Слуга дьявола.

      Чем руководствовался мой мозг, когда я искал уличный фонарь в полтретьего ночи? Пожалуй тем, что мне просто не хватало адреналина и развлечений последние две недели. Те самые, за которые из-за большого объема учебы, первых зачётов в новом учебном полугодии и отсутствии времени с моей личной энергоснабжающей станцией мы виделись от силы пару раз.       Мне удавалось встретить Жаклин разве что в коридоре во время перерывов, и то, при виде учебника в ее руках, было даже немного боязно приближаться к ней. Судя по серьезному выражению лица, она им могла хорошенько так зарядить прямо в мою голову, поэтому я лишь здоровался с ней и шёл дальше. Да и желания гулять не было: погода стояла как никогда отвратительная, снег то таял, то замерзал, было холодно и как-то противно в общем.       И, признаться честно, было одиноко даже в собственной квартире, где я и так по жизни проводил время в изоляции от людей. Но за три месяца я так привык к внезапной нестабильности в монотонности серых будней, что иногда хотелось разбавить их яркими красками в лице Мур. Да, я скучал и боялся признаться в этом самому себе, но скучать от страха думать о ней не переставал.       Мне казалось, будто где-то не со мной ходила часть меня. Тот самый кусок души, который отвечал за эмоции и веселье, как недостающий пазл, я приобрёл не по своей воле, и без него всецелый «я» был уже не собой. Скучно было, раньше я никогда не ощущал себя тоскливо, когда, например, сидел за столом и сочинял или читал книги. Сейчас такие моменты становились особенно занудными, мне даже голос ее слышался:       «Ну ты и зануда, пупсик, до дыр уже зачитал этот учебник!»       Пупсик. Когда я слышал это, представлял своё лицо по-идиотски тупым с улыбкой больного человека. Хотя со стороны я себя не видел, возможно, именно так и выглядел. В любом случае гораздо лучше проклятого «Оси», которое от неё звучало как-то чересчур мило. Меня в дрожь бросало, я же не знал, с каким отношением ко мне она меня так называет. Может, издевается, как Фрэнк, хочет подколоть, как бы за больное задеть или просто так, без какого-либо умысла это делает. А может, уменьшительно-ласкательная форма подразумевает под собой…что?       Жаклин Мур могла бы кого угодно позвать на ночную прогулку, но выбрала почему-то меня. Снова. Я знал, что у неё много друзей и знакомых, таких же, как и она сама по характеру и интересам в жизни, тогда зачем было звонить мне восемь раз подряд в полвторого ночи, думая, что в это время я ещё не сплю?       Сейчас это уже было неважно, сейчас я стоял на автобусной остановке недалеко от академии, грея руки и дожидаясь ее прихода. Зачем-то она попросила взять с собой фонарь, якобы у неё нет такого, или батарейка села — я так и не понял, потому что, хм, как ни странно, спросонья мало что соображал из ее потока речи! Уткнуться носом в мягкую подушку не перехотелось до сих пор, металическая лавка на остановке так и манила обнять ее замерзшими руками, но за спиной я услышал хруст и приготовился к атаке.       — Чего один гуляешь по ночам, не страшно?! — как и ожидалось, Жаклин запрыгнула мне на спину, снося на пару шагов вперёд. — всякие психи с ножами караулят, вдруг и тебя порежут?       — Псих психу рознь, Жаклин, ты же придёшь на помощь, — констатировал факт я, опуская девушку на землю. — к чему такая срочность погулять?       — Ну… — наигранно задумалась Мур, прикладывая палец к подбородку. — соскучилась, может.       — Соскучилась? — ухмыльнулся я, прищуриваясь.       — Ага, по пупсику, а не тебе, не обольщайся, — фыркнула Жаклин, издеваясь, но в шутку, конечно же. — идём!       Понимать ее стало определённо легче после той ночи моего дня рождения. Неудивительно, наверное, ведь мы поставили на уши весь Лондон, а на следующий день в выпуске новостей все-таки показали въехавший в кусты автобус. И вроде мы просто повеселились, погуляли, как обычно, и даже не говорили особо друг с другом, но общение будто вышло на новый уровень.       Я ощущал себя гораздо комфортнее с Жаклин нежели раньше. Раньше я боялся в ее сторону посмотреть и два слова связать, теперь я смотрел четко в ее глаза и даже шутил, бывало, хотя делать этого не умел. Но она почему-то смеялась, и, видимо, ей самой проще стало взаимодействовать со мной. Хотя Мур никогда особо не задумывалась о своём поведении по отношению ко мне, но я не слепой и видел, что ей было будто бы тяжело понять, с какой стороны подойти ко мне.       Теперь она рубила с плеча, не задумываясь, и победно краснела, когда у неё выходило вызвать на моем лице улыбку.       — Куда мы сегодня пойдём? — поинтересовался я, на самом деле, не особо волнуясь по этому поводу, потому что уже привык к странным предложениям с ее стороны.       — Сразу говорю, что тебе идея не понравится, но ты не можешь так просто бросить меня одну на произвол судьбы! — Жаклин остановилась и развернулась ко мне лицом, строго тыкнув пальцем в мою грудь. — не бросишь ведь?       — В зависимости от идеи. — я пожал плечами, ловя осуждающий прищур чёрных глаз.       — Нет, сначала скажи, что не бросишь!       — Ладно, не брошу, — отмахнулся я. — говори уже.       — Мы идём в академию!       Пойду-ка я домой…       — Три часа ночи, Жаклин, академия за-кры-та! — удивлению моему, как и всегда, не было предела. — зачем нам идти туда, там даже делать нечего.       — Вау, Оскар, да ты делаешь успехи! Уже оцениваешь наши возможности в местах прогулки! — радостно воскликнула Жаклин. — в академии круто ночью, никого нет, и она в нашем полном распоряжении! Я часто там бываю и столько новых мест нашла.       — Камеры и охрана — это для тебя шутка? Жаклин, если нас…       — Если нас, если нас… Бла-бла-бла! — закатила глаза Мур, активно жестикулируя. — нас никто не заметит, если мы будем вести себя тихо.       — Ты и тихо?! — рассмеялся я тут же, даже сам не понимая, почему. — Жаклин, на двухэтажном автобусе тихо в академию не въедешь!       — Ты что, намекаешь на то, что я сумасшедшая? — прищурилась Мур, явно понимая, что разговор этот просто шутка, хотя доля правды в нем тоже имеется.       — Я не намекаю, а прямым текстом говорю, что ты иногда перебарщиваешь с эмоциональностью.       — По-моему, тебе это нравится, пупсик, — пожала плечами Мур, как ни в чем не бывало, а я затих и смутился. — я везучий человек, даже если к охраннику со спины подойду и заору в ухо, он подумает, что я — приведение, и убежит. Так что нам нечего бояться, Оскар, в этот раз ключи тырить не придётся, у меня есть дубликат!       Что она там дальше говорила, пока шла за здание к одному из запасных выходов, я не слушал. Зато прекрасно слышал внутренний голос, кричащий мне о том, что, кажется, мое отношение к Жаклин уже даже она сама прекрасно понимает, а я — нет. Нет, не то, чтобы мне нравится ее эмоциональность, просто с Мур весело, и все.       Как никогда прежде весело особенно сейчас. Боже, она идёт передо мной, смеётся над чем-то своим, песню какую-то напевает, а я смотрю ей в спину и не перестаю умиляться. Как маленький ребёнок вприпрыжку, с шилом в заднице и планами на покорение мира! Они с Холли ну совершенно одинаковые, может, потому я с Жаклин и общаюсь.       Впрочем, откинуть сейчас мысли в сторону было очень даже кстати, потому что мы подошли к входу, и Жаклин понадобилась помощь. Дверь, на удивление Мур, оказалась заперта, и даже дубликат ключа не помог нам открыть ее. По всей видимости, из-за того, что пользовались ей редко, что-то заело в замке, и мы минут пятнадцать по очереди ковыряли скважину в надежде, что кому-то повезёт.       Повезло мне, ключ все-таки повернулся, а Жаклин задумчиво ухмыльнулась, наблюдая за действиями моих пальцев. И мы оказались внутри здания с задней его части. Не знаю, куда точно шли, коридоры везде были абсолютно одинаковыми, а в темноте было сложно разобрать местоположение, но я доверял тому, что Мур бывала здесь часто и знала наизусть план строения. Хотя спокойнее от этого не становилось.       Ночью академия непроизвольно нагоняла ужас. Да и днём в некоторых уголках казалось, что ты главный герой фильма ужасов, но сейчас в позднее время это особенно подтверждалось мурашками на коже. Темно, тихо и холодно. Я настолько привык к жёлтому освещению и звукам игры на инструментах, что по пути слышал, будто в залах звучит музыка.       Особенно когда мы спустились куда-то по лестнице и оказались в подвальной части здания, я отчётливо услышал визг смычка по скрипке, даже дёрнулся в сторону, привлекая внимание Жаклин.       — Ты чего? — удивилась она, насмешливо закатывая глаза.       — Послышалось, не бери в голову… — отмахнулся я, переводя дыхание.       — Не факт, Оскар, ой не факт…       Ну вот и все, она снова начала издеваться надо мной! Я бы тоже мог напугать ее, как она меня, но я сам боялся настолько сильно, что, если бы предложил теорию, что здесь водятся призраки, быстрее Жаклин в штаны наложил бы.       Завернув за угол, Жаклин остановилась на месте и посветила фонариком вперёд, чтобы убедиться в чем-то, в подробности чего я вдаваться не хотел. Я стоял за ней, чувствуя, как что-то дышит мне в спину, но, оглянувшись, никого не увидел, и просто принял тот факт, что спятил от страха. Читал же когда-то, что если ночью в темноте долго смотреть в зеркало, начнёт казаться, что кто-то стоит за твоим отражением. Так и сейчас, я просто боялся.       Я заорал!       — Что это?! Что это?! Что это?! — отпрыгнув на метр вперёд, я выбил фонарь из рук Жаклин.       — Угомонись, это крыса! — нахмурилась Мур, поднимая предмет и, заодно, пихая меня в плечо.       — Ненавижу крыс! Зачем их вообще создали?!       — Тебя спросить забыли, — раздраженно фыркнула Мур. — крысы — милейшие на планете создания, между прочим, самые нетребовательные!              Не удивлюсь совершенно, если она дома крыс разводит! Как можно любить этих страшных, бешеных существ?!       Видимо, придётся полюбить, потому что в этой части здания, куда мы пришли, их было достаточно много. А где мы, собственно, оказались, я так и не понял. На стенах узких коридоров висели картины, которые в темноте я рассмотреть не смог, но почувствовал, что им больше ста лет и каждая на меня глядела мертвыми глазами. Запах стоял пыльный, плесневелый даже, этим местом явно давно не пользовались, разве что хлам под ногами в виде коробок и чего-то ещё непонятного намекал на то, что подвал этот использовали в качестве склада ненужных вещей.       И вот мы остановились перед какой-то дверью, и Жаклин, не задумываясь, надавила на ручку. Та со скрипом медленно открылась, и изнутри помещения прямо в наши лица ударил промерзлый воздух. И снова, кажется, послышался звук скрипки, на что Мур попросту не обратила внимание, а я напрягся, но сказать ничего не смог из-за восхищения.       Потому что Жаклин включила один единственный прожектор, светящий с такой силой, будто им часто пользовались, что я вначале зажмурился, а потом распахнул глаза и пришёл в немое удивление. Мы оказались в огромном старинном зале в двадцать рядов, оркестровой ямой и сценой, по обе стороны от который висел хорошо сохранившийся занавес. Царящая пустота нагоняла ощущение неполноценности зала, не хватало зрителей и музыкантов, и красота искусства, вложенного в дизайн помещения, передалась бы с двойной силой.       — Ну как тебе? — улыбнулась Жаклин, замечая мою реакцию.       — Это… — а у меня слов не было, чтобы описать восхищение. — очень красиво… Что это за зал?       — А ты разве не знаешь? — Мур не в шутку удивилась. — про ту самую легенду?       Жаклин была уверена, что я не знаю какую-то легенду, но все равно наиграно схватилась за сердце и упала на сидение в первом ряду. Я же сел рядом, только сейчас ощутив, как сильно устал за наш короткий путь.       — Какой из тебя отличник, позирующий на доске почёта рядом с директором, если ты не знаешь эту историю? — нахмурилась Мур, осуждающе покачивая головой. — мда…тяжелый случай.       — Я учусь, а не верю во всякие там легенды. Если это очередная страшилка, то это просто выдумка творческих студентов, не более. — заумно заявил я, получая намеренно громкий смешок от Мур.       — Раз ты так уверен, что это глупая страшилка, может ты и звук скрипки не слышал, когда мы перед дверью встали? — прищурилась Жаклин, и мне внезапно стало страшно.       Я не говорил ей, что слышал что-то, а тем более скрипку. Стало быть, она тоже слышала и только сейчас решила окончательно меня запугать. И может, я действительно никогда не верил в подобные истории, которые вроде бы должны нагонять ужас и страх, но сейчас произошло с точностью наоборот. Мне стало интересно.       — Нет, не слышал, — пожал плечами я, сделав вид, что она говорит глупости. — не морочь мне голову, Жаклин, я не ведусь на детские страшилки!       И именно в этот момент где-то что-то обязательно должно было хрустнуть, чтобы я подскочил с места и отбежал в сторону! Жаклин, конечно, с моей реакции посмеялась, правда, и сама напугалась, оборачиваясь назад. Благо кроме нас на сидениях никто не сидел, хотя уже можно было подумать, что в зале мы не одни.       — Ну-ну, — ухмыльнулась Жаклин, когда я перевёл дыхание и сел на место. — ты обидел их своими словами, теперь они мстят.       — Кто мстит, Жаклин?! — спохватился я. — не неси чушь, тут никого нет!       — Ну, с одной стороны, души умерших студентов действительно — никто, но… — начала девушка, но я машинально схватил ее за руку, перебивая.       — Что?..       — Вот если бы ты меня сразу начал слушать, а не выпендривался своим бесстрашием, сейчас бы заваливал кучей вопросов!       — Ладно, рассказывай уже.       — Не буду, ты испугаешься и сбежишь. — Мур сложила руки на груди, показательно отворачивая голову.       — Не сбегу, Жаклин, я же сказал, что не брошу одну. — а я своими словами, кажется, должен был заставить ее повернуть голову обратно, но она сделала это не сразу, а только улыбнулась вначале.       Мур пожала плечами а-ля «ты сам на это согласился, Оскар» и направила на мое лицо фонарь, чтобы убедиться, что это точно я сижу рядом с ней. Свет единственного работающего прожектора направлялся только на сцену, зрительский зал из-за не доходящего луча оставался в полумраке. От того, когда Мур подсветила своё лицо снизу фонарем и позвала меня, я от неожиданности увиденного дёрнулся, хватаясь за сердце.       — Не делай так, пожалуйста…       — Ну уж нет, пупсик, иначе ты не до конца прочувствуешь атмосферу… — улыбнулась Мур, начиная. — если ты знаешь, академию основали в 1904 году, но из-за войны достаточного внимания самому строительству не уделили. Не до этого было, да и сам понимаешь, в те времена такие сооружения, тем более подземные, на опыте ещё изучены не были, и возникли некоторые проблемы.       Жаклин встала с места и ушла в сторону, спрятавшись за занавесом. Я сначала напрягся, подумав, что мне вообще померещилось, что Мур была тут со мной, но она внезапно вынырнула уже на сцене, рассматривая потолок над оркестровой ямой.       — Шли месяца, все было прекрасно, академия процветала, набирала обороты среди желающих стать музыкантами, и все бы ничего, если бы не один студент, поступивший не по своему желанию. — прищурилась Мур, следя за моей реакцией.       — Это и есть страшная легенда? — насмехнулась я, понимая пока только то, что история равна бреду.       — Этого студента, Оскар, спустя два года обучения заставили принять участие в мероприятии, на котором, как многие говорят, была сама королева, — серьезно покачала головой Жаклин, внезапно направляя фонарь на своё лицо. — и перед выходом он поклялся, что свою игру на флейте в этот день не закончит, и не закончил.       — По-тихому сбежал, прервав концерт? — прищурился я, догадываясь, что так оно и есть.       — Нет, пупсик, прямо на оркестровую яму упал потолок и убил двадцать студентов сразу же, — твердо заявила Мур. — после этого зал закрыли, и больше им никто не пользовался с тех пор.       Мне стало не по себе от осознания, что здесь произошло на самом деле. В каком ужасе были люди, когда внезапно посреди концерта обрушился потолок, разом уничтожив жизни молодых ребят. Наверняка и академия сильно пострадала после случившегося, потерпев поражение в набирающейся популярности. История звучала не особо устрашающе в точки зрения паранормальных явлений, как обещала Жаклин, но, кажется, она ещё не собиралась заканчивать.       — Первое время зал держали открытым, чтобы люди могли приходить в него день траура, но… — присев на сцене и свесив ноги вниз, Жаклин прищурилась в мою сторону. — как-то раз ночью охранник услышал игру оркестра прямо отсюда, пошёл проверить и бесследно исчез. Так было и с теми из сотрудников, кто когда-то переходил дорогу тому самого студенту, видимо, проклявшему этот зал. За два года после трагедии пропали ровно двадцать человек, Оскар, больше такого не было.       — Господи, какой ужас… — поверить никак не мог, что в этой академии, где я учился каждый день, когда-то произошло такое. — бедные студенты, они же были совершенно не при чем…       — Да, Оси, теперь среди осведомленных студентов ходят разные слухи, но все, как один, говорят, что часто слышат музыку отсюда. То ли просто прикидываются, чтобы всех напугать и заодно выпендриться перед друзьями, то ли это правда, — пожала плечами Мур, закидывая ногу на ногу. — я бывала в этом зале с Виви, но ничего не слышала…       Жаклин продолжала рассказывать мне что-то, и я слышал ее голос, но сути уловить не мог. Видел, как двигаются ее губы, как она болтает ногой взад-вперёд, и мимика ее… Боже, эта харизматичная девушка одной улыбкой своей сражала наповал, как она сводила брови и морщила нос, посмеиваясь с чего-то. Я будто смотрел на живую картину с изображением настоящего изящества в ее лице.       — Жаклин, спой для меня. — самопроизвольно вырвалось из моего рта.       Прежде чем я успел осознать, что говорю, и сто раз пожалеть, Мур не переставала говорить, но резко замолчала, уставившись на меня удивлёнными глазами. Я вжался в сидение в надежде на то, что она не расслышала мою просьбу, но внутренний голос твердо стоял на своём. Я хотел услышать ее голос.       — Что? — прыснула в насмешке Жаклин. — нет, Оскар.       — Почему? — прищурился я, принимая некий вызов уговорить Жаклин на это.       — Потому что нет! Все! — но она игру не поняла. — я говорила тебе, что терпеть не могу выступать на сценах, а ты меня просишь сейчас спеть тебе?!       Мур явно разозлилась и даже поднялась на ноги, собираясь уйти со сцены в зрительный зал.       — Но ты ведь говорила, что не можешь петь перед большой публикой, а перед тремя экзаменаторами легко! А я тут вообще один, — пришлось начать давить, иначе ничего бы не вышло, хотя и так не выходило. — тем более ты слушала, как я играю на скрипке, а мне возможность услышать твой голос не предоставила.       — И? Тебе это так интересно? — бросила Жаклин, закатывая глаза. — я пою, как все, если так хочешь послушать, чего ни разу в бар не приходил в пятницу?       А действительно, чего это я? Даже как-то и не помнил, что она там выступает. Точнее помнил, один раз Жаклин прислала мне фото своего образа перед выходом на оценку, но я как-то не понял, если честно, для чего было то откровенное платье. Засмотрелся на то, как идеально оно сидит на ней, подчеркивает талию и сочетается с цветом глаз. Наверняка на сцене в свете софитов она смотрелась шикарно.       — Я не хожу по барам, ты же знаешь, Жаклин.       — А я не пою на сценах, хотя бы когда не хочу этого делать! — твердо заявила Мур, не собираясь менять своего решения.       Проще было отстать от неё, но что-то ударило меня в голову, буквально заставляя ни на секунду не переставать действовать. Мы достаточно хорошо знакомы, чтобы я мог узнать чуточку больше о ней, в том числе и услышать ее голос. Мур постоянно пела себе что-то под нос, но расслышать четко не       удавалось никогда.       Поэтому я встал с места и направился к сцене. Поднялся по ступенькам, прошёл мимо Жаклин, принципиально задев ее плечом, ушёл за кулисы. Мур позвала меня, но я не обратил внимания, молча и равнодушно выполняя задуманное. Найти скрипку в завалах подвального зала, где разве что крысы бывали, оказалось задачей не из простых. Множество коробок, паутины и мусора — единственное, что я видел, пока на глаза не попался протертый кожаный футляр.       Пора и мои желания исполнять.       — Ты должна мне желание, Жаклин. — твердо заявил я из-за кулис, открывая футляр. — если ты, конечно, не забыла. А если забыла, можешь идти домой, но я останусь здесь до тех пор, пока ты не выполнишь его.       — Зачем тебе это?! — крикнула со сцены Мур, а я все-таки разобрался с замком на футляре и увидел совсем старую скрипку.       — Затем, что это мое желание, причина которого значения не имеет. Просто хочу, вот и все.       — Просто хочу… — спародировала меня Жаклин с кривой рожицей, присаживаясь на край сцены. — попробуй заставь!       И попробую, и заставлю. Почему-то я был уверен в том, что убедить ее будет легко, и не ожидал, что она почему-то не захочет петь. В баре же пела, в чем тогда была причина ее нежелания делать это сейчас? Во мне?       — Я недавно слышал одну хорошую песню, и она почему-то ассоциируется у меня с тобой, — заходя издалека, я вышел из-за кулис, протирая корпус запылённой скрипки. — знаешь, бывает, какая-то совершенно никчемная вещь может начать напоминать тебе о каком-то человеке. Видишь ее или слышишь, и сразу в голове имя появляется, лицо…       — Очень красиво, Оскар, но ты меня этим не подкупишь. — твердо установила Жаклин, отворачиваясь в зрительный зал.       — Ну и ладно.       Ни черта не ладно, она уже начала раздражать своим поведением! Я не требовал, даже не просил ничего сверхъестественного, просто спеть — неужели это такая большая проблема?! Уже сам вскипел до такой степени, что просто встал посреди сцены, положил скрипку на плечо и начал играть мотив мелодии той самой песни.       И получалось более чем ужасно, стёртые струны и так на соплях висели, а под напором поломанного смычка рвались ещё больше. Звук скрипел, получался будто в фильмах ужасов, где загнанного в подвал музыканта должна была самым жестоким образом убить Жаклин Мур. Но вместо этого она запела.       Я краем глаз увидел как ее губы в профиль приоткрылись, и она прикрыла глаза, будто утопая в словах песни. Чистый голос без единой фальши звучал сначала совсем тихо, я едва слышал его за оболочкой игры музыкального инструмента, в которой сам и находился. Но Жаклин вдруг дернула головой в мою сторону, настойчиво посмотрев в самые глаза, и запела громче. Увереннее, словно расслабилась и перестала бояться не пойми чего, напевала хорошо знакомые строчки «counting stars».       Эту песню я когда-то заслушал до дыр, но почему-то забыл про неё. А когда случайно вспомнил — проходил мимо ресторанчика на первом этаже жилого дома — первое, о чем подумал, о Жаклин. Смысл слов, может, был и не в этой девушке, но атмосфера самого звучания полностью передавала ее энергетику и образ, и я невольно представлял, как она, такая смеющаяся и свободная, бежит вприпрыжку куда-то вперёд и зовёт меня.       Сейчас она сидела на краю сцены и пела для меня, болтая ногами. А я стоял позади и играл для неё, усердно справляясь с управлением скрипкой. Было сложно, мелодия получалась корявой и будто неровной, не такой скользкой, будто ноты льются сплошной рекой, а, я бы даже сказал, ужасающей. Но Жаклин своим превосходным голосом перекрывала некрасивое звучание скрипки, помогая инструменту совладать с собой.       И я взглянул на зрительный зал, в голове представляя, будто он переполнен людьми, слушающими наш дуэт с замиранием сердца. Дуэт, да, именно так! Звучный, понимающий друг друга без слов! Идеальная команда в лице Жаклин Мур и Оскара Бартона, напрочь забывшая обо всем на свете до самого конца мелодии и последнего слова.       — Неплохо вышло… — улыбнулась Жаклин, вдруг поднимаясь на ноги и подходя ко мне поближе. — если бы не скрипка.       — Да, она видимо очень давно никем не использовалась, вот и… — смущенно закрутил инструмент в руках я.       — Все так оправдываются, пупсик… — усмехнулась Жаклин, и я кажется, понял, о чем она говорит, и специально надулся. — да ладно тебе, я же шучу!       — Ну-ну, раз так, то в следующий раз я поставлю на мосту возле себя охрану, и она будет отгонять всех шутов по имени Жаклин Мур, — пожал плечами я, убирая скрипку в футляр. — а то, понимаешь, как на мосту меня слушать, так это нам нравится, а как я хочу, так скажем, замотивировать тебя спеть, так это фу, Оскар, ты ужасный музыкант!       — Ты сейчас реально злишься или просто выпендриваешься?.. — неуверенно поинтересовалась у меня Жаклин.       Я же просто рассмеялся, так намекая на то, что в моих словах правды не было, и она выдохнула, усмехаясь тоже. И может быть в этот момент мне стоило сделать шаг ей навстречу, ведь стояли мы всего лишь друг напротив друга, но я не смог, нет, я не понял, зачем мне что-то делать?       Жаклин уставилась в мои глаза, будто ожидала чего-то, даже не шевелилась, лишь сдерживала лёгкую улыбку своих губ, а я просто улыбнулся ей широко и склонил голову.       — Может, прогуляемся? — и совершил первую ошибку.       — Ага.       Ага. Боже, она с таким лицом это произнесла! Все мышцы ее вмиг окаменели, Мур развернулась к ступенькам и спустилась со сцены, подзывая меня за собой и сгребая наши вещи с сидений первого ряда. И что я сделал не так? Или что-то не сделал…       Прежде чем мы вышли из зала, Жаклин погасила прожектор и оглянула помещение. Я застыл в проходе, боясь один выходить в темный коридор, но и взглянуть на зал, может, в последний раз тоже смелости не хватило. Хотя сейчас я игру инструментов уже не слышал, все равно на душе было неспокойно: будто кто-то следит за мной, смотрит в спину и проклинает за то, что я жив, а он — нет.       — Пошли, — помахала рукой Мур, удаляясь в сторону лестницы. — посидим на улице немного и по домам.       Слава богу завтра ожидался выходной день, и я мог позволить себе компенсировать ночной недосып утром. Потому что сейчас спать не хотелось вообще, я не представлял, как уснуть, когда снова окажусь дома в своей постели. Если окажусь, конечно, учитывая то, как мы пробирались через старый хлам в подвале, постоянно цепляясь за все углы.       И благо наверху хоть какой-то свет был. Двери в кабинеты на ночь оставляли открытыми, от того лунный свет пробирался через окна и попадал в длинный коридор, по которому мы крались, как мышки, чтобы не создавать шум в области слуха охраны. Он сидел на главном входе, достаточно далеко от нас, ищущих по памяти запасной выход, но я знал, что охранником он был отменным. За восемь лет его работы ни одна муха просто так в окно не залетала — только по пропуску и через металлоискатель.       — Эй, ты там уснул что ли? — шепнула в стороне Жаклин, привлекая мое внимание.       Я взглянул на неё и подошёл ближе, оказываясь в одном из кабинетов, где обычно собирались все преподаватели на время перерывов между занятиями. И Жаклин сейчас, как одна из них, сидела за столом, ковыряясь в ящиках.       — Что ты делаешь? — невзначай поинтересовался я.       — Ищу рекомендацию Фрэнка, хочу немного приукрасить март, — ухмыльнулась Мур, не отвлекаясь от своего дела. — имеешь что-то против?       — Это неправильно, Жаклин. Как бы он не относился к тебе, связывать личное с учебой не стоит.       — Ох, Оси, мне совершенно плевать, как он относится ко мне, я уже все потайные комнатки в его раздутом эго знаю, — Жаклин закатила глаза, доставая на стол папку. — а вот за тебя руки чешутся отомстить, негоже быть троечником и отличника обижать!       Нет, я знал, что когда-то у меня появятся проблемы благодаря Жаклин, но не так быстро и точно не с Фрэнком! Остановить Жаклин не было возможным, пока я обдумывал ее повод отомстить за меня, она уже калякала не пойми что в чужой рекомендации, и было поздно запрещать ей делать это. И страшно, что потом Фрэнк сделает со мной, если подумает, что виновником являюсь я?       А если узнает, что это была Жаклин? Что сделает с ней, убьёт? Судя по их взаимоотношениям, они на дуэли одновременно убьют друг друга ещё когда решать будут, кто первый из револьвера стрелять будет!       С другой стороны, как он вообще догадается, кто приписал ему пару неудовлетворительных оценок, если он вообще свои оценки не знает и никогда не интересовался ими? У него десятки приятелей, над которыми он издевается, а подумать на меня, прилежного ученика, которому такие ужасы творить не свойственно, сможет только тогда, когда все подозреваемые будут убиты, а после первого его уже посадят, и он до меня не дойдёт.       — Что, уже не так стыдно за эту шалость, да, пупсик? — усмехнулась Жаклин. — приятно все-таки создавать другим проблемы?       И себе тоже, что очень уж в лице Жаклин!       — Я все равно считаю, что это неправильно, — пожав плечами, я прошёлся по кабинету до окна, выглядывая на улицу и возвращая внимание Мур. — он, может, гнилой человек, но в мою учебу никогда не лез.       — Хорошо, ты можешь дать ему подзатыльник в отместку, если тебя не устраивает более безопасный способ поставить его раком, Оси, — заумничала Жаклин, рассматривая своё творение. — идеально! Пара недель отработок по вечерам ждёт его, нечего зад на диване за приставкой просиживать!       Жаклин слишком резко вскочила со стула, машинально отпихивая его назад прямо в бок узкого комода, заставленного наградами преподавателей. Золотые статуэтки зашатались, звеня друг об друга на всю академию, и в следующую секунду с грохотом повалились вниз! Я спохватился, но не успел поймать ни одной, только зацепился ногой за ножку стола и полетел вперёд, благо Жаклин, что от испуга замерла на месте, вовремя схватила меня за руку, не давая упасть лицом на пол.       Громкий гул разрядил тишину в кабинете и растянулся не несколько секунд, пока награды раскатывались в разные стороны, ударяясь о мебель. Казалось, в этот момент нас обоих оглушило резкой звуковой волной, мы взглянули друг на друга в панике, дожидаясь, когда шум затихнет, и так и остались стоять в ступоре, когда грохот прекратился, а вместе с тем где-то ещё совсем вдалеке послышались шаги.       — Черт, он услышал… — прошипела Мур, виновато закусывая губу. — надо прятаться!       — Куда прятаться, тут нет ничего! — нахмурился я, разводя руками.       Мне никогда не было так страшно, как сейчас. Сердце даже заглохло, чтобы не шуметь и не мешать прислушиваться к шагам охранника, которые становились все ближе и ближе, и мурашек на коже все больше и…       — Сюда! — воскликнула Жаклин, схватила меня за руку и потянула за собой.       Мы подбежали к небольшому шкафу, стоящему в самом дальнем углу кабинета. Перед ним возвышался огромный стеллаж с книгами, от того его было плохо видно, тем более в темноте, но Жаклин нащупала ручки, распахнула дверцы и влезла внутрь. Я нехотя последовал за ней, желая на самом деле провалиться сквозь землю, но дверцу за собой прикрыл.       — Сиди тихо! — указала Мур, прикладывая палец к губам. Тело окутал жар от страха и духоты в тесном шкафу. Прямо над нами висела некоторая одежда преподавателей, стоял жуткий резкий запах женских духов вперемешку с мужским одеколоном, отчего становилось сложно дышать. Даже глаза слезились, я проморгался, вглядываясь в лицо Жаклин. Но четко видно его не было, зрение ещё не до конца привыкло к темноте, разве что блеск в глазах несложно было различить в тени лица.       — В другую сторону пошёл что ли?.. — задумалась Мур, подглядывая в щелочку между дверцами.       Я тоже хотел выглянуть наружу, чтобы точно убедиться, что охранник не понял, откуда именно исходил шум, но не смог из-за того, что места не хватало даже на миллиметр сдвинуться. И так ноги прижал к груди, упираясь копчиком в ботинок Жаклин. А она ладони на мои колени положила, видимо потому, что больше руки деть некуда было, и непроизвольно впилась ногтями в кожу, что даже через штаны чувствовалась острая боль.       — Не царапайся! — буркнул я шепотом, кивая на ее руки.       Мур закатила глаза и намеренно схватилась ногтями за ткань, зато хотя бы кожу больше не трогала.       — Так?! — съязвила она.       — А что ты возмущаешься?! — не выдержал я в ответ. — мы, между прочим, по твоей вине тут сидим! Не надо было вообще идти сюда, ушли бы на улицу спокойно, и ничего бы не было!       — Охренеть, Оскар, пошёл бы домой, раз так хотелось! — нахмурилась Мур, снова специально впиваясь ногтями в мои колени.       Я зашипел от боли, жмурясь и ругаясь про себя. Что она вообще себе позволяла?! Проще было прямо сейчас вылезти из шкафа и сдаться с поличным, чем сидеть тут с ней и терпеть ее выпады.       — А вот и пойду сейчас! — заявил я, приоткрывая дверцу.       — А ну стоять! — но Жаклин снова захлопнула ее, выставляя перед моим лицом руку. — если ты сейчас вылезешь, тебя точно увидят, и мало не покажется.       — Если я сам сдамся, за чистосердечное признание облегчат статью! А может, я вообще смогу договориться, и охранник отпустит меня без жалоб директору?       — Договориться, серьезно? — тихо рассмеялась Жаклин. — ах, Оскар, ты такой наивный… Сиди тихо, и проблем не будет!       — Уже есть…       Видимо из-за нашего чересчур яростного, хоть и шёпотом, диалога охранник услышал шорохи в кабинете для преподавателей и направился прямиком сюда. Я увидел луч фонаря в коридоре, заглядывающий в каждый зал, и напрягся. Сердце застучало в два раза быстрее прежнего, даже боль в области ног ушла на второй план.       Лишь бы не нашёл… Лишь бы я сам сдался!       — Я выхожу!       — Не смей!       Жаклин на меня такими глазами посмотрела, что я даже в темноте увидел, как на чёрных радужках расширились ее зрачки от злости. Она буквально зашипела на меня, как змея, и закинула свою ногу мне чуть ли не на плечо, огораживая от выхода.       — Только попробуй пошевелиться, Оскар, я подожгу шкаф вместе с тобой!       И именно в тот момент, когда в кабинете, в котором мы и сидели, появился свет от фонаря и послышались шаги, Жаклин закрыла мне рот ладонью. А я затаил дыхание, борясь с внутренним голосом, требующим выходить с поднятыми кверху руками.       Нет, нам определённо стоило прямо сейчас вылезти из своего укрытия и сдаться! Пока не поздно, пока нас за шкирку не схватили и не вытянули из этого чертова шкафа!       Но Жаклин точно никуда не торопилась! Сидела себе спокойно и прислушивалась к шагам за дверцей, закрывая мне и себе рты ладонями, а я уже закипал от страха и злости, и непонимания, как оправдываться вообще перед директором, когда нас найдут!       Промычав в очередной раз в женскую ладонь, я уже подумывал даже укусить ее, чтобы руку свою убрала, потому что и без того в тесном шкафу дышать было нечем, а она и рот, и нос зажала, сама того не понимая. Или понимала и намеренно держала ладонь так, чтобы я задохнулся, умер и не орал?..       — Ты можешь заткнуться?! — прошипела Мур, резко убирая руки. — нас из-за твоего жалобного воя найдут быстрее, чем по следам!       — Знаешь, что?! — также шепотом рыкнул я. — ты как хочешь, а я вылезаю!       Приняв попытку встать, я провально свалился обратно на пятую точку, потому что Жаклин схватила меня за штаны и не дала уйти. И я уже готов был начать орать во весь голос, понимая, что никаких других способов выйти из-за неё я уже не найду, но Мур просто схватила меня за голову!       — Не так быстро, Клайд, у нас ещё есть две минуты, пока они заряжают винтовки!       И она просто притянула мою голову к себе, прижимаясь к губам. Я опешил, но не сразу, только когда распахнул глаза и увидел ее ресницы на таком максимально близком расстоянии, кажется, ощутил поцелуй на своих губах. Нисколько не говорящий ни о чем, Жаклин просто предприняла попытку заткнуть мой рот любым способом и выбрала тактику, предвещающую мне более быструю смерть, чем от пятидесяти пуль.       Прямо в сердце, сделавшее сальто в груди и с грохотом свалившееся на дряхлый пол шкафа. В этот момент нас точно должны были услышать, но мои уши заложило, и я сам не слышал ничего вокруг. Кроме пульсации в висках, которые Мур своими пальцами продавливала до костей черепа, крепко фиксируя голову. Я никогда ещё не ощущал такой мощный ступор, как сейчас. Только чувствовал, как крепко ее холодные губы прижимались к моим губам, и видел ее закрытые глаза.       Она не жмурилась — ей не было противно. Она отчего-то приоткрыла рот и задела мою нижнюю губу языком, а я, скорее машинально, в точности повторил действия за ней, что стало спусковым крючком. Неловкое движение моих губ Жаклин подхватила своими, полностью забирая управление на себя. Я не умел делать то, что она творила с моими губами и разумом, но бесцеремонно скользил своим языком по ее, доверяя ее контролю.       Никто никогда не целовал меня и тем более так чувственно, отдавая всего себя мимолетной нежности и, может, ещё несильно, но вспыхивающей страсти. Мои губы потерялись в ее губах, они буквально перестали быть моими — она умело захватила их в плен, утапливая в привкусе табака и мяты.       Ее губы сминали мои, мои руки оказались на узкой талии, расслабляя наши затёкшие тела в более удобной позе. Жаклин ладони с моих щёк не убирала, я терпеть не мог порезы от бритвы, но царапины ее ногтей с гордостью носил бы на своём лице, как шрамы, украшающие мужчин.       Блаженство ли это или смятение ударило в голову? Я и подумать не мог, что мой первый поцелуй произойдёт вот так вот — в темном, тесном шкафу, пропахнувшем вековой пылью, с той, кто держала меня в области «дружбы», а сейчас сама с напором целовала в самые губы. В душу, пропахнувшую сладостью ее духов.       Только что три месяца дружбы с грохотом свалились на землю, как фонарь из рук охранника на выходе из кабинета.       Жаклин отстранилась первая, я понял это по холоду в районе губ и поднял веки. Она смотрела на меня исподлобья напуганными глазами, будто переваривала случившееся только что и сама ничего не понимала. А я не понимал только, почему она сейчас выглядела не так, как всегда. Мур должна была рассмеяться, пошутить про мою неуклюжесть или отмахнуться, ссылаясь на то, что только так можно было заставить меня замолчать, но она лишь голову опустила, то ли стыдясь за свой необдуманный поступок, то ли смущаясь.       — Извини…это было лишним… — нахмурилась Жаклин, поджимая губы.       Я не знал, как правильно повести себя, потому что не ожидал ни поцелуя, ни такой реакции с ее стороны. Она сама устроила его и сама пожалела, а я боялся лишнего сказать, чтобы не разочаровать ее и не напугать.       — Жаклин, все в порядке, правда… — по-доброму улыбнулся я, дотрагиваясь до ее плеча.       А Жаклин будто током ударило, она резко дернулась и отстранилась от меня на ещё большее расстояние, боясь посмотреть мне в глаза. И я напрягся, почему-то не понимая, что сделал не так.       — Кажется, он ушёл, — но она меня проигнорировала, вылезая из шкафа. — пойдём по домам.       Умело перевела тему, а заодно и меня уколола в сердце. Боже, какой я идиот, что повелся на этот…поцелуй! В голове не укладывалось: я и она, мы вместе с ней делаем что-то, что на дружбу совсем не похоже! Я вообще наши взаимоотношения считал простым общением — так, видимся пару раз в неделю, по ночам изредка гуляем без повода и в шкафу целуемся. Отлично!       Жаклин, не дожидаясь меня, подкралась к двери и выглянула в коридор. Я же издалека увидел, что света от фонаря уже не было, а значит, охранник давно уже ушёл обратно на свой пост. Только легче на душе от этого не стало совершенно — наоборот, в грудь залился свинец, утяжеляя ее в сотню раз. И так сильно захотелось открыть грудную клетку, вынуть сердце и остудить его, жалкий кусок металла, чтобы не обжигал сильнее, чем тот поцелуй.       Пришлось самому себе пощечину лёгкую дать, чтобы не думать сейчас ни о чем лишнее. Жаклин поманила меня рукой и молча вышла в коридор, направляясь к нашему запасному выходу. Я поплёлся за ней, желая услышать ее голос, смех, пение себе под нос — да что угодно, лишь бы не молчала, потому что от тишины с ее стороны становилось в разы страшнее!       Что было у неё на уме сейчас? Очевидно то, что и у меня. Грызущий нервы стыд, ноющее волнение, что волосы выдрать хочется! Зачем, просто зачем мой мозг проснулся от позднего ночного звонка?..       — Аккуратно, не споткнись. — кивнула на порог Жаклин, выходя на улицу.       И вот опять она потухла, будто фитиль ее энергии холодный уличный ветер задул. Или мое нервное дыхание?.. Мне было неловко не то, что смотреть на неё или сказать что-то, я не мог пересилить ощущение ее присутствия рядом. Мне казалось, что ее руки все ещё лежат на моих плечах, а губы, опухшие то ли после поцелуя, то ли потому, что она уже пять минут подряд нервно кусала их, все ещё касаются моих.       Наверное, теперь-то мне и стоило провалиться сквозь землю, но я просто сказал:       — Жаклин, я могу проводить тебя до дома? — подступив на шаг ближе к девушке и с надеждой заглянув в ее глаза.       Кажется, по одному моему выражению лица можно было понять, что у меня в грудной клетке поджигают ниточку фейерверка. И пока она ответит, ждут: рванет он в мою голову, разнося череп в щепки, или все-таки распространится разноцветными искрами счастья по нервам.       — Можешь… — едва улыбнулась девушка, тут же пряча нос в шерстяном шарфе.       Мы повернулись по направлении ее дома, и мне стало совершенно плевать, сколько нам было идти. На автобусе, чтобы сократить время дороги, или пешком, чтобы окончательно убить в себе все силы. Мы шли и шли, все прямо и прямо, раскидывая грязь носами ботинок, ловя ушами звуки просыпающегося города.       Я впервые шел точно рядом с ней, а не плёлся сзади, как это обычно и было. И внутри меня второй Оскар Бартон плясал от счастья под дудку чувств, что все ещё остались в сознании после поцелуя. Мне было плохо и хорошо, стыдно, неловко и радостно. Я изредка кидал взгляд вбок, где шагала Жаклин, думая о чем-то своём. Я даже знал, о чем, но сказать что-то не решался.       Жаклин явно пожалела о том, что позволила себе сделать, тем более по отношению ко мне. И да, мне отчего-то становилось обидно, что ее реакция оказалась именно такой — будто этого шага и не было. Или она просто не хотела напрямую говорить, потому всем видом мне показывала, что вспоминать этот момент больше не стоит. Никогда.       — Мы пришли. — внезапно отрезвила мой затуманенный мыслями разум Жаклин, остановившись возле жилого дома.       — Так быстро, я даже не заметил… — неловко протянул я, засовывая руки в карманы.       — Да, я живу недалеко от академии, и мы шли минут десять.       Снова повисла неловкая пауза, снова ни я, ни теперь и она не знали, что говорить. Я оглянул дом с крыши до фундамента, пытаясь найти хоть какое-то предназначение глазам, которые так и рвались взглянуть на чужое лицо.       — Хорошо погуляли сегодня, было весело, особенно в… — начал я, резко меняя ход мыслей. — в подпольном зале. Ты красиво спела, кстати.       — Спасибо, ты тоже хорошо сыграл и…       Целовался?..       — И даже на старом инструменте получилось отлично! — улыбнулась Мур, заводя руки за спину.       Ну да, именно это я и имел в виду…       — Можем повторить как-нибудь, — пожал плечами я. — ну, я имею в виду, песню…эту или другую, как хочешь. Если не хочешь, не будем, я не настаиваю…       — Давай завтра подумаем, ладно? Спать хочется жутко, голова не соображает, — нахмурилась Мур, всем видом показывая, как она устала. — спокойной ночи!       — Пока… — а я послушно махнул рукой, опустив голову и исподлобья наблюдая, как Мур направилась в подъезду. — Жаклин!       Девушка повернулась ко мне лицом, а я застыл в немом вопросе, не в силах заставить самого себя задать его.       — Что, Оскар? — позвала меня Мур, улыбнувшись.       — Я ни о чем не жалею, слышишь?       Я совершил большую ошибку.       — Я тоже.       Тем, что отпустил ее сейчас.       И влюбился.