Chapter 13
15 июля 2022 г., 16:12
Никто не ожидал, что Элизабет Поттер, Девочка — Которая -Выжила, попадет в Слизерин, кроме самой Поттер. Она сидела в конце стола с высоко поднятой головой, расправив плечи, отмахиваясь от шепота Малфоя. Она держала себя, как чистокровная, она держала себя так, будто она что-то опасное.
Еще до того, как он поступил в Хогвартс, Тео знал, что всегда будет на побегушках у Малфоя. Конечно, их отцы оба были пожирателями смерти, но отец Тео был в Азкабане, а это означало, что Малфой имел гораздо более высокий статус, чем он. Но глядя через стол на Поттер, Тео подумал, что некоторые вещи начнут меняться. Тео всегда блестяще играл в шахматы, он мог предсказывать ходы, использовать стратегии и расставлять ловушки, как никто другой, и он думал, что никто не готов к такому игроку, как Поттер.
***
Недели шли, уроки были скучными, но, по крайней мере, Блейз составляет ему компанию. Блейз был еще одним странным человеком. Он и Тео всегда знали друг друга, все чистокровные знали друг друга в той или иной степени, но Тео не ожидал, что у них будет такая дружба с итальянским мальчиком. Блейз был громким и харизматичным, полной противоположностью тихой и прилежной натуре Тео, но они прекрасно уравновешивали друг друга. Это было приятно, наконец, иметь друга. Помимо Блейза, Поттер была единственным развлечением, которое он получал в эти дни. Она умна, чертовски умна, с магической силой в придачу. И она получала огромное удовольствие, издеваясь над Паркинсоном и Малфоем. Он с любопытством наблюдал за ней, пока она уходила с поля для квиддича, явно намереваясь вернуться в библиотеку.***
Той ночью Поттер унизила Малфоя перед всем факультетом, сила, которой она это осуществляет, была ужасающей. На следующий день он и Блейз подошли к ней с предложениями союза и надеждой присоединиться к ней. Тео не думает, что когда-либо снова встретит такого человека, как Элизабет Поттер. Казалось, она не могла устоять перед тем, чтобы устроить хаос в классе Снейпа, и Тео был уверен, что она притворяется неуклюжей только для того, чтобы у нее был предлог ронять вещи и поднимать шум. Он был новичком в таком понятии, как дружба, но ему это очень нравится. Конечно, они все еще напряжены друг с другом, она может быть слизеринкой, но она еще и Девочка-Которая-Выжила. Она должна была знать, где сейчас находится хотя бы Тео, но об этом до сих пор не упоминалось. Поттер ничего не знает о Самайне, и он единственный, кто должен объяснить ей все. Удивительно, что ее даже не смущают разговоры о темной магии или даже о самом Темном Лорде. А потом она спрашивает Флинта, как проводить Старые Ритуалы, и Тео никогда не был так прав ни в чем, как в отношении Элизабет Поттер. Эта девушка не просто нарушает правила. Она меняет игру.***
Блейз никак не ожидал, что на него набросится глупый гриффиндорец, когда он будет гулять по замку в одиночестве. Он ушел с синяком под глазом, разбитой губой и ушибленным эго, и когда он, спотыкаясь, вошел в гостиную, все, чего он хотел, это лечь спать. Вместо этого Поттер встала, и если бы Блейз увидел адское пламя в ее глазах, когда она требовала от него имени. Он рухнул на диван, когда она вылетела из комнаты, и они с Тео обменялись настороженными взглядами. Его нервозность только возрастает, когда Поттер возвращается за десять минут до комендантского часа с легкой озорной улыбкой на лице. Когда она подошла, чтобы сесть рядом с ним, она казалась более расслабленной, чем за последние несколько недель, и Блейз беспокоится о том, что она сделала, чтобы успокоить насилие, которое покоилось внутри нее. А потом все они узнают, что Кормак Маклагген находится в больничном крыле. Заклинание дало обратный эффект и удалило все кости из его пальцев, неприятное это было дело. Когда мальчик замечает Элизу в холле тем утром, он бледнеет, как будто увидел самого дьявола, и Блейз, честно говоря, понятия не имеет, что чувствовать. У него никогда не было отца, который заботился бы о нем, он даже не знал, кем он был. Его мать любила его, но его мать любила много вещей, любила много разных мужчин, что обычно означало, что Блейз был в конце очень длинной очереди. Она любила его так, как любят домашнего питомца, он получал лакомства за хорошее поведение, но все остальное было забыто. Но эта девчонка, взглянув на его окровавленное лицо, решила отправить кого-нибудь в больничное крыло в отместку, и, черт возьми, ему от этого стало лучше. Эмоциональность сердца могла подождать.***
— Что ты хочешь на Йоль? — спросила Элиза однажды, когда они отдыхали в гостиной — Я никогда раньше не занималась всем этим. Блейз оторвался от своего занятия, он пытался закончить сочинение по защите, и обменялся встревоженными взглядами с Тео. Это не первый раз, когда Элиза упоминает о своей далеко не лучшей жизни. Когда Блейз впервые узнал о приюте, ему пришлось сдержаться, чтобы не броситься прямо к Дамблдору и не ударить его по крючковатому носу, как дикий маггл. — Что ты имеешь в виду, Элиза? — спросил Тео в надежде, что на этот раз она предложит больше, чем просто «детский дом ужасен» или «однажды я сломала ребенку ногу, потому что он пытался проникнуть в мою комнату». Интересная информация, но не совсем то, что он искал. — Мне никогда не было для кого покупать подарки, или наоборот, — сказала она, как будто это не было одной из самых душераздирающих вещей, которые они когда-либо слышали. — Мы будем рады всему, что ты нам подаришь, Элиза, — ободряюще сказал Блейз. Элиза, очевидно, не понимает, что ее слова душераздирающие, и Блейз решает сделать ей лучший подарок, какой только сможет. Он рад, что поступил именно так, когда получает свой собственный подарок. Волк с герба его дома гордо смотрит на него, стоящим на страже его прикроватного столика. Маленький волк заставляет его чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо.***
Тео чувствовал, что у него вот-вот разовьется аневризм, потому что Элиза просто не переставала задавать вопросы. Не было даже обычных вопросов, все вопросы были очень сложными и касались незаконных тем. Тео справлялся с этим, как мог. То есть он вообще плохо справлялся. Он и Блейз стали отправлять Элизу к Фоули и бежать, пока еще могут. Однако Элиза не просто задавала вопросы о сомнительных областях магии, она, казалось, поставила перед собой задачу узнать о нем и Блейзе все, что могла. В тот день, когда она спросила о матери Тео, он встал из гостиной и ушел. К счастью, Элиза не обиделась. Той ночью она сидела рядом с ним на диване и нежно держала его руку в своей. — Я никогда не буду заставлять тебя говорить об этом, Тео, — тихо пробормотала она, — но я всегда рядом, когда тебе понадобиться собеседник. Тео спросил, не хочет ли она сыграть в шахматы, прежде чем расплакаться.***
Когда они рядом с Элизой, легко забыть, что каждый день на Слизерине — поле битвы. И их мир никогда не может длиться долго. Когда Тео услышал, что третьекурсники хотят напасть на Элизу, он тут же потянулся за палочкой. Третьекурсники против первокурсников? Это было нелепо. Но Элиза не позволила им вмешиваться. Она приказала им отступить, и Тео мог только смотреть, как она стоит лицом к суду. Мог только наблюдать, как она побеждала. И когда она силой воли заставила Розье поклониться, Тео вспомнил сказки на ночь, которые ему рассказывал дедушка. О слизеринце, с таким контролем над магией, что было страшно. О мальчике с темными волосами и холодной улыбкой, перед которой люди склонялись к его ногам. Глядя на Элизу, когда она потребовала суд младших классов для себя, он подумал, что наконец понимает, что имел в виду его дедушка.***
~ Дафна некоторое время наблюдала за Элизабет Поттер, и не могла сказать, что была удивлена, когда девочка, наконец, взяла верх над младшими курсами. Но она была удивлена, когда ее туда приняли. Насколько Дафна знала, у нее не было желаемых навыков, она хороша в сплетнях, но и Блейз был хорош в этом. Она наследница Гринграсс, но все в Слизерине были наследниками кого-то. Она просто еще одна чистокровная девушка, которой суждено выйти замуж за того, кто больше заплатит. И поэтому она не могла понять, почему кто-то вроде Элизы Поттер смотрит на нее и видит что-то стоящее. Но Дафна все равно согласилась, потому что Элиза была единственной, кто могла привести ее куда-нибудь, кроме свадебного алтаря и особняка, полного детей. Так что Дафна высказывала свое мнение на их заседаниях и вела себя более уверенно, чем чувствовала. Она учила Элизу косметическим чарам, передающимся от матери к дочери в каждой семье, и не обращала внимания на то, как ей было грустно, когда она поняла, что это был самый близкий опыт, который Элиза когда-либо получала. Чем больше времени шло, тем больше Дафна чувствовала себя самозванкой. Тео был умным, его ум был острым, и в течение нескольких недель он составлял план на случай непредвиденных обстоятельств для всех идей Элизы. И Блейз был великолепен, он повышал их имидж, он очаровывал и потворствовал разговору, точно знал, что сказать, чтобы распространить слухи по замку или сохранить что-то в секрете. И она, Дафна, просто Дафна. Все эти мысли посещали ее однажды ночью, когда она сидела в гостиной. Уже поздно, и никого нет, Дафна позволила себе заплакать, а потом Элиза сидела рядом с ней. Элизабет не любит прикасаться к людям, она заметила это за последние несколько недель. Она вздрагивала от объятий, напрягалась, когда рука Блейза ложилась ей на плечи, но все же теперь она протянула руку и взяла руку Дафны в свою. Она выглядела смущенной, но это не помешало ей остаться с Дафной. — А теперь ты мне скажешь, что случилось? — сказала она мягко. И Дафна сказала. Когда ее признание было совершено, Элиза просто сидела с ней, пока она не перестала плакать. И когда ее щеки высохли, Элиза начала говорить. — Тебе не нужно ничего мне предлагать, Дафна, ты мой друг, и одно только это делает тебя особенной в моих глазах. И однажды ты возьмешь мир штурмом, я просто знаю это. Так было с Элизой Поттер. Она говорила с тобой, и тебе оставалось только принять ее слова как истину. На следующий день Дафна села за стол, чувствуя себя увереннее, чем за весь год. Тео и Блейз бросают на нее понимающие взгляды, а она лишь ухмыляется в ответ. Наконец-то она нашла здесь свое место. И она не позволит ничему его разрушить.***
Блейз и раньше знал страх. Его мать убивала своих мужей, он знал, что значит жить с убийцей. Он знал страх всякий раз, когда его мать представляла нового «отчима», знал страх, когда его мать готовила им обед, и задавался вопросом, не сегодня ли тот день, когда она решила, что хочет нового наследника. Но Блейз не думал, что познал истинный страх, пока не увидел Элизу Поттер, маленькую, крошечную Элизу Поттер, чуть не убивающую человека в гостиной Слизерина. Она легко справилась с этим, и он, наконец, увидел насилие, которое она скрывала от них. Он наконец понял, как она выступила против Темного Лорда в прошлом году и победила. Блейз знал, что никогда полностью не поймет Элизу. Он говорил с ней достаточно долго, чтобы понять, что она чувствует себя другой. Видел, как она наблюдает за ними, когда они притягивают друг друга для объятий. Знал, что она считала себя монстром. Поэтому, когда она заняла свое место королевы Слизерина, Блейз подошел к ней и положил руку ей на плечо, потому что знал, что она больше ничего не примет, и попытался без слов сказать ей, что все в порядке. Она не понимает этого прямо сейчас, что они знают, кто она, и они все еще готовы стоять с ней. Но однажды она поймет, он просто должен продолжать показывать ей.***
Даже захват Слизерина Элизабет не может помешать проведению уроков, и поэтому всем им все еще приходится страдать от обучения Локхарта. Единственное, что делало уроки сносными, — это сама Элиза. Блейз немало посмеялся над комментариями, которые она нацарапала в своих учебниках. — «Стая упырей, я сомневаюсь, что Локхарт сможет победить даже стаю гусей.» «Кто редактор этого человека? Я хотела бы поговорить с ним, немного вежливой беседы, а может быть, даже использовать эти оскорбительные книги в качестве дубинки — и тогда, возможно, их перестанут печатать. «Фальшивое количество заклинаний: 36, надежда на человечество неуклонно уменьшается» В одном примечательном случае Локхарт попросил Элизу сыграть «беспомощную девушку», когда воспроизводил свои книги. Возможно, это был лучший урок в жизни Блейза. — Теперь Элиза! — сказал Локхарт перед классом — Йети приближается к вам, и вы кричите о помощи. — Ааааа, — сказала Элиза ровным и монотонным голосом, — пожалуйста, помогите мне, мистер Локхарт, этот Йети может разорвать меня на части, — шутливо процитировала она, бросая отчаянные взгляды на Тео. — Побольше энтузиазма, пожалуйста, Элизабет. Блейз сомневался сможет ли Элиза стать еще менее восторженной, но ей все равно как-то удалось. В конце концов Локхарт сдался и отправил ее обратно на свое место, вместо этого позвав Гермиону Грейнджер. Элиза пнула Тео, когда он начал смеяться над ней.***
Когда они узнали, что Дамблдор пытался исключить Элизу, Дафна пришла в ярость. Она немедленно начала предлагать решения, чтобы раскрыть действия директора. Начать клеветническую кампанию или пойти в школьный совет, но Элиза не слушала ее. Вместо этого она снисходительно улыбнулась, как будто знала что-то, чего не знала Дафна, и мягко отмахнулась от своих опасений. Было очевидно, что Элиза не позволит ей сражаться за нее, поэтому вместо этого она заботилась о ней другими способами. Она следила за тем, чтобы Элиза ела на завтрак что-то еще, кроме клубники, и делала перерывы в их планировании. Дафна совещалась с старостами по внутренним вопросам до того, как Элиза успевала это сделать, украла у нее стопки эссе, чтобы помочь их проверить. Что угодно, лишь бы облегчить ее бремя. Дафна знала, что Элиза известно то, что она делает, но останавливаться она не собиралась. Так что Дафна продолжала, зная, что ее старания оценены по мягкому прикосновению, по чашке чая, ожидающей ее за столом именно такой, как она любит. Это тихая крепкая дружба, и Дафна ни за что не откажется от нее. Она, Блейз и Тео начинают строить планы о том, как взять на себя больше обязанностей Элизы, и вскоре они охватывают весь факультет. Элизу больше не беспокоят мелкие ссоры или мелкие несущественные вопросы, и если кто-то что-то говорит об их королеве, с ними разбираются быстро и тихо. И Дафна не уверена, было ли это благодаря их усилиям или чему-то еще, но Элиза вскоре казалась счастливее. Она больше обращалась к ним, шутила, смеялась и улыбалась. А потом Малфой заставил Элизу раскрыть свои способности змееуста остальной школе, она не могла поверить, что это был мальчик, за которого ее хотели отдать замуж. Дафне не терпелось причинить ему какой-нибудь вред, и она знала, что Блейз и Тео чувствовали то же самое, но вместо этого Элиза приказала им уйти в сторону. На следующий день Малфой сидел с ними и Элиза, позволила себе забыть обо всем, что произошло. Дафна не была такого же мнения. Она, Блейз и Тео загнали Драко в угол в общей комнате, пока Элиза была в спальне, вероятно, делая записи в дневнике, о котором, как она думала, никто из них не знал. Драко нервно смотрел на них, и Дафна тихо и недвусмысленно давала ему понять, что если он когда-нибудь сделает хотя бы одно движение, чтобы навредить Элизе, то они этого так не оставят. Драко поспешно кивнул в ответ, а Дафна улыбнулась, весело спрашивая, готов ли он сыграть в шахматы. Она знала, что Элиза считала себя монстром, но в Слизерине все они были устроены немного иначе, чем остальные.***
Драко не ожидал, что его так легко примут при Элизе. Как хорошо, подумал он однажды за завтраком. Было приятно знать, что у тебя есть люди, на которых можно положиться, приятно знать, что по крайней мере рядом с ними он мог сбросить маску. Он легко вписался и обнаружил, что среди неудачников Элизы он нашел настоящих друзей. Он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Но для отца Драко его счастье не имело значения. Общение с Поттер разочаровывало Малфоя, а Драко вел себя постыдно. Но Драко знал, что на самом деле, дело было не в этом. В конце концов, Элиза была наследницей дома Блэков, и хотя деньги Поттеров считались новыми деньгами, они все еще были влиятельными чистокровными людьми. Нет, это потому, что Поттер уничтожил их Лорда, а его отец всегда ставил Волдеморта выше фамилии. Но Поттер была полукровкой и была самой могущественной во всем их факультете. Так что, возможно, его отец ошибался в отношении чистокровной идеологии, возможно, он ошибался во многих вещах. И поэтому Драко отказался ехать домой на Йоль, в то время как его отец был полон решимости отругать его за то, что он «очерняет» фамилию. Он просто сказал всем, что они ссорятся, но все, похоже, все равно все поняли, даже если не задавали ему вопросов. Была поздняя ночь Рождества и Элиза заговорила об этом. — Знаешь, я бы не винила тебя, — рассеянно сказала она, глядя в огонь, — если ты хочешь уйти сейчас и избавить свою семью от разочарования. Я бы поняла, — ее голос был мягок, не выдавая никаких эмоций, и сердце Драко сжалось. — Я Малфой, — сказал Драко, не обращая внимания на то, как тихо он звучал в пустой гостиной, — но я и Блэк. Тут она, наконец, повернулась и посмотрела на него широко открытыми ярко-зелеными глазами. — А это значит, что ты тоже моя семья, — заявил он и увидел, как на ее лице появилась широкая счастливая улыбка. — Кроме того, — сказал он, напыщенно шмыгая носом, пытаясь смягчить тяжелую атмосферу в комнате, — Малфои не кланяются никому, даже друг другу. Элиза швырнула подушку ему в голову, и Драко со смехом откинулся назад. Он может быть в разладе со своей семьей, но он нашел новую здесь, в Хогвартсе.***
Драко оторвался от росписи ногтей Дафны, когда услышал, как Элиза начала говорить. Он понятия не имел, когда Дафна начала заставлять его красить ей ногти, но знал, что каждое воскресенье они оба сидели за журнальным столиком, пока Дафна сплетничала, а Драко рисовал. Драко докрасил последний ноготь и настроился на разговор. — Общественность должна знать, что Дамблдор сделал с этой школой, — прокомментировал Тео с дивана, к которому прислонился Драко. — Они должны, но как? — задумчиво сказала Элиза. — Коварный план? — спросил Драко, пока все смотрели, как Элиза смотрит в никуда. — Конечно, — ответила Дафна, размахивая ногтями.***
— Пэнси Паркинсон, — сказал Снейп, и Тео почувствовал, как его сердце резко упало. Наследник Слизерина привел в комнату одну из своих. Тео почувствовал себя плохо. — Куда ты идешь, Элиза? — нервно спросил Тео, увидев, что она встала с решительным выражением лица. Он молился Богине, чтобы она не собиралась делать то, что он думал. Тео не знал, как долго они все там сидят, не знал, как долго он метался по комнате в бешенстве и беспокойстве. Дафна уже плачет в углу, а Драко крепко держит ее, и на его лице задумчивое выражение. Никто из них не говорит. Вместо этого они ждут, и у Тео возникло ужасное ощущение, что они ждут кого-то, кто никогда не вернется. В нем бушует бешеная энергия, и ему хочется знать, куда ушла Элизабет. — Прошло три часа, — сказал Селвин с мрачной покорностью в голосе. Это прозвучало как похоронный звон, и Тео пришлось с трудом сглотнуть ком, застрявший в горле, а Дафна снова всхлипнула. А потом открывается дверь общей комнаты и появляется Элиза. — Пэнси в безопасности, — сказала она, как будто именно поэтому Тео чуть не расплакался. Она покрыта грязью, слизью и бог знает чем, ее руки тряслись, и она выглядела усталой, и Мерлин, неужели она всегда была такой маленькой? Тео врезался в нее, заключая в свои объятия, и подумал, что может расплакаться от того облегчения, которое испытал. — Никогда больше так не делай, — строго сказал он и крепче сжал ее, когда она тихонько рассмеялась. Он еще не знает, что она на самом деле сделала, но эта история вызовет у него еще один сердечный приступ. Но того, что Элиза жива и цела в его объятиях, сейчас было более чем достаточно. Обо всем остальном он позаботится позже.
