Туфли

Адриан привез нас с мамой в частную больницу. Мама разговаривала с медработниками, объяснила им ситуацию. Я же все это время не отходила от блондина. Мне было страшно и только рядом с ним появлялась надежда. Ведь оставался шанс, что доктор ошибся. Меня второй раз за день повели на осмотр. В процедурный кабинет вместе со мной пригласили и Адриана. У него так же, как и у меня, взяли кровь. — Пока с вашим ребенком все нормально, — произнес доктор закончив осмотр. — Пока? — напряглась я. — Пока, — спокойно подтвердил он, — еще в начале беременности вы должны были привести мужа чтобы у него взяли кровь для анализа. Ваш резус-фактор отрицательный, а у мужа, — он глянул на Адриана, — положительный. У ребенка тоже положительный, — мужчина покачал головой. — На двадцать восьмой неделе вам необходимо ввести для профилактики антирезусный иммуноглобулин, — доктор говорил все это монотонным голосом. Словно зачитывал инструкцию. Из его заумных слов, я мало чего поняла. В моей голове отложилось то, что с ребенком все нормально, и меня, вроде как, ругали. Добавь он в голос немного эмоционального окраса, мне было бы понятно за что ругают. То что нужно будет что-то вколоть и необходимость соблюдения режима дня. Равномерно распределять отдых и физические нагрузки, режим сна и бодрствования, прогулки на свежем воздухе. Вот с последним будут проблемы. Как гулять когда твоя рожа во всех соцсетях? — Видишь, ничего страшного, — ободряюще взяла меня мама за руку. Я выдавила из себя улыбку, — Адриан, подвезешь меня? — спросила мама, обращаясь к блондину, — Том уже с ума сходит. А мне еще объяснять, где я так долго пропадала. — Без проблем, мадам Чен, — он улыбнулся и перестроился на соседнюю полосу. А я не могла перестать думать. Все мои мысли занимал сын. Сегодня я во второй раз испугалась за его жизнь. Так это он еще на свет не появился. Что же будет когда он начнет ползать? А ходить в садик? Школу? Я же от волнения места себе не найду. — Кажется, она снова начала улетать в страну грез, — донесся до слуха мамин голос. — Она раньше так часто, э-э-э… зависала? — наконец подобрал слово Адриан. — Бывало. Вернется со школы, сядет обедать и все. Ее ведь не докричишься. Так глубоко в мысли уходит, что если рядом метеорит упадет, не заметит. — Я вообще-то все слышу, — вмешалась я в их разговор. Не то боюсь мама сейчас Адриану все мои тайны выдаст, и скажет где личный дневник искать. — Батюшки, — всплеснула мама руками, — быстро сегодня ты к нам вернулась, — она выглядела серьезной, но голос выдавал ее. Она издевалась. — Мама, у меня сегодня тяжелый день был, — вздохнув начала объяснять я. — Мне нужно было время прийти в себя, — я положила руки на живот. Помолчала немного и продолжила. — Я так испугалась за Льюиса. Мама на миг опешила, а затем ее осенила догадка. Она аккуратно дотронулась до моей руки. — Ты ему уже имя дала, — тихо произнесла она. В ее голосе не было никакой насмешки. — Я давно думала над именем. Все не могла определиться Хьюго или Льюис. Сегодня, — я улыбнулась поглаживая живот, — когда смотрела на изображение малыша и назвали пол, я была твердо уверена — это Льюис. — А если бы была девочка? — так же тихо спросила она. — Эмма. — Запомни оставшиеся имена. Назовешь так следующих детей. Я икнула, а Адриан поперхнулся. Не знаю чего его так испугало. Перспектива завести со мной общего ребенка или воспитание еще одного от неизвестно кого. Я же просто испугалась. — Мама! — возмутилась я когда немного отошла от шока. — Я еще этого не родила. — Ничего, время быстро пролетит, — она смахнула воображаемую слезинку. Опять издевается. Я взглянула в зеркало заднего вида. В нем отражались ошалелые глаза Адриана. Он явно не понимал происходящее. Не удивительно. Блондин совсем не знает мою маму. — Мам, ты помнишь, что наши с Адрианом отношения фикция? — насторожилась я. Есть подозрения, что мама решила по-настоящему устроить мою жизнь с Адрианом. Если так, то она будет выдавать подобные вещи при каждой встречи. И от этого мне будет только хуже. Ведь убеждая маму, что все понарошку, я буду лишний раз напоминать об этом себе… — Помню я, — отмахнулась она, — ты что, больше не собираешься нас внуками радовать? — Мама! — возмущенно воскликнула я. У меня даже слезы начали наворачиваться. Как она могла такое ляпнуть? Неужели не догадывается, что с ребенком на руках трудно построить личную жизнь? Сколько я с Адрианом проживу? Года два, три, максимум четыре. Затем развод, который приведет к очередному скандалу. — О, моя остановочка. Спасибо, что подвез, — поблагодарила она Адриана. — Вам спасибо, что побыли с Маринетт. — Ой, — мама махнула рукой, — она моя дочь, — она наклонилась ко мне и поцеловала в щеку. — Какое интересное совпадение, — прошептала она мне на ухо, — у Адриана и Льюиса одинаковый резус-фактор, — она отстранилась, подмигнула мне и вылезла из машины, помахав нам рукой. Я проводила ее взглядом, нахмурив брови. Мама на что-то мне намекала. Вот только на что? *** — Нам пора расписаться. Не дожеванный кусок помидора встал поперек горла. Я закашлялась, чувствуя, как глаза начинают слезиться. Адриан встревожено посмотрел на меня. Он уже поднялся со стула и хотел подойти ко мне, когда я произнесла. — Неожиданно, — выдохнула. — В каком смысле? — он остановился и облокотился о стол. — В смысле, говорить начал неожиданно, — пояснила я. Адриан около минуты рассматривал меня. Мне даже неловко стало. — Я позвоню в мэрию завтра. Назначу дату и время. Сухо и лаконично. В последнее время Адриан словно держит дистанцию. В начале нашей совместной жизни он постоянно подкалывал меня, заботился обо мне, прикасался. Сейчас он вроде делает все то же самое, но ощущение словно через силу. Поджала губы, пытаясь выкинуть ненужные мысли. Не хватало еще расплакаться прямо сейчас. Конечно можно все спихнуть на гормоны. Нет. Я не буду плакать. Мысленно помотала головой. Я сильная, я все выдержу… *** Теперь мы официально муж и жена. Через четыре дня после того разговора состоялась роспись. Как ни странно, свидетелями нашими стали Аля и Нино. После того как информация о нашей свадьбе попала к журналистам, у них появилась новая теория. Они назвали наш брак лавандовым. Почему-то они уверены, что я являюсь прикрытием для Адриана. Что он стесняется признаться, что гей. Глупость какая. Хотя, иногда сама начинаю сомневаться в том, что ему нравятся девушки. Эту неделю я ездила с Адрианом на работу. Это мне понравилось больше, чем сидеть дома одной или гостить у родителей. Пока Адриан работает, я делаю зарисовки в скетчбуке, прогуливаюсь по просторной приемной и выполняю мелкие поручения. Мне приятно чувствовать себя полезной. Поэтому в конце недели зашла к мсье Джордану и предложила свою помощь. Он был рад меня видеть. Поздравил с новым статусом и скорым пополнением. Вечером этого дня я сидела в спальне и придумывала интерьер детской. Пора ее обустраивать. Пол ребенка известен, так что самое время. Адриан тем временем находился в гостиной. Я выбрала место для кроватки, пеленального стола и шкафа для пеленок и распашонок. А вот с цветовой гаммой возникли проблемы. Я никак не могла определиться. В гостиной что-то упало. Отложив скетчбук, вышла в коридор проверить. Перед входом в гостиную, Адриан чуть не сшиб меня. Он вылетел из нее и не обращая на меня внимание, прошел в кухню. Я проводила его взглядом. Что могло так вывести его из себя? Он пропустил мимо ушей сплетни о его ориентации. Отказался как-либо их комментировать. А ведь подобные сомнения в предпочтениях самые болезненные для многих мужчин. Решив разобраться в чем дело, зашла в гостиную. Телевизор был включен на канале с новостями. Пульт от него валялся на полу. — Что ты наделала? — раздался голос блондина. Я вздрогнула, настолько зловеще прозвучал он. По телевизору в этот момент показывали больничную палату. «Его только сегодня здесь обнаружили» — вещал корреспондент. Я подошла ближе и внимательно начала смотреть новости. — Этого я тебе никогда не прощу! — выкрикнул Адриан. Отвлеклась от новостей. Собралась бежать к Адриану, как услышала: «Габриэль Агрест скончался сегодня в одной из больниц». Меня словно ледяной водой окатили. Шестеренки в мозгу начали вертеться. — Никогда, слышишь, никогда больше не смей ко мне приближаться. Адриан узнал о смерти отца. Сейчас он… Он говорит с мамой! Только с ней у него натянутые отношения. Он винит ее в произошедшем? Подожди… Габриэль числился без вести пропавший, как и Эмили. Если она все время находилась в особняке, то получается и Габриэль тоже там был. А сегодня его обнаружили в больнице незадолго до смерти. Как он там оказался? Неужели Эмили действительно к этому причастна? Звон бьющегося стекла. Я тихо вскрикиваю. Сердце так и норовит выскочить от испуга. Но мой испуг ничто по сравнению с душевной болью, что сейчас испытывает Адриан. Быстрым шагом иду на кухню. Адриан сидит на полу среди осколков. Голова его опущена. На барной стойке стоит бутылка коньяка. Не представляю, что он сейчас испытывает. Ему явно плохо. Окажись я на его месте, то сейчас билась бы в истерике, а он сидит и смотрит в одну точку. Льюис начал пинаться, словно подталкивал меня к Адриану. Взяв в руки швабру с короткой ручкой, расчистила себе дорогу к блондину. Держась за барный стул, стоящий рядом, присела рядом с ним. Что сказать? А нужно ли вообще что-то говорить? Разве слова способны облегчить его боль? Несмело коснулась плеча Адриана. Он закусил нижнюю губу и сжал кулаки. Чувствую, как он напряжен. Его спина еле заметно подергивается. Сердце сжимается видеть его таким подавленным. Хочется успокоить его, заверить, что все будет хорошо. Вот только что будет хорошо? Адриан положил голову мне на грудь. Я обняла его, молча начала гладить по голове. Плечи его затряслись, а из уст вырвался всхлип. Плачет. У меня самой на глазах выступили слезы. — Это все моя вина, — глухо произнес он. — Если бы я только знал… — О чем он? Как он может быть виноват? — Мне не стоило помогать отцу. Это была ошибка. Он знал о планах отца? Господи, он винит себя в том, что хотел вернуть маму… Но ведь никто не знал, что все обернется именно так. Виноватых нет. Мы сидели так пока Адриан не успокоился. Вытерев рукавом рубашки слезы, он поднял голову. Посмотрел меня и обнял, крепко обхватив за плечи. — Спасибо, — выдохнул он мне в макушку.