ДИКАЯ ЖИЗНЬ

      Оказываюсь в машине. Антон копошится на заднем сиденье, а она улыбается... да что за нахуй, что здесь творится, почему тут она... мы должны быть вдвоём. Я и Антон. Я за дорогой как не следил, так и не слежу, слышу только, как она хохочет, вижу в зеркале её, господи прости, лицо. Она мерзко лыбится, когда он что-то пытается сделать со своей ширинкой. У неё лицо как... я хотел бы... я ревную. Я ревную Антона. Мне не нравится, что она сидит там и смеётся, милуется и любезничает с ним; я хочу закричать: «На что ты там его подбиваешь, мандавошка?» — но я начинаю понимать, что и он, и она всего лишь метафоры или метонимии — неважно, это торжество моего бессознательного. Они оба существуют только в моей головёнке сейчас. Мне не на что сердиться, я ведь сам это придумал. Вот только не могу отвести глаза от Антона. Смешно. Антон мой друг, мой лучший друг. Лучше друга у меня никогда не было, но... Но теперь его член у неё во рту, головка тянет щёку, напирая изнутри. — Нет, я очень даже настоящий. Посмотри: моя девчонка сосёт мой штык. И мы врезаемся. Просыпаюсь я с облегчением. Недолгим. Вот это, думаю, авантюра, конечно. Правда, облегчение и этот паскудный Ленинград, да хоть, блять, Петроград — понятия разных порядков. Бич безнадёжно влюблённого: всё сравнивать с городом, в котором влюбился и в котором тебя никто не ждёт. Пытаюсь минуты три разгадать свой кошмар. Кажется, всё просто: я — я, он — он, она — она. Тут понятно. Что здесь символизирует минет? Видимо, мое к нему влечение. А машина тут при чём? Стало быть, это моя несущаяся в никуда жизнь… Ну вот, всё прозрачно. Да ведь?! Или что? Или как?.. Единственное, в чём я сейчас уверен — я больше не хочу спать. Никогда.