, что можно было понять. Элиза, вероятно, была бы готова проявить к ней больше сочувствия, если бы Пэнси не была виновата в том, что они попали в эту передрягу. — Нам нужно пойти в кабинет МакГонагалл, так как она исполняющая обязанности директора. Я уверена, что твои родители обеспокоены, и я приказала моим друзьям уведомить преподавателей, если я не появлюсь через три часа, так что они уже должны быть в курсе, — объяснила Элиза, мягко потянув девушку в сторону кабинета, оставляя за собой грязный след. Когда они, наконец, подошли к двери, Элиза легонько постучала в нее, прежде чем войти. На мгновение их встретила тишина, а после родители Пэнси тут же заключили ее в слезливые объятия. Элиза воспользовалась моментом, чтобы осмотреть комнату, и ничуть не удивилась, обнаружив, что Альбус Дамблдор вернулся в Хогвартс и смотрит на нее своими дурацкими блестящими голубыми глазами. — Мисс Поттер, вы спасли нашу дочь, мы в большом долгу перед вами, — серьезно сказал лорд Паркинсон после того, как все успокоились, и Элиза склонила голову в ответ. — Но как вам это удалось? — взорвалась МакГонагалл, оглядывая Элизу с ног до головы. Итак, Элиза рассказала им всю историю. Она рассказала им, что когда она услышала новость, ей просто захотелось что-то сделать. Ведь она не хотела, чтобы Хогвартс, ее дом, отняли у нее, и как было очевидно, что взрослые не собираются что-либо предпринять, потому что взрослые никогда ничего не делали. Они наверняка обиделись на это, но она все равно продолжала. Она рассказала им, как узнала от старших учеников, что в прошлый раз, когда комната открывалась, умерла девушка, некто по имени Миртл, и как она решила поговорить с Плаксой Миртл. Она рассказала им, как нашла вход, нашла Пэнси. Она рассказала им все о мальчике по имени Том Реддл и Василиске, которого он натравил на нее. Рассказала им, как она споткнулась о тело Пэнси и клыки Василиска, вместо того, чтобы ударить в нее, попали в дневник. И про то, что Том Реддл был уничтожен, у Василиска больше не было хозяина, а это означало, что он послушается ее. Никто не говорил, что ее история должна быть правдивой. В этот момент Элиза шагнула вперед и швырнула обгоревший и промокший дневник на стол перед Дамблдором. — Я думаю, вы не хуже меня знаете, кому это принадлежало, директор, — сказала Элиза, глядя не в глаза, а на его кривой нос. — Действительно, моя дорогая девочка, ты поступила отважно и победила Волдеморта, что немногие смогли сделать. При звуке имени у всех в комнате вырвались вздохи, а мать Пэнси прижала девочку к себе. — Какое отношение к нему имеет наша Пэнси? — украдкой прошептала она, и Пэнси громко вскрикнула. — Я писала в нем, разговаривала с ним… — И тогда он смог овладеть ею, — серьезно вмешался Дамблдор, — Я уверен, что мисс Паркинсон пережила шок, и я думаю, что для нее будет лучше отправиться в больничное крыло, — успокаивающе сказал Дамблдор, — Минерва, не могли бы вы сопроводить мисс Паркинсон? МакГонагалл кивнула и повела Паркинсонов в больничное крыло. Оставив Элизу наедине с Дамблдором. — Итак, ты встретила Тома Реддла, — задумчиво сказал Дамблдор, и Элизе пришлось подавить фырканье. — Я предполагаю, что он больше всего интересовался тобой… — Кажется, он понял, насколько мы похожи, странное сходство, как он говорил, — сказала Элиза Дамблдору, ведь он ожидал, что она что-то скажет, и, по крайней мере, на этот раз это была правда. — Ах да, оба сироты-полукровки, слизеринцы, змееусты, — перечислил Дамблдор, но Элиза могла и продолжить. То, как они оба наклоняли головы, когда им было любопытно, как Элиза лениво вертела палочкой, и как это делал Реддл, это было ее второй натурой, как будто она делала это всю свою жизнь. Элиза не верила в судьбу, но знала, где провести черту в совпадениях. — Легко понять, когда старик может быть ошибочно подозрительным, дорогая девочка, — тихо сказал Дамблдор, хотя Элиза услышала в его голосе мягкую мольбу о прощении. Элиза никогда не могла простить Дамблдору всего, что он с ней сделал. — Конечно, сэр, — сказала она с легкой прощающей улыбкой, от которой у нее заболело в животе. — Я полагаю, что эти сходства, эти вещи, которые вы оба заметили, связаны с тем, что Лорд Волдеморт передал вам часть своих собственных сил в ту ночь, когда оставил вам этот шрам. Что это значит? Это как-то связано с дневником? Передача полномочий? Элиза просто не понимала. Дамблдор и Реддл были очень похожи друг на друга в том отношении, что им обоим нравилось держать ее в неведении. Элиза отвлеклась от своих размышлений, когда Дамблдор продолжил говорить. — Но ты доказала, что ты совсем не Том Реддл, Элиза. Этот мальчик не стал бы жертвовать собой, не заботился бы и не спасал бы своих сокурсников, как ты. Наш выбор показывает нам то, что кто мы есть на самом деле, гораздо больше, чем то что заложено в нас, — сказал Дамблдор с улыбкой, гордой от своего абсолютно бесполезного монолога. Дамблдор отпустил ее с миссией предупредить ее факультет о праздничном пиру, который он собирался устроить в честь спасения школы. Элиза направилась к двери, но ее прервал приход Люциуса Малфоя. Элизе не нравился Люциус Малфой. Она считала его напыщенным слабым трусом, но больше всего она ненавидела его из-за Драко. Драко, который однажды поздно ночью признался, что боится разочаровать отца. Драко, который сказал ей, что остался дома на каникулы, потому что отец назвал его позором семьи за общение с Поттер. Элиза ненавидела этого человека исключительно за то, что он заставил ее плакать. И Мерлин, как она хотела, чтобы он заплатил. — Добрый вечер, Люциус, — любезно сказал Дамблдор, что только еще больше разозлило блондина. Возможно, это был единственный случай, когда она могла оказаться на стороне Дамблдора. — Ты вернулся, даже когда губернаторы сочли целесообразным отстранить тебя от занятий, но ты все равно возвращаешься в Хогвартс, — ядовито сказал Люциус. — Ну, Люциус, другие губернаторы узнали, что дочь лорда Паркинсона забрали в Тайную комнату, и захотели немедленно восстановить меня в должности, — сказал он, безмятежно улыбаясь. Элиза стояла посередине, наблюдая так, будто это был особенно интересный теннисный матч. — Ну что, вы поймали преступника? — сплюнул Люциус, но теперь Элизу больше заинтриговал домашний эльф, стоящий позади него, так как он делал что-то очень странное. Его гигантские глаза были прикованы к Элизе, и он то и дело указывал на дневник, потом на Люциуса, а потом сильно ударил себя по голове. Он повторил этот процесс несколько раз, пока Люциус и Дамблдор спорили, а Элиза внезапно вспомнила конец лета во «Флориш и Блоттс». Тогда Люциус Малфой, должно быть, подсунул дневник Джинни Уизли. Элиза плавно прервала их бессмысленную перебранку, слегка наклонив голову, глядя на мистера Малфоя и наслаждаясь тем, как он слегка побледнел при этом движении. — Я думаю, вам лучше оставить это дело, мистер Малфой, — прямо сказала Элиза, тем самым оскорбляя его и отказываясь признать его статус лорда, — и, возможно, вам следует уйти, усвоив ценный урок. — И что это за урок, девчонка? — усмехнулся он, а Элиза вспомнила надзирательницу приюта и улыбнулась сквозь свою ненависть. — Что ничего хорошего не выйдет, если раздавать старые школьные вещи Волдеморта. Малфой на мгновение застыл, правая рука потянулась за палочкой, а Дамблдор позади них посмеивался. — Мы уходим, Добби! — рявкнул Малфой и зашагал к двери, а визг Добби эхом разнесся по коридору. Несколько мгновений напряженно размышляя, Элиза озорно ухмыльнулась, когда идея пришла ей в голову. — Профессор Дамблдор, могу я вернуть этот дневник мистеру Малфою? — Конечно, Элиза, — сказал он, — но поторопитесь, скоро праздник. Элиза быстро кивнула и схватила дневник со стола, прежде чем остановиться перед выходом из комнаты. Подпрыгнув на одной ноге она, наконец, сумела снять носок со своей ноги. Засунув ногу обратно в туфлю, Элиза поместила отвратительный носок между страницами дневника. — Отлично, — сказала она и в последний раз улыбнулась Дамблдору, прежде чем выскочить за дверь. Она могла бы избавиться от фальшивого дневника и исключить возможность обнаружения ее подделки. И в процессе она могла лишить Малфоя домашнего эльфа. *** Элиза возвращалась в гостиную после того, как успешно освободила домового эльфа Добби, который, как ни странно, был причастен к странной аварии с бладжером. Он думал, что если ее не будет в Хогвартсе, спасительница волшебного мира будет в безопасности. И в итоге это сыграло ей на руку. Элиза пробормотала пароль от общей комнаты, собираясь ускользнуть в свою комнату до начала пира. Однако ее план был сорван из-за того, что весь факультет уставился на нее в тот момент, когда она вошла в комнату. — Привет? — едва она произнесла слово, а ее друзья уже схватили ее в объятия. Тео обвил ее руками, Дафна и Блейз окружили ее с боков. Глядя на Драко сквозь щель между ними тремя, она отчаянно просила его о помощи. Вместо этого предатель рассмеялся и присоединился к групповым объятиям. Элиза перенесла свою участь с тихим достоинством. — Никогда больше так не делай, — строго сказал Тео, наконец, отпустив ее, и Элиза начала чувствовать себя виноватой, когда увидела, как все они, должно быть, волновались. — Мы здесь для тебя, Элиза, весь факультет, так что, пожалуйста, перестань убегать одна. — строго сказала Дафна. — Или, по крайней мере, возьми нас с собой в следующий раз, когда отправишься в приключение, — с улыбкой вмешался Блейз. — Или мисс Поттер могла бы предупредить учителей, прежде чем она оправдает гриффиндорскую глупость своего идиота отца, — протянул Снейп у входа, заставив Элизу в тревоге подпрыгнуть. На самом деле она не знала, что страшнее, его внезапное появление или тот факт, что он выражает беспокойство. — В большом зале устраивают пир в честь спасения школы и Пэнси Паркинсон, — прямо сказал Снейп, несмотря на то, что все в гостиной аплодировали. Какая-то часть Элизы подумала, что было бы правильно упомянуть тот факт, что Василиск, безусловно, все еще жив, но в конечном счете она решила оставить эту тайну при себе. Это был самый странный праздник, который Элиза когда-либо посещала. Все были в пижамах, и ее друзья не выпускали ее из виду ни на секунду, и Элиза хохотала всю ночь напролет. Она пока не собиралась рассказывать своим друзьям, что именно произошло в комнате. Она знала, что они заслуживают знать, но Хогвартс вряд ли был самым безопасным местом, чтобы раскрыть ее союз с Темным Лордом. Они были правы. Не было смысла в ее стремлении быть могущественным лидером, если она не научится полагаться на своих последователей. На следующий день она упаковала дневник Реддла в свой чемодан. А после присоединилась к своим друзьям в гостиной, мягко улыбаясь им. Всем им нужно было успеть на поезд.