Helianthus|Подсолнух

Она не была в порядке. Когда ее течка приблизилась, Гермиона изолировала себя.  Установив охрану на свой дом, как приказал Снейп, она позаботилась о том, чтобы ни одна душа не могла ни войти, ни выйти оттуда. Она была так уверена в своем решении. Так наивна. Когда это началось — всепоглощающий жар, пробежавший по ее телу, умоляющему об облегчении, — она попыталась избавиться от него самостоятельно.  Ее попытки ослабили настойчивую потребность, которая росла внутри нее, по крайней мере, поначалу. Однако вскоре жара стало слишком много.  Вместо того, чтобы принести какое-то подобие облегчения, ее собственное прикосновение заставило ее кожу покрыться мурашками. Ей казалось, что ее собственная плоть вспыхнула изнутри.  Она прибегла к тому, чтобы лечь на кафельный пол своего душа, прохладная вода струилась по ее обнаженному телу, пока она отчаянно искала хоть какое-то облегчение от ада, который угрожал поглотить ее. Она не была уверена, как долго она оставалась там — часы, возможно, дни — прежде чем она оказалась у своей собственной двери, крича, чтобы кто-то, кто-нибудь, освободил ее от страданий.  Она царапала бревна, яростные крики вырывались из ее легких, пока она не вырвала свои ногти, окровавленные и сломанные. Так как она лежала на полу, свернувшись калачиком, пока ад отступал, только для того, чтобы смениться болью и изнеможением, она была вынуждена признать, что Снейп был прав.  Альфа был прав.  Она не могла сделать это одна.  Она нуждалась в ком-то.  Нуждалась в нем. Прошло около трех месяцев с той первой ужасной течки.  Это был опыт, который она никогда не хотела бы повторить.  Она знала, что ей нужно было сделать, чтобы избежать повторения мучительного опыта.  Ей нужен Альфа.  Ей потребовалось слишком много времени, чтобы вернуться в это место, ее упрямство — ее гордость — мешали ей признаться ему, что он был прав.  Но теперь ее запас супрессантов истощался, и она исчерпала все свои возможности — ее течка должна была начаться всего через несколько дней. Гермиона уставилась на вывеску «Аптека Helianthus», сокрушаясь о том, как безвозвратно изменилась ее жизнь с тех пор, как она в последний раз стояла именно на этом месте.  Повышение, в котором она была почти уверена, было дано другому.  Ее начальник извинился, не в силах отвести от нее глаз, поскольку он объяснил, что в Министерстве были те, кто выразил обеспокоенность тем, что ее состояние может поставить под угрозу ее добросовестность.  Она немедленно пожаловалась и с ужасом обнаружила, что у нее нет законных оснований для отстаивания своей позиции.  Ей просто сказали, что, учитывая ее положение, она должна быть благодарна за то, что ей вообще позволили остаться на работе.  Она была в ярости. Глубоко и успокаивающе вздохнув, она шагнула вперед и толкнула дверь — маленький медный колокольчик зазвенел при этом — и вошла в аптеку. Когда она переступила порог, ее взгляд сразу же упал на темноволосого волшебника за прилавком.  Она заметила, как он глубоко вдохнул через нос, и поборола желание сделать то же самое. Его насыщенный, землистый запах наполнил воздух.  Он звал ее.  Опьяняющее искушение.  Спасение. Ее ноги двигались сами по себе, и Гермиона обнаружила, что приближается к нему, совершенно не зная, что она может сделать или сказать, когда дойдет до стойки, которая их разделяла. Колокольчик над дверью зазвенел, из переулка подул холодный ветер.  Ее мускулы сжались, и она остановилась на полпути, когда запах другого человека наполнил воздух.  Он резко контрастировал с землистым запахом, который она теперь знала.  Этот запах был похож на пепел, тяжелый и стойкий.  Ее нос скривился от отвращения, резкий запах совсем ей не по душе, хотя, несомненно, это был запах альфы. Она увидела, как резко изменилось поведение Снейпа.  Его плечи расправились, осанка выпрямилась, а лицо нахмурилось.  Не зная, чего ожидать, Гермиона приготовилась, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть, кто вошел в магазин. Она резко вздохнула, ее глаза расширились от удивления, когда ее взгляд упал на Кормака МакЛаггена. — Ага, — сказал Маклагген, уголки его рта растянулись в самодовольной ухмылке, — кто бы мог подумать, Гермиона Грейнджер — омега. Инстинктивно она отступила на шаг от МакЛаггена, мужчина тут же привел ее в состояние беспокойства.  Однако волшебник либо не заметил ее дискомфорта, либо решил проигнорировать его, потому что сделал большой шаг вперед и прижался к ней.  — Я учуял тебя в толпе, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы с придыханием прошептать ей на ухо,— никогда в жизни мне не было так тяжело. С отвращением Гермиона отшатнулась от него, скривив губы от неприязни.  Однако ее попытка отступить, казалось, лишь позабавила мужчину, и его улыбка в ответ стала шире. — Я думал, что на мгновение потерял тебя из виду, — сказал он, его взгляд поднялся и посмотрел через ее плечо,— гнилой запашок Пожирателя Смерти здесь почти заглушил твой запах. — Достаточно, мистер Маклагген, — протянул Снейп, выходя из-за прилавка, — мисс Грейнджер явно не заинтересована. А теперь уходите из моего магазина. — Заинтересована? — Маклагген рассмеялся, — во имя Мерлина, зачем мне ее интерес? Одно слово, одна команда в правильном тоне, и эта сучка встанет на колени и будет умолять о моем члене. Мгновенно разозлившись, Гермиона открыла рот, чтобы защитить себя.  Однако, прежде чем слова сформулировались, низкое рычание вырвалось из груди Снейпа, когда он встал перед ней. — Я сказал, уходите, — прошипел Снейп сквозь стиснутые зубы. С того места, где она стояла позади Снейпа, она видела, как Маклагген глубоко вдохнул через нос.  — У тебя нет на нее прав, ее запах — ее собственный. Внезапно бурлящая смесь альфа-феромонов стала слишком мощной.  Странное чувство спокойствия охватило ее, когда ее зрение расфокусировалось, и она почувствовала, что падает на колени.