Слуга дьявола.

Жаклин.

      Шумная музыка оглушающе хлопала по перепонкам, подстраивая пульсацию крови под заводящий ритм популярных треков. Их тут включали постоянно — никто из посетителей не знал ни исполнителя, ни слов, ни даже названия, но все, как один, раскрепощено крутились в самом центре танцевальной площадки и плевать хотели, под что им выплёскивать скопившуюся энергию.       Свободные люди свободны в решении, что им делать. Как танцевать, сколько выпивать — именно в таких ночных местах их истинное «я» и раскрывается. И я тоже саму себя обрела когда-то именно здесь, за этим столиком в самом углу многоголосого зала.       В этом Богом забытом баре я первый раз оказалась в пятнадцать лет, когда в очередной раз поссорилась с отцом и сбежала из дома, поклявшись больше никогда туда не возвращаться. Была дурой, да, ну что взять с пубертатного возраста, когда каждое слово старшего по статусу и возрасту звучало хуже предательства, и, казалось, весь мир был настроен против тебя одного. Никчемного подростка с единственным желанием поскорее стать взрослым и самостоятельно распоряжаться своей жизнью.       Наверное, если бы не мой самоуверенный пыл и гордо вздернутый от обиды подбородок, я бы и шагу не ступила на территорию пьянства и разврата. Меня воспитывали девушкой прилежной, образованной и культурной, и мало кто мог себе даже не секундочку представить, что по ночам я вместо крепкого сна в обнимку с плюшевым зайцем толкалась между потными телами и кидала со сцены одежду в заведённую мною же толпу.       Я со ступенек носом вниз летала пару раз, когда управляющий обвинял меня за несовершеннолетие, но продолжала уверенно орать, что всех засужу-посажу, если меня — Жаклин Мур, на минуточку, не пустят в заведение для взрослых! Пришлось даже пойти на крайние меры, и сегодня тот самый законопослушный парень крутился в зале и все подмигивал мне в надежде, что что-то у нас с ним все-таки получится. А мне оставалось только томно отводить взгляд, делая вид, что все пять лет нашего общения мы стабильно раз в неделю не просыпались в одной постели.       Местечко развратное, уж точно не для тех, кто привык в ресторанах с бокалом дорогого шампанского обсуждать деловые вопросы. Всюду смеялись мужики с пивными животами, бабы их ластились к пузатым кошелькам, а сами глазки строили соседним столикам, за которыми другие точно такие же противные мужики полуголых официанточек за знатные части тела лапали. Не самая приятная картина, впрочем, это их дело, и возмущаться уж точно не стоило. Разве что за подругу, слюни на которую, если честно, уже даже у меня самой текли. Выделяющаяся своей красочностью девушка на приятные комплименты всем разом отгибала средний палец, но юбочку чуть ниже так и не опускала, ведьма.       С Вивьен мы случайно познакомились два года назад и, конечно, по совершенно банальной причине. Просто не поделили парня. Точнее, это он никак не мог определиться, в чьих трусах ему уютнее пребывать, а мы с ней глотки друг другу грызли, пока он в стороне считал очки. Этакая напыщенная коза раздражала меня абсолютно всем. Манерами, голосом, внешностью, поведением по отношению ко мне. Девочка с нелегкой судьбой, решившая, что весь мир теперь ей обязан, и меня под себя подстраивала, чуть ли не ноги заставляя ей целовать. А я терпела и спокойно ждала, когда ее наконец-то переедет камаз, или тот самый парень, из-за которого она сбежала из Рима, на белом коне прискачет за ней в Лондон и навсегда заберёт обратно.       А пока его никак не было, я хотела ее просто убить. Потом появилось нестерпимое желание уничтожать ее долгой, мучительной смертью, вырывая по одному рыжему волоску из чрезмерно эгоистичной головы, но, в итоге, мы просто напились в одной ночью в баре и нечаянно переспали. И конечно, договорились не вспоминать об этой нелепой ситуации, благодаря которой стали лучшими подругами, будто знали друг друга всю жизнь и ходили на один горшок. Хотя первое время было стыдно смотреть ей в глаза, но сама Вивьен наоборот благодарила меня за то, что я дала ей глоток свежего воздуха, переросший в новую жизнь.       — Черт, эти уроды опять распродали все орехи… — нахмурилась она, падая на соседний стул. — они когда-нибудь поймут вообще, что двух коробок на пятничную ночь не хватает?!       — Угомонись и скажи спасибо, что мартини не с водкой, как в прошлый раз.       Вивьен развалилась в кресле и буквально с первого раза опустошила весь широкий бокал на высокой ножке, показательно громко отставляя его в сторону и принимаясь оглядываться по сторонам.       Вообще изначально идея отдохнуть в баре предназначалась для меня самой и другого человека, а не веснушчатого лица с нахальным прищуром лисьих глаз. Я долго думала, стоит ли делать такой резкий шаг по отношению к тому, кто должен был сейчас скромно сидеть на соседнем стуле и бояться каждого пьяного посетителя, как огня, но наплевала на все страхи и сомнения и все-таки позвала Оскара Бартона присоединиться к нашей скромной женской компании.       Он, конечно, сначала принялся оправдываться, мол, не умеет пить, а вдруг ему кто-то что-то в стакан плохое подольёт, и он проснётся на другом конце города. Но я заверила его, что если ему кто-то что-то и подольёт, то этим кем-то буду исключительно я, и в целости и сохранности довезу его до дома. Тогда он снова начал заливать мне в уши про учебу, что он три дня в себя приходил после обезьянника, и вообще раны ещё не зажили полностью, чтобы выходить на люди, и только когда я предложила ему взять с собой его друга, Оскар согласился.       Наверное, после всего того, что мы с ним вместе натворили его руками под моим чутким контролем, он уже просто напросто боялся оставаться со мной наедине.       А я-то как боялась…       — Классное место все-таки… — прервала мои мысли Виви, провожая взглядом молодого официанта за выполнением ее нового заказа.       — Только что ты орала из-за орехов, а теперь?.. — прищурилась я, зная, что она сейчас закатит глаза и цокнет языком.       — Здесь много других более симпатичных орехов, мурлыка! — воскликнула она мне в ответ, не переставая разглядывать людские тела.       Если бы два года назад мне кто-то сказал, что Вивьен О’Доннелл будет сидеть со мной за одним столом, я бы тут же подорвала ее на электрическом стуле и заодно сожгла бы еще и того идиота. Хотя и сейчас возникало такое жестокое желание по отношению к тому внимательному прищуру, которым она у меня во лбу прожигала дыру.       — Ты сегодня какая-то подозрительно счастливая, аж светишься… — хитро улыбнулась Вивьен, привлекая мое внимание. — сколько?       — Что сколько? — прищурившись, я отпила немного коктейля, выдерживая короткую паузу.       — Ну, не знаю, что там у тебя в жизни измеряется единицей «уписаться от счастья»? — усмехнулась девушка в ответ. — фунты, граммы…сантиметры?!       В этот момент, казалось, здание паба подпрыгнуло вместе с взлетевшей со стула Вивьен, и я сама напряглась от страха, прекрасно понимая, что лучше сейчас признаться ей во всем, иначе она своей реакцией спугнет Оскара, который вот-вот должен был прийти.       — Признавайся, кто повелся на сорок уколов от твоего бешенства? — вновь заговорила Виви, теперь уже серьезно усаживаясь на стуле в ожидании. — а, подожди! Дай, я сама угадаю!       И мне вдруг внезапно стало жутко не по себе. От страха, смущения, предвкушения или того, что я по-настоящему…влюбилась? Ах, если бы я сама знала, как описать трепещущих в животе бабочек от одной мысли о нем, я бы сейчас спокойно заявила прямо в лицо подруги его имя.       Но Оскар Бартон, о господи! Он настолько непонятный для меня человек, что я в лабиринте его образа уже запуталась. Вроде бы все началось с обычной дружбы, хотя, я бы даже сказала, простого общения. Ну, подумаешь, пару раз вытащила его погулять, хотя сама даже не понимала, почему именно его. Просто что-то тянуло меня за руки и за ноги попавлиниться перед ним, показать не привыкшему к такому парню, какая я вся такая неординарная личность, а потом…       А потом он играл на скрипке на мосту, и я сошла с ума. Будто он играл на моих стальных нервах, потихоньку расплавляя каждое волокно теплом своей искренности. Меня все вокруг считали на голову повернутой, а он таскался за мной по пятам и восхищался. Меня парни мечтали затащить в постель в первый день знакомства, а он мне в глаза смотреть боялся.       А потом я сама взяла и поцеловала его. На вопрос «зачем?» себе ответила: «не знаю, просто так вышло». Ну да, так вышло действительно случайно, какой-то мимолётный порыв эмоций, и мои губы оказались на его губах. С кем не бывает? Подумаешь, это ведь вообще ничего ещё и не значило.       Я, как настоящая идиотка, была в этом уверенна до тех пор, пока не переступила порог собственной квартиры в ту ночь, не сползла спиной по двери на пол и не разревелась. Так сильно, что мне стало обидно за саму себя, я ведь просто не понимала, что мое сердце требует на самом деле. Я слушала мозг, а он всегда был против меня и даже в этот раз не дал трезво оценить ситуацию.       Желание выбежать к Оскару на улицу и попросить прощение за то, что дала волю эмоциям, перемешалось с желанием продолжить начатое в шкафу — организм бессовестно заныл, потому что все ещё помнил его руки на талии. Он же ответил почему-то? Хотя не умел, я знала это и ощущала, но Оскар не остановил меня, не испугался сам, он спокойно позволил мне напрочь разорвать былую дружбу чем-то совершенно непонятным для нас обоих.       Наверное, я дала ему надежду на что-то большее, а сама посчитала этот серьёзный шаг ошибкой, и приняла решение исчезнуть из его жизни на какое-то время, чтобы четко дать понять — между нами ничего быть не может!       А почему?..       Я сама сделала этот шаг, сама дала зелёный свет и позволила влюбиться. Да, я видела по его глазам, что что-то значу для него, будь то просто увлечение или настоящие чувства, но Оскара мне всегда было легко читать, как открытую книгу, от того стало ясно: я дала ему ложные надежды.       И самой себе, потому что он просто взял и избил Фрэнка. Из-за меня. За меня.       Подумать только, отличник академии, пять лет подряд терпящий самые жестокие издевательства одногруппника над собой, довёл именно моего обидчика до больницы и сам весь избитый оказался в обезьяннике! Он не за себя заступился, а за меня!       И когда узнала причину их ссоры, я не сразу поняла, почему Оскар, услышав всю ту грязь обо мне, не принял решение навсегда выкинуть меня из своей жизни. Это было неправдой, но он же не знал точно.       Он же просто поверил настоящей мне, а не той, кем я могла показаться со стороны.       И вот тогда я, кажется, разобралась в самой себе, поняв, что запуталась ещё больше…       — Эй, ты вообще меня слушаешь?! — возмутилась Вивьен, заметив, что я летаю где-то в своих мыслях. — я тут тебе, между прочим, потенциальных женихов выбираю по твоей же просьбе! Ммм, тот паренёк из клуба в шляпе?       — Фу, нет, ты нормальная вообще? — отмахнулась я, игнорируя возмущения подруги. — он третий месяц в рехабе киснет, и долгов на восемь поколений вперёд.       — Тогда… Ник? — продолжила Вивьен. — он тебе все подливает и подливает каждый раз, а ты все пьёшь и пьянеешь.       — Два года назад я поняла, что он только за барной стойкой такой мачо.       — Охренеть…когда успеваешь только… — закатив глаза, вздохнула Ви. — так, ладно, я думаю…думаю, думаю, думаю… Да в твоём окружении столько мужиков, что можно неплохо заработать на их донорстве!       И впрямь, она, как всегда, была права. Не то, чтобы я была девушкой нарасхват, но мое поведение порой казалось другим легкомысленным и очень даже удобным для подката. Да я и сама частенько пользовалась своим влиянием на мужчин, но черту дозволенного количества не переходила.       С одним так вообще была покорной вдовой.       — Оскар. — и выпалила с полуслова, перебивая подругу, уже решающую, в какой банк мы поведём моих потенциальных женихов.       — Не, у него разве что мозги на вес золота, и дети скучные будут. — а она, кажется, не поняла, что я имею в виду.       — Ви, это Оскар! — нахмурилась я, возмущаясь.       — Где?! — подруга резко развернулась в его поисках среди толпы посетителей паба и уронила челюсть на пол.       Мне показалось, что Вивьен только что умерла и заново родилась. Или не родилась вовсе, а застряла где-то в небесах, судя по зависнувшему в моменте выражению лица. Она медленно повернула ко мне сначала голову, параллельно округляя глаза до небывалых размеров, потом и туловище, и с таким выражением лица уставилась на меня в ответ, что ещё чуть-чуть, и либо она сама на месте бы провалилась под землю, либо и меня с собой утянула.       — Погоди… — наконец, подала признаки жизни подруга. — тот самый Оскар, который на доске почёта своим интеллектом протер дыру в стекле на фотографии директора рядом?..       — Да… — начиная заливаться краской от непонятного ощущения в теле, протянула я.       — Который типо…ну, Оскар Бартон?.. — снова округлила глаза Виви от, видимо, слишком медленно доходящего осознания. — прям вот тот кудрявый красавчик со смычком вместо члена?!       — Вивьен! — уже не выдержала я ее давления, да и не самых адекватных предположений относительно человека, который, как никак, но все-таки мне нравится.       — Ясно, на его скрипке ты ещё не играла, — фыркнула девушка, закатив глаза. — ну охренеть просто, на самом деле… Я ожидала кого угодно услышать, но чтоб прям он!       Вивьен приложила ко рту кулак и прыснула в него со смеху, от чего дико захотелось запульнуть в неё ещё полным бокалом мартини, но вместо этого я просто махом выпила все до дна, готовясь к, по всей видимости, сложному разговору.       — Что тебя так сильно удивляет? — нахмурилась я в ответ на очередной смешок со стороны подруги. — да, я понимаю, странно, что я повелась на полную противоположность себя, но ведь на то они и противоположности, чтобы притягиваться, верно?       — Не спорю, солнце… — коротко улыбнулась Вивьен, от нервов не зная, куда деть руки. — просто…он как бы…ну и ты тоже, и вы вместе…это, знаешь…эм… Полная ахинея, короче!       Почему-то именно такой реакции я и ожидала услышать от Вивьен. Не то, чтобы она пыталась сейчас как-то задеть меня или оскорбить Оскара, нет! Я знала, что Вивьен поддержит меня в любом моем выборе, как делала это абсолютно всегда и во всех случаях. Просто я сейчас и сама даже понимала, насколько абсурдным выглядело все то, что Вивьен надумывала себе в голове про нас. Настолько разных людей, что даже сложно представить, что мы на одной планете вообще можем существовать.       — Я хотела с тобой посоветоваться вообще-то, а не выслушивать порыв идиотизма, приди в себя! — воскликнула я приглушенно, ощущая, как заметно алкоголь расслабил тело.       — Какие советы, Жаклин, ты хочешь от меня получить? — только усмехнулась Вивьен в ответ. — я в шоке, что ты в него втюрилась, он же…странный? Как минимум.       — Если ему не плевать на учебу, и у него есть в жизни определённые цели, которых он достигает, это не значит, что он странный, Вивьен.       Немного стало подбешивать поведение Виви, отчёт которому она уже не отдавала из-за количества выпитого алкоголя. И я уже успела сто раз пожалеть, что вообще решила сегодня затронуть эту тему! Да ещё и позвать Оскара сюда, чтобы познакомить наконец-то его со своей лучшей подругой, которая, кажется, в таком состоянии могла теперь еще и лишнего наговорить при нем.       — Да нет же, я не об этом, — отмахнулась Вивьен. — пусть учится дальше, кто ему не даёт, просто…он для тебя странный, понимаешь?       — Нет. — четко выговорила я, подзывая официанта.       — Блин, ну… — задумалась Виви, дожидаясь, когда я сделаю очередной заказ. — ты знаешь, Жаклин, что мы всегда говорили друг другу правду, и я хочу открыть тебе глаза…       Открыть глаза на что? На то, что я полная идиотка, влюбившаяся в человека, с которым нам не то, что не по пути, а вообще с разные стороны?! Я и сама это прекрасно понимала, от того уже которую неделю подряд мучалась, не зная, как правильнее будет поступить — подпустить его к себе и дать возможность судьбе самой распорядиться, что с нами делать, или целиком и полностью атрофироваться от его жизни?       Да я уже сделала выбор, когда позвала его на встречу!       — А ты вообще уверенна, что реально влюбилась в него?.. — издалека начала девушка, что я поняла по настороженному тембру голоса. — или ты просто пользуешься его наивность, что очень хорошо выходит, ведь он послушно бегает за тобой, просто потому, что боится тебе отказать?       Вивьен настолько резко и быстро выпалила свою мысль, что я на миг зависла в пространстве, разбирая каждое слово по отдельности и вникая в суть. Понять которую, как ни странно, не удавалось то ли потому, что не хотелось, то ли потому, что она была бредовой!       — Что ты имеешь в виду?.. — нахмурилась я, всерьёз начиная беситься с ее слов.       — Ну тебе же всегда нравилось манипулировать людьми, особенно теми, кем делать это было просто, а Оскар, как мне кажется, именно такой человек, и тебе это нравится, — пожала плечами подруга. — тебе нравится не он сам, а то, что ты молодец, раз можешь подстроить его под себя, понимаешь?       — Нет, потому что это полный бред! — возмутилась я чересчур громко, что пара за соседним столиком удивленно взглянула на нас, а я фыркнула в их сторону, пугая ещё сильнее. — думаешь, я не умею понимать свои же чувства?       — А разве когда-то такое было? Ты же не любила ни разу, а если кто-то и встречался на пути, то так, на непродолжительное время, я-то знаю.       — Я и тебя терпеть не могла, но почему-то трахнула, да? — прищурилась я.       — Я тебя умоляю, это должно было произойти рано или поздно, иначе мы бы убили друг друга, — а Вивьен закатила глаза. — а Оскар… Ну это же Оскар, Жаклин, он же вообще не для любви создан!       — И что, предлагаешь мне поменять курс на Купидона? — все меньше и меньше понимала ее я, и только больше и больше раздражалась. — я же не думала, что влюблюсь в него, Ви. Мы просто хорошо общались и гуляли, и все! А потом как-то так вышло, и я вдруг поняла, что он мне не безразличен…       — Он присвоил чехлу от своей скрипки имя в твою честь? — издевательски ухмыльнулась Вивьен. — или, может, о Боже! Нацарапал на скрипке твои инициалы?.. Действительно достойный поступок с его стороны, чтобы растечься лужицей…       — Он вообще-то Фрэнка избил, если ты не знала! — гордо заявила я, складывая руки на груди. — за меня заступался, так-то!       — Да ну нафиг… — округлила глаза Вивьен, по-глупому хлопая ресницами. — если ты держишь Оскара в заложниках, дорогая Жаклин, знай, что я тебя засужу! Он слишком хороший, чтобы ты так над ним издевалась…       — Твою мать, Вивьен, запишись на курсы психологии уже, а! — резко бросила Жаклин. — таких, как Оскар, тянет на экстрим, просто они сами себе в этом не признаются, потому что привыкли быть правильными из-за воспитания, но в глубине души они не против сами себе задницу порвать.       — Оскар себе заднице порвать может, только если на скрипку сядет, чтобы всем доказать, что талант его уже даже из жопы льётся! — заорала Вивьен, тут же замолкая.       А я выдержала паузу, которую как раз вовремя получилось заполнить ещё двумя бокалами мартини, и мозг поплыл уже очень заметно. Так тепло стало и приятно на душе, будто никаких проблем и не было. И я любила такое состояние больше всего на свете, но что-то все равно скреблось на душе.       Потому что любить любила даже больше.       — Я не издеваюсь над ним, Ви, он вообще не знает, что я к нему что-то чувствую… — вымученно вздохнула я.       Потому что уже устала бороться с внутренний голосом, который твердо стоял на своём и упорно доказывал мне, что я совершаю большую ошибку. Уже совершила тем, что взяла и так просто влюбила в себя человека, которому эта любовь к черту не нужна!       — Почему?.. — нахмурилась Вивьен, обеспокоено поглаживая меня по плечу.       — Не призналась?       — Да…       — Не знаю, честно…       Боялась за то, что будет дальше? Или просто не была до конца уверена в том, что мои чувства на самом деле окажутся взаимными? Не знаю, я не понимала Оскара от слова совсем, но в то же время легко видела его отношение к окружающей обстановке и людям, которые в ней пребывали. И я в ней пребывала, только не понимала, надо ли это ему…       — Знаешь, я тоже когда-то думала, что один человек меня ненавидит, а потом оказалось, что он меня любил все это время… — заметив, что я поникла, Вивьен придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.       — Но вы же в итоге расстались. — а я слегка улыбнулась, все ещё боясь затронуть неприятную для неё тему, которую она, вроде, уже давно отпустила, и заодно дотронулась до ее мягких волос, снова погружаясь в приятное удовольствие.       — Ну да, но я имею в виду, что тебе надо напрямую признаться ему, что все происходящее между вами для тебя не просто дружба, и только так ты поймёшь, что он сам думает на этот счёт, — продолжила Виви, наконец, адекватно изъясняя свои мысли. — может, ему правда интересно с тобой просто как с другом, учитывая ещё и то, что друзей-то у него не особо много, а может, он любит тебя, просто не признается, потому что боится…       Боится так же сильно, как и я? Вполне возможно, это же Оскар Бартон.       — Пока ты не спросишь сама, он первый шаг не сделает, — подытожила Вивьен, усаживаясь на своём месте ровно. — это же Оскар Бартон.       Вон там стоит в самом конце зала и выискивает наш столик глазами. Такой потерянный, немного напуганный шумной, непривычной для него обстановкой. И мнётся, как и я, боясь сделать шаг и встретиться со мной глазами. Только когда Вивьен подскакивает со стула, заметно махая руками в его сторону, Оскар наконец-то замечает сначала ее летающие во всему залу яркие волосы, а потом и мои совершенно незаметные, спрятанные в тени чёрные глаза, и меня прошибает током.       А он делает шаг мне навстречу.       — Привет… — робко поздоровался Оскар, подходя ближе к нашему столику.       — Привет… — а я свой же голос не узнала, когда встала с места и проявила знак вежливости, хотя, на самом деле, мечтала в этот момент проглотить собственный язык.       Оскар как никогда выглядел просто сногсшибательно, по крайней мере, лично для меня. В самой простой чёрной футболке, обтягивающей торс со всех сторон, я видела его, кажется, впервые, хотя когда-то уже оказывалась рядом, когда он был и вовсе без футболки, но черт… Я ненароком задержала взгляд на его крепких плечах, внедряя зрачки до самых мышу, и только когда он пошевелил рукой, чтобы отодвинуть себе стул, вздрогнула и поняла, что бессовестно разглядываю его на глазах у всех.       — Девчонки, привет! — внезапно выскочил из-за спины Оскара высокий парень, именуемый, кажется, Томом.       — А ты ещё кто такой? — а Вивьен сложила руки на груди, недоверчиво рассматривая незнакомого человека. — что-то не припомню, чтобы кого-то сюда звали…       — Я плачу за твои коктейли! — гордо заявил Том.       — Добро пожаловать в нашу скромную компанию! — и Вивьен растаяла.       Вообще, если честно, я только сейчас поняла, что не подумала, зачем мне звать их всех в клуб. Планировала ведь только Оскара, хотя и его тоже зачем позвала, теперь совершенно не понимала. Мне казалось, что это будет хорошая идея — сблизиться самим и заодно познакомить друг друга с друзьями, но я, как и всегда, вместо того, чтобы трезво оценить эту задумку, сначала ее исполнила, а потом ещё и напилась, чтобы трезвостью от меня и не пахло, а алкоголь как-нибудь за меня решил дальнейший план действий.       А он вообще ни черта не помог! Оскар из вежливости отодвинул мой стул и как истинный джентльмен дождался, когда я приму знак его внимания и поблагодарю за помощь, а я в этот момент внезапно протрезвела и все, что сделала, так это кивнула головой и скромно так, по-глупому даже, улыбнулась.       — Рада знакомству, Оскар, многого о тебе наслышана! — вдруг заявила Вивьен, видимо, решив помочь мне не превратиться в кусок плесени. — Жаклин так много о тебе рассказала, я даже не ожидала таких поворотов.       Боже, что она творит?!       Долбанув ее ногой под столом, я прикрыла лицо рукой и губами послала в самую глубокую задницу из всех, в которых она уже итак побывала, но подруга на это только закатила глаза, показывая, что все якобы нормально.       — Каких поворотов? — удивленно улыбнулся Оскар, поглядывая то на меня, то на рыжую идиотку.       Действительно, все очень даже нормально. За исключением того, что подо мной плавится стул!       — Да брось, все знают про Фрэнка, не скромничай! — радостно воскликнула Вивьен. — так ему и надо, на самом деле, надеюсь ты отдавил ему яйца, и он сдохнет от душевной боли, бедняжка…       — А, ну да, было бы славно, — улыбнулся Оскар, краснея хлеще меня. — но я не кичусь этим, было и было.       Это была очень-очень плохая идея собираться в баре…       — Было, было… — задумчиво прищурилась Вивьен, внезапно кидая на меня взгляд. — а я вот все думаю, до какой же степени надо было тебя из себя вывести, чтоб ты ему прям кулаком в морду и давай по земле катать?       — Не надо было плохо говорить о хороших людях. — пожал плечами Оскар, и моя голова самопроизвольно повернулась в его сторону, замечая на себе взгляд.       — Мда, жесть… — протянула Вивьен, поджимая губы.       Вывести Оскара на разговор оказалось гораздо сложнее, чем из себя, и Виви, кажется, начала перегибать палку дозволенного, даже не думая, что этим может сильно подставить меня. Хотя мне должно было быть все равно, она же просто хотела получше узнать его, как человека, но не обязательно было интересоваться им в том, что больше касалось меня!       — Оскар, пойдём, поможешь мне с бокалами? — буквально вскочив со своего места, когда Вивьен снова открыла рот, чтобы что-то сказать, спасла и себя, и Оскара я. — а то Клинт вообще про нас забыл с таким количеством заказов.       — Да, конечно. — пожал плечами он, направляясь за мной.       Мы отошли от столика и вышли в общую зону, пробираясь через толпу посетителей, часть из которых танцевала прямо в проходе из-за нехватки места на специально отведённой для этого площадке. И, как ни странно, оставшись с Оскаром наедине, мне стало чуточку легче почему-то. Как минимум не было страха, что кого-то опять потянет за болтливый язык, и его жертва просто сбежит домой подальше от нашей странной компании.       — Слушай, ты не обращай на неё внимания, ладно? — нахмурилась я, когда мы остановились возле барной стойки. — Вивьен немного…говорит много лишнего иногда, особенно когда выпьет.       — Все в порядке, Жаклин, правда, — по-доброму улыбнулся Оскар, машинально дотрагиваясь до моего плеча. — Том такой же, не удивлюсь, если они сегодня напьются еще больше убьют друг друга! Но так даже будет лучше.       — Почему? — ухмыльнулась я, представляя, как наши друзья на скорость роют друг другу могилы.       — Мы останемся одни.       Рыть могилу пора мне.       Как же хорошо, что в этот момент я не видела себя со стороны! Я готова была провалиться сквозь землю, лишь бы Оскар не заметил, как загорелись смущением и необъяснимой радостью мои щёки, а сердце буквально пробило дыру в груди. Это ли означало, что мои чувства могут быть взаимны?..       — Как твои раны? — решив сменить тему разговора и немного успокоиться, невзначай поинтересовалась я. — заживают?       — Уже почти, только шрамы остаются… — парень указал мне на рассеченную губу. — врач, к которому твой отец меня отправил, сказал, что со временем они рассосутся, но, знаешь, мне так даже больше нравится.       И мне тоже.       — Что, гордость берет вверх, да? — ухмыльнулась я. — Виви ещё каждый твой шрам обмоет, так что лучше пусть быстрее заживают.       — Я не планировал пить сегодня. — настороженно отмахнулся Оскар.       — Планировал, пупсик. — уверенно заявила я.       — Но…       — Цыц!       Я закрыла его рот ладонью, чтобы даже не слушать его отказы, но внезапно в голове возникло красочное воспоминание, как я сделала точно также, когда мы сидели в шкафу, и резко убрала руку обратно, что Оскар не оставил без внимания, едва заметно ухмыляясь.       Коктейли мы ждали уже молча, каждый думая о своём. Я рассматривала разноцветные бутылки на полках за баром, представляя в голове, что бы было, если бы кто-то их все разом разбил, на самом деле, стараясь отвлекаться от редких взглядов, что Оскар кидал на мой профиль. Я не видела этого даже боковым зрением, но прекрасно ощущала его блуждающие по моему лицу глаза, и едва сдерживалась, чтобы не посмотреть в ответ.       Благо, очень вовремя бармен выставил перед нами четыре внушительных бокала с совсем не легким алкоголем, и мы так же быстро и молча, как и ушли, вернулись обратно за столик.       Где уже вовсю спорили два наших друга…       — Нет, Жаклин, это просто какой-то кошмар, ты можешь ему объяснить, что балет и стриптиз — это не одно и то же, мать твою! — воскликнула Вивьен, вскакивая с места. — и быть стриптизершей гораздо проще, чем балериной!       — А я и не говорил такое, ты чего выдумываешь?! — заорал в ответ Том, да так, что два бокала в моих руках зазвенели друг о друга. — я сказал, что танцы любого вида — это сложно, а стриптиз сложно, потому что на тебя вообще полуголую смотрят!       — Вы серьезно визжите из-за такого пустяка на весь бар?.. — нахмурилась я, усаживаясь на своё место. — ещё станцуйте на пилоне по очереди, и посмотрим, у кого яйца быстрее выпадут.       Том закатил глаза и обидчиво отвернулся в другую сторону, продолжая дуться, как маленький ребёнок, и как Вивьен кстати тоже. Ее вообще рвало на части показать ему язык и пнуть ногой под столом, благо, я догадалась предложить выпить, и следующие десять минут мы обсуждали отвлеченные темы до тех пор, пока алкоголь не опьянил разум до последней степени адекватности, а Вивьен снова не открыла рот в сторону Оскара.       Кардинально меняя ход событий сегодняшнего вечера.       — А ты как относишься к стриптизу, Оскар? — обратилась Виви к парню и так неожиданно, что он едва не подавился, округляя глаза.       — Ну… — задумался Бартон, явно не ожидав такого вопроса в свою сторону. — это странный вид танцев, не знаю, как может нравится пялиться на чужую, незнакомую да ещё и полуголую девушку.       — А, ясно, ты просто никогда не видел настоящий стриптиз вживую, — показательно фыркнула Вивьен. — это же целое искусство уметь возбудить мужчину, не используя руки, а!       — Меня такое не возбуждает. — твердо заявил Оскар, сделав окончательный вывод.       Он, видимо, уже достаточно много выпил, чтобы так спокойно рассуждать на такие запрещённые для себя темы, а я вообще знатно перебрала, раз мигом вскочила со стула и рванула куда-то через толпу. Вивьен крикнула мне что-то в спину, но бежать за мной и спрашивать, что случилось, не стала. Явно поняла задуманное мною из без слов, от того дала мне волю поступить совершенно по-глупому.       Не знаю, что в тот момент управляло мной — алкоголь или желание доказать обратное его мыслям, но мозг мой уже не соображал, что творит, и я оказалась за сценой, хватая за руку как раз вовремя попавшуюся мне на глаза девушку.       — Ди-ди-ди-ди! — заорала я в ухо крашенной брюнетке, даже не здороваясь, впрочем, как и всегда делала с ней. — сколько у тебя танцев?!       — Привет, Жаклин, — улыбнулась она в ответ, удивленно рассматривая мое запыхающееся лицо. — сегодня три, а что? — Давай ты немного уступишь мне один танец, а тебя за меня отблагодарит Вивьен! — улыбнулась я, строя щенячьи глазки.       Знала ведь, что при упоминании Виви она точно не устоит хотя бы потому, что встречается с ней уже второй месяц и души не чает в моей сумасшедшей подруге, а я спокойно могу пользоваться этим, прекрасно понимая, что и Вивьен будет рада такому повороту событий.       — Ладно… — прищурившись, недоверчиво оглянула меня Диана. — но только один!       — Да хоть половину!       Ему хватит одного моего выхода.       Мне понадобилось ровно три минуты, чтобы сотню раз пожалеть о задуманном и все-таки переодеться. В полуобнаженном образе я пребывала большую часть своей жизни, любила носить обтягивающие вещи и выставлять на показ свои достоинства, но сейчас, именно в тот момент, когда я оглянула себя в зеркале, я невероятно засмущалась от своего же взгляда. То, что я так быстро на себя нацепила, вдруг захотелось снять и переодеться в мешковатую одежду, с позором сбегая домой.       Но бесстыдно выхваченная из чьих-то рук рюмка легко подтолкнула меня к выходу.       Затенённый зал почти полный, десятки людей жадно глотают остатки воздуха, готовясь к предстоящему шоу. Им не помешало бы хлебнуть пару рюмок чистого этанола, когда на сцене кровавые пятна светодиодной ленты начинают плясать в такт мелодичной музыки.       Мой организм заполняет паника. Будь то любой другой человек, я бы с лёгкостью продавила ему пах шпилькой. Но сегодня не тот день, чтобы убивать мгновенно. Сегодня тот человек, перед которым сложно устоять мне самой.       Ну что ж, Оскар Бартон, посмотрим, насколько ты правильный.       Считанные секунды остаются до выхода. Три, две, одна. Время зависает в пространстве, дальше его просто не существует, но я отчётливо слышу, как постукивают раз за разом стрелки на наручных часах в самом конце зала, и делаю неуверенный шаг.       Ни черта не видно и не слышно из-за ослепляющего света прожекторов и оглушающих басов, бьющих в уши самого сердца, что перестаёт слышать ровное дыхание одного единственного из всей толпы. Жарко становится от такой мысли, и дело вовсе не в накинутом на плечи плаще с милым бантиком в области ключиц.       Насмешливо улыбнувшись невидимой мною толпе, провожу ладонями по бокам, доходя до бёдер и поддевая сеточку-паутинку ногтями. Ее видно плохо, я едва позволяю толпе разглядеть на себе вторую кожу. Но она вся усыпана кристаллами на переплетении волокон, и я готова поспорить, только одно сияние ее уже приходится по душе истинному любителю искусства.       Не любителю наблюдать за полуобнажёнными, танцующими девушками — как хорошо, что на мне из одежды не оказывается ровным счётом ничего, когда стремительными шагами я направляюсь вперёд, оставляя за собой след из чёрного, шёлкового покрывала высвобождаясь из него, словно бабочка из кокона, небрежно падающего на пол. Медлить не хочу, кошачьими шагами приближаюсь к металлическому пилону и опоясываю тот пальцами по окружности.       Точеная фигура, о да, я это знаю и без загорающихся взглядов, теряется в плавных движениях. Свободная рука ведёт от подбородка вниз, затем обратно, останавливаясь в эпицентре жара. Ощутимо бьется сердце через ребра, приходится аккуратно обвести грудь одним пальчиком, чтобы в себе самой дыру не проткнуть от возбуждения. Легкого пока что.       Захожу за пилон, автоматически присаживаясь резко, хрустят колени и чья-то ширинка. Одна ладонь моя, соскользнув с шеста, дотрагивается до шеи и бежит пальчиками по коже вниз, утопая в ямке ключиц, обводя упругую грудь, живот, бедра, совсем нежно оглаживая их и обходя стороной закрытое для обзора шестом место.       Самое место мне сейчас в кипящем котле ада, потому что редкие голоса из толпы пробуждают сознание на более решительные действия. Остановите меня, пока не поздно.       Не рановато ли ещё тебе, Оскар Бартон, считать себя победителем?       Ты склоняешь голову вниз, пряча глаза за спадающими на лоб кудрями, чтобы что? Рассматривать заламывающие самих себя пальцы? Дочиста начищенные носы классических туфель? Ах, пупсик, для тебя я окажусь в поле твоего видимого сейчас зрения.       Ноги выпрямляются, тело за ними поднимается ввысь, ощущая заметное правление над разумами десятков людей. Трепещущие от волнения, они все ждут дальнейших действий, а я просто шагаю в сторону ступеньки, оказываясь в темноте.       Прожекторы больше не слепят глаза, ещё раз нахожу самый конец зала брошенным вглубь его взглядом, ломаю стереотипы о лезущих к более богатым мужикам стриптизершам. Сегодня мои купюры не фунты-стерлинги, сегодня я играю в русскую рулетку.       Здесь в радиусе моего тела — мое пространство. Стало быть и правила мои. Мне льстят мужчины, отодвигаясь в креслах назад, сталкиваются спинками с краем столов, вздрагивают. Одному такому я кончиком пальца прикрываю рот, ведя от нижней губы до крепкого плеча. Отдергиваю руку, не мое это дело. Тело.       Двигается плавно в такт музыки, замедляющей танец, ускоряющей кровь. Оказываюсь на расстоянии пары шагов от нужного столика, кто же сегодня станет счастливчиком? Тот, кто вскинув голову, теряется в пространстве моего жара.       Оскар мнётся на месте, подминает руки под бёдра, спину горбит, словно его тут нет. Но вижу же по глазами: отвести взгляд уже невозможно. Сложно. Представить на миг, как я окажусь совсем рядом, а я и оказываюсь.       Томно облизав палец, извилистой, чуть поблескивающей линией скользя по телу, веду ее вниз. В область скопления сдохших от перегрева бабочек. Незаметное движение, и палец оказывается на чужих губах. Где-то с боку слышится истерический вздох подруги, перед глазами — пустота.       Оскар Бартон испарился на месте, оставив только глаза, что медленно опускаются на все ещё лежащий на его губах ноготь. А тот начинает сползать вниз, на мгновение оттягивая губу, ложится на край взмокшей футболки и медленно тянет ткань за собой. Резко отпускает, и тело чужое так смешно дёргается, что я ухмылку не сдерживаю и тихо посмеиваюсь.       Замечая режущий кожу кадык на мужской шее, покрытой испариной. Ну и ну, он неотрывно смотрит мне в глаза, не опуская взгляд ниже. Перед ним мое тело в его полном распоряжении, а я чувствую только, как тонут расширенные зрачки синих глаз в моих чертовых радужках.       Оскар, очнись, тебя же не возбуждает такое, разве нет?       Сама мнусь на месте, не зная, что делать дальше. Бешеное рвение растерзать его нервы дотла борется с мимолётным желанием упасть ему в ноги.       Падаю? Нет, встаю.       Одной ногой прямо между его ног. Шпилька врезается в мягкую поверхность стула, Оскар дёргается в страхе оказаться проткнутым. Не знает, куда деть глаза, но проводит ими от моей коленки до лодыжки, жмурясь. И я покачиваю бедрами, словно послушная собачка перед своим хозяином. Но прикосновение носа туфли к очевидному месту пробивает во мне пылкую дрожь.       Что ж. На первый раз будет достаточно тактильности, иначе я забуду, что здесь есть люди. У одного из них, Тома, кажется, изо рта вырываю сигарету, подношу к губам для затяжки. Едкий дым наполняет глотку, рвущуюся издать самозабвенный стон. Хватает десяти сантиметров, чтобы оказаться на максимально близком расстоянии от его раскрасневшегося лица и выпустить серый дым в его круглые глаза. И он даже не моргает, будто удовольствие получает от режущего слизистую запаха. Да, я тоже медленно схожу с ума, роняя свое сердце ему под ноги, и нога совершенно так случайно дёргается, задевая мужские брюки.       Каблук цепляется за складку ткани, приходится грациозно приподнять ножку выше, не думая даже о позе и открывающемся виде. Подумаю об этом позже, когда вернусь уже сразившей наповал. Того самого Оскара, что нервно сглатывает и закусывает щеку изнутри, борясь с желанием придвинуться чуть ближе.       Под моим чутким контролем он снова ранит самого себя. В самую душу, улетевшую вслед за мной.       А я разворачиваюсь на острых шпильках и, прежде чем протиснуться танцем к выходу из зала, целую в губы Вивьен, окончательно снося уверенными движениями языка в чужом рту все рамки приличия.       Рамки на провожающих меня глазах Оскара трескаются, и я довольно подмигиваю ему у выхода, скрываясь за красной шторкой.       Уверенна, будь он быком, на эту красную шторку сорвался бы, как сделал эту минутой раннее, когда переиграл свои же принципы, потерявшись в моем декольте.       Оказавшись за сценой, я оглянулась по сторонам, замечая на себе несколько удивлённые взгляды коллег. Никогда прежде я не творила ничего подобного, разве что пела в микрофон, и то делала это очень деликатно, не переходя черту дозволенного для самой себя.       Идиотка!       Адреналин хлестал по щекам, оглушая мозг. Ощущение, будто меня накачали чем-то тяжёлым и, как сумасшедшего быка, пустили на родео убивать мужские тела один за другим. Что подтверждалось свистом, все ещё слышимом из зала. Не хватало только одного.       Мне стало неимоверно стыдно за то, что я показала себя с такой стороны, да ещё и при таких обстоятельствах. На глазах у десятков людей решила возомнить себя кем? Девочкой легкого поведения, которой вообще ничего не стоит просто вот так вот взять и покрутиться во всех позах?! В его глазах выставить себя полнейшей идиоткой!       Увидев вдалеке запасной выход на улицу, я уже подумала сбежать именно туда и скрыться из клуба, а ещё лучше, из города навсегда. Но услышала знакомый голос, окрикивающий меня чересчур громко, и нехотя повернулась к подходящей подруге, все ещё подумывая делать ноги как можно скорее.       — Не это я имела в виду, когда советовала тебе напрямую признаться ему в чувствах и спросить о взаимности… — задумчиво протянула Вивьен, покачивая головой. — но да, знаешь, теперь и не придётся, потому что Оскар умер…       — Правда?! — чересчур громко воскликнула я, хватая подругу за плечи.       Сомнения вылетели из головы, когда я вскинула голову, вопросительно всматриваясь в глаза подруги, которая, видимо, решила специально помедлить, чтобы окончательно свести меня с ума от ожидания.       — Это ты так рада тому, что он умер или тому, что убила его? — прищурилась Виви.       — Я ещё не решила. — а мне вдруг стало легко на душе.       Будто я скинула с плеч тяжелый груз былого недопонимания, и с равнодушным лицом вернулась обратно за столик. Где с видом отрешённого от реальности человека сидел Оскар Бартон и крутил в пальцах сломанную пополам зубочистку.       — Ты была шикарна… — Том восхищённо улыбнулся мне и, не отрывая взгляда от моих глаз, дёрнул под столом ногой.       — А? — вздрогнул Оскар на действие своего друга, а я сделала вид, будто мигом отупела и ничего не поняла. — да, Жаклин, ты…просто, ну…красиво двигаешься и…       — Да мы поняли, что ты все-таки возбудился! — внезапно воскликнула Вивьен, хлопая парня по спине.       И все. Меня снова пробило колючей дрожью, что даже сидеть стало некомфортно на пятой точке, горящей неистовым пламенем загоревшей идеи. Я опрокинула в себя шот, потом ещё один и ещё, под вымученный взгляд Оскара стараясь сохранять максимальное спокойствие.       Меня колотило адски, щеки горели, я ещё никогда раньше не ощущала себя настолько счастливой. Не зная, зачем, не зная, как, сделала то, что посчитала глупой затеей. Вот он, Оскар Бартон, сидел напротив и глаза поднять на меня боялся. На руках выступили вены, я слышала пульсацию его крови и видела, как дрожат пересохшие губы в попытке обрести самоконтроль.       Но разве он сам ещё не понял, что оказался под моим чутким контролем, и какие-то там его принципы вышибла моя шпилька!       Когда ребята отвлеклись на следующую танцовщицу, он лишь кинул на неё незаинтересованный взгляд и схватил бокал, залпом опустошая до дна, даже не разобравшись, что было в нем. Кажется, Оскар и вкуса спирта не почувствовал — с совершенно каменным лицом лишь причмокнул, облизав губы.       Я разглядывала его уже без стеснения, подмигивала каждый раз, когда глаза наши пересекались, и медленно утекала под стол при виде его пугливой реакции на мое внимание. От силы дважды Вивьен попыталась вовлечь нас в разговор с Томом, с которым они уже успели раздавить в щепки друг друга морально, но отвлекаться от более заманчивого дела мне не особо хотелось.       Алкоголь и правда часто действовал на меня хлеще любого наркотика. Сейчас он вытеснил эндолимфу, окунув мозг в мир безумных фантазий. Я то так крутилась, то ногу на ногу закидывала, то вздыхала глубоко, что мое дыхание до кудряшек долетало и шевелило их по-жестокому мило.       Дьявол во плоти святого напротив меня делал вид, что ему все равно. Я одним своим движением показывала ему обратное.       Чертова игра в кошки-мышки уже давно определила победителя.       Спрятаться не удасться — мы на территории одного города.

***

      Слишком громко звучала тишина на безлюдных улицах Лондона. Город спал глубоким сном вот уже третий час подряд, а мы шли по улице вперёд и разве что ногами камушки пинали.       Автобусная остановка, где каждого ждал свой общественный транспорт, виднелась через реку. Темза. Такое удивительное для многих место я считала самым обычным из всех. Но сейчас возвышающийся над ровной гладью воды Тауэрский мост казался сказочной крепостью, способной защитить от начинающегося дождя.       Вивьен осталась в баре, Том, как ни странно, вместе с ней. Хоть и с трудом, но они нашли общий язык и продолжили спорить обо всем на свете, постоянно доказывая, кто из больше прав. Очевидно — я, когда устала слушать их истерические визги и предложила Оскару поехать по домам.       И теперь мы молча шли к входу на мост, прекрасно зная, что пятничным вечером на него не пускают даже по зелёным банкнотам. Ну и пусть.       — Оскар? — внезапно позвала я парня, нарушая спокойную тишину.       — М? — тут же отозвался Оскар, поворачивая на меня голову.       А я думала, он провалится сквозь землю от одного моего голоса…       — А ты когда-нибудь любил?       Что я начала творить, сама не поняла. Но ждать уже устала. Устала не верить советам подруги просто взять и спросить напрямую. Я же все-таки Жаклин Мур, а Оскар Бартон ко ней уже привык.       Тем более один немаловажный шаг в баре я уже итак сделала.       — Ну…может быть, — пожал плечами он, явно удивившись такому вопросу. — а что?       — А кого? — а я внимательно прищурилась, кидая взгляд на затенённое ночным временем суток лицо.       — Одну девушку…       Ну слава богу хотя бы на этом мы сошлись, и стало, кажется, чуточку проще, но… Что это ещё за девушка, которую он там любил?!       — А я вот никогда не любила, а потом взяла и влюбилась, представляешь? — ощущая лёгкий прилив злости, гордо заявила я.       — Здорово, — слегка улыбнулся в ответ Оскар-влюблённый-хрен-пойми-в-кого-Бартон. — а в кого?       — Да так, — незамысловато пожала плечами я. — в парня одного.       Спародировать его недавний ответ вышло, наверное, слишком глупо, но обратного пути уже не было, и я вскинула голову, продолжая делать вид, что мне вообще все равно на его ответы, хотя я сама и задала этот вопрос. Возможно, из-за количества выпитого алкоголя и бешеного страха я не до конца понимала суть его слов, от того злилась по пустяку, потому что…       — А он знает? — выдержав паузу, поинтересовался Бартон.       — Не-а! — а я пнула ногой камень, как маленький ребёнок отрицательно покачивая головой.       — А почему не скажешь?       — А ты почему той девушке не сказал?       Вопросом на вопрос я всегда выводила Оскара из себя и прекрасно знала, что так делать не стоит хотя бы из уважения. Но он и сам уже начал меня бесить тем, что так по-идиотски любил кого-то там когда-то!       — Откуда ты знаешь, что я не сказал? — удивленно повёл бровью Оскар, складывая руки на груди.       — Ну, чисто логически, если бы сказал ей, вы бы начали встречаться, а ты мне сам говорил, что ещё никогда не был в отношениях, значит ты ей ничего не сказал. — твердо заявила я, едва выговаривая сложную цепочку своих мыслей.       — Ну да, не сказал. — все-таки сдался Бартон, тяжело выдыхая.       — Так почему? — а я продолжала стоять на своём, сама не понимая, зачем.       — Потому же, что и ты, видимо.       Ах, если бы он только знал, что имела я в виду именно его…       — Может, самое время сказать? — и говорила себя как никогда прямолинейно.       — Думаешь? — прищурился Оскар.       — Ну, а почему бы и нет? — пожала плечами я.       Мы, наверное, сейчас со стороны смотрелись, как два полных идиота, говорящих друг о друге настолько завуалировано, что сами того не понимали. Но Оскар, как настоящий мужчина, все же сделал первый шаг.       — Жаклин, а ты мне нравишься, знаешь? — прищурился парень, останавливаясь посреди дороги.       — Оскар, не говори чепуху, ты пьян. — фыркнула носом я, ощутив, как подкосились ноги.       — Я пью так же редко, как и признаюсь в любви, поверь.       А я верила, потому что знала. И знала теперь, что все мои потаенные надежды оказались реальными. Нужно было просто задать этот вопрос, переступив через страх, который сейчас с двойной силой ударил меня в голову, отрезвляя целиком и полностью.       — Так я тебе просто нравлюсь, или ты прямо-таки в любви мне признаёшься? — но не до такой степени, чтобы я начала соображать адекватно.       — А что, есть разница? — ухмыльнулся Оскар в ответ, выдержав короткую паузу.       — Конечно есть! — я развела руками и сложила их на груди, не забыв ещё глаза закатить, чем, видимо, немного взбесила Бартона. — вот ты мне и нравишься, и я влюблена в тебя, а это значит, что я не просто там, ну, заинтересованна в тебе, а действительно люблю, и…       И он закрыл мне рот ладонью, давая возможность только промычать в его тёплую кожу, а сам нахмурил брови, серьезно всматриваясь в мои глаза.       — Может, ты уже заткнешься наконец впервые за эти четыре месяца и дашь мне признаться тебе в любви, а не влюблённости?! Меня такое не возбуждает, но…       Лёгкое касание губ Оскара к моим прошлось по коже вибрацией. Я не осознала с первой секунды происходящее, распахнула глаза и увидела его ресницы. Дрожащие, но закрытые веки будто боялись открыться и спугнуть. И рука легла на талию, незаметно притягивая ближе к себе в момент, когда мой разум напрочь потерялся в привкусе горького алкоголя.       Никто никогда не целовал меня так чувственно, отдавая всего себя мимолетной нежности и, может, ещё несильно, но вспыхивающей страсти. Мои губы потерялись в его губах, они буквально перестали быть моими — он умело захватил их в плен и отдавать не собирался.       Целуя, шел все дальше — глубже, не боясь и не смущаясь. Его язык на моем горел танцующим пламенем, я едва удержалась на ногах, и Оскар только крепче окольцевал мою талию руками, а губы — тихим стоном — скорее вибрацией, рвущейся из самой глубины груди.       Все тело покрылось градом мурашек, обдало жаром и подкинуло в воздух. Мои руки сами легли на его шею, а пальцы ловко и, как назло, зарылись в мягких кудряшках, перебирая, то немного оттягивая, отчего напор поцелуя только увеличивался, уничтожая уже не физически — морально.       Влажный язык провёл по губе, окончательно беря во власть мой, кажется, забывший, как правильно действовать, и обоим сорвало крышу. Я уже не ощущала ни холод, ни жару. Все рецепторы тела скопились в области губ, отдавая мучительно сладкой волной в самый низ живота, скручивая там тугой узел, затягивая все сильнее и крепче.       Его руки медленно повели вдоль спины вверх, обводя большими пальцами ровную линию позвоночника, скрытого под толстой тканью одежды. Он заблокировал мою голову, подстраивая ее положение под себя так, чтобы было удобнее целовать, и продолжал топить мое сердце в ощущениях, которые уже рвались наружу глухими стонами.       Знаю я, что сошла с ума в этот момент, когда он сделал такой серьёзный шаг первым. А я, не раздумывая, позволила ей взять инициативу на себя, полностью отдаваясь ощущениям нежности его все ещё боязливых, но настойчивых действий.       И он целовал меня ещё долго под начинающимся из пустоты дождем, посреди пустой улицы и опустевшего для меня мира.       А мне и не нужно было больше.       Только вкус его-моих любимых губ и территория нашего-одного города.