Helianthus|Подсолнух

«Грейнджер», — услышала она отдаленный голос.  «Гермиона… Вернись ко мне». Альфа. Ее веки дрогнули, и зрение постепенно сфокусировалось.  Она поняла, что перед ней стоял Снейп, и он тоже опустился на колени.  Когда густой туман, окутавший ее разум, начал рассеиваться, Гермиона заметила, как деликатно волшебник держал ее голову в своих руках, его глаза метались туда-сюда между ее глазами.  Ей пришло в голову, что она никогда раньше не видела такого беспокойного выражения на его лице, тем более обращенного к ней.  — Ч-что случилось? По-видимому, испытав облегчение от того, что она заговорила, Снейп отпустил ее и сел на корточки.  — Когда МакЛагген… — сказал он, выплевывая имя другого волшебника, — когда мы с ним стали выражать свою агрессию, объединенных альфа-феромонов, которых мы произвели, стало для Вас слишком много, Вы впали в подпространство. Подпространство.  Блядь.  В устаревшем информационном буклете, который ей предоставили в тот день, когда ее трансформация была подтверждена, кратко упоминалось об этом явлении.  Это было состояние, в котором альфа мог принудить омегу к чему угодно, состояние полной послушности.  Неприятная дрожь пробежала по ее позвоночнику, когда она осознала степень своей уязвимости. — Приходите в себя, — сказал Снейп, вставая и протягивая ей руку, — я заварю чай. Гермиона уселась на один из деревянных табуретов у большого центрального стола в лаборатории зелий.  Снейп подошел, чтобы забрать чайный сервиз с небольшой примыкающей кухоньки.  Когда он сел на стул рядом с ней и подал им обоим по чашке дымящегося чая, Гермиона прикусила нижнюю губу, ее левое колено беспокойно подпрыгивало. Не в силах больше сдерживать свое любопытство, она спросила:  — Что он имел в виду, когда сказал, что мой запах принадлежит мне? Волшебник вздохнул, поднял чашку и сделал большой глоток чая, прежде чем заговорить.   — Запах альфы на омеге может отпугнуть других альф, он может помешать им приблизиться. — Можете ли Вы… Не могли бы Вы…— она замолчала, желая найти слова, необходимые, чтобы передать свою просьбу, — хотела бы я, чтобы Маклагген был первым, кто так со мной поступил, но это не так. Даже бета-самцы стали относиться ко мне по-другому с тех пор, как новости о моем статусе просочились в «Ежедневный пророк». Я вижу, как Альфы смотрят на меня, как будто я не более чем вещь, которую они желают. Они не видят во мне личность, просто вещь, которой можно обладать. Несмотря на то, что я старательно использую свои подавители, я все больше беспокоюсь, что что-то… — Она глубоко вздохнула, успокаивая нервы, — что случится что-то похожее на то, что произошло сегодня, или еще хуже. Возможно, они оставят меня в покое, если Вы… — Вы хотите, чтобы я отметил Вас? Она посмотрела ему в глаза и увидела явное беспокойство в его глубоких темных омутах. — Пожалуйста. — Если… — вздохнул Снейп, — если я это сделаю, маловероятно, что другой Альфа захочет составить Вам пару для предстоящей течки. — Я … — она отвела взгляд, не зная, как признаться в том, ради чего она пришла сюда, — мне не нужен другой Альфа. — Вы не можете сделать это в одиночку. Конечно, как бы Вы ни были упрямы, Вам не стоит проходить через это снова.  — Вы меня неправильно поняли, — сказала она.  Обретя уверенность, она встретилась с ним взглядом, — я не хочу никого другого. Я хочу тебя, Альфа.  Гермиона увидела, как его глаза расширились от удивления, единственный признак того, что он вообще слышал ее заявление, пока она не увидела, как его кадык сдвинулся, когда он сглотнул. — Наверняка есть кто-то более подходящий для этой задачи. — Нет, — ответила она с вновь обретенной уверенностью, — Вы единственный Альфа, которого я встречала, единственный, кто не относился ко мне как… как к какой-то… какой-то секс-игрушке! Вы единственный, кто относился ко мне хоть с капелькой уважения!  Перед моей прошлой течкой Вы сказали мне найти кого-нибудь, кому я доверяю. И я пришла к выводу, что Вы именно тот, кто мне нужен. Закрыв глаза, он сжал переносицу, прежде чем провести большой рукой по лицу и глубоко вздохнуть. — Снейп, пожалуйста, — умоляла она. — При одном условии, — ответил он,— пожалуйста, зови меня Северус.  В ответ она подарила ему искреннюю улыбку.   — Спасибо… Северус. В тот момент, когда его имя слетело с ее губ, она увидела, как уголок его рта дернулся вверх в кратчайшей улыбке.  Ей пришло в голову, что до этого момента она никогда прежде не видела, чтобы мужчина улыбался.  Именно тогда она поклялась себе, что постарается добиваться его улыбки так часто, как только сможет. — Ты можешь присоединиться ко мне здесь, в моем доме, — сказал он, поднимая чайник, чтобы наполнить их чашки, — то есть во время твоей течки. Она не знала, что делать с его предложением.  Должно быть, он легко уловил ее неуверенность, потому что быстро уточнил. — Благодаря местоположению у этой собственности есть много силовых щитов, которые можно легко усилить и адаптировать под наши потребности. Мы также сможем воспользоваться преимуществами моей полностью укомплектованной аптеки и лаборатории зелий. В конце концов, вполне вероятно, что нам потребуется гидратация и зелья восполнения питательных веществ на протяжении всей течки, не говоря уже о болеутоляющих зельях и лечебных мазях. Услышав его слова, брови Гермионы приподнялись, и она почувствовала, как румянец заливает ее щеки.   — Я… а… я полагаю, это было бы вполне логично. То есть остаться здесь. — Принимаешь ли ты в настоящее время какие-либо противозачаточные средства? —  он спросил. Разговорная манера, в которой он задал такой вопрос, застала ее врасплох.  Она медленно моргнула, прежде чем пробормотать:  — Ну, э-д-да. Стандартный ежемесячный курс зелий. Северус нахмурился, встал со стула и рассеянным движением руки отправил чашку в раковину.   — Этого будет недостаточно. Альфы и омеги исключительно плодовиты. — Конечно, — проворчала Гермиона.   Еще одна важная информация, которой не поделились сотрудники больницы Святого Мунго. — Я приготовлю более эффективное зелье, — объявил Северус, взмахнув палочкой и расставив на скамейке перед собой множество ингредиентов для зелий. Гермиона встала, убирая свою чашку и остатки чайного сервиза, прежде чем вернуться к рабочему столу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Северус разжигает огонь под одним из котлов в комнате.  Вместо того, чтобы вернуться к своему стулу, она подошла к небольшой скамье рядом с той, за которой он работал.  Прижавшись спиной к предмету мебели, она уперлась обеими ладонями в деревянную столешницу и поднялась, чтобы сесть на скамейку.  С этого ракурса она могла заглядывать в котел.  Ей всегда нравилось смотреть, как он варит зелья, даже в Хогвартсе. Положив палочку на столешницу, Северус потянулся, провел длинными пальцами по волосам и собрал выбившиеся пряди вместе, прежде чем завязать их.  Когда его волосы были убраны с лица, взгляд Гермионы сразу же был прикован к шее волшебника и отвратительному шраму, испортившему его бледную плоть чуть ниже яремной вены.  Ее тело содрогнулось, и она заставила себя сосредоточиться на чем-то другом, а не на Нагайне и нападении, которое едва не убило его. Взгляд Северуса встретился с ее взглядом, и он изогнул бровь.  Внезапно она поняла, что все это время смотрела на мужчину, и оторвала взгляд, вместо этого сосредоточившись на ингредиентах для зелий, которые он собрал.  — Это недавно появившаяся привычка, — предположил Северус, начав тонко нарезать корень растения, которое она не узнала,— то есть собирать волосы, пока я работаю. Было очевидно, что волшебник подумал, что Гермиона смотрела на его волосы, а не на шрам, оставленный чудовищной змеей Волдеморта.  Однако, не желая поправлять его, она просто кивнула в ответ. Бросив корни растения в котел, Северус смешал несколько ингредиентов в большой ступке с пестиком и начал растирать их в пасту. — После войны, — начал он, нарушая тишину, — я столкнулся с реальностью, где моя жизнь больше не находится в непосредственной и безжалостной опасности. Так долго я был сосредоточен исключительно на том, что было необходимо, чтобы выжить.  Затем внезапно я обнаружил, что стал свободен от обоих кукловодов, которые до самой своей кончины организовывали каждый аспект моего жалкого подобия жизни. Столкнувшись с перспективой того, что моя жизнь снова станет моей собственной, я принял решение, что должен, по крайней мере, позаботиться о себе.  Я не был в неведении о том, в каком состоянии я себя держал. Мои волосы были в ужасном состоянии из-за отсутствия ухода и почти постоянного времени, проведенного над кипящим котлом, и различных паров, которые они испускали. Она бы солгала себе, если бы сказала, что не заметила изменения в его внешности.  Сначала она пыталась обвинить в этом какое-то влечение, подпитываемое феромонами.  Но за те месяцы, что прошли с момента ее проявления в образе Омеги и возвращения Северуса в ее жизнь, она столкнулась с горсткой Альф, ни один из которых не привлекал ее так сильно, как мужчина, стоявший перед ней сейчас. Когда она посмотрела на него сейчас, волшебник был так похож на того, каким он был во времена своего профессорства, но были и существенные отличия.  Одно из них заключалось в том, что его волосы, которые Гарри так часто критиковал в юности, безусловно, больше не были сальными.  На самом деле, его локоны до плеч теперь казались такими шелковистыми, глубокий черный цвет теперь был приправлен тонкими серебряными прожилками, которые исходили от каждого виска.  Она задалась вопросом, действительно ли волосы были такими мягкими, как выглядели, и обнаружила, что ее переполняет желание расчесать пряди пальцами.  Северус погасил пламя под своим котлом, и Гермиона покачала головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать непрошеные мысли.  Она наблюдала за ним, пока он методично наполнял ряд маленьких стеклянных пузырьков, прежде чем сделать шаг вперед на расстояние вытянутой руки от того места, где она сидела, и предложить черпак бледно-голубого напитка. Она изогнула бровь, глядя на волшебника, ожидая, что он отпустит ее с пузырьком, который она должна будет принять в ближайшие дни. — Это обеспечит защиту на следующий месяц. Было бы лучше принять его сейчас, чтобы не застать нас врасплох, — он сделал паузу, и она увидела, как раздулись его ноздри, когда он вдохнул ее запах, —твоя течка близко. Твой запах, даже за то время, что ты здесь, стал более… соблазнительным. Она взяла у него половник и откинула голову назад, одним быстрым движением проглотив зелье. Тревожный узел скрутился в ее животе, когда она подумала о том, что он сказал.  Если ее запах действительно становился все сильнее, как она должна была выйти на улицу?  Как она могла ходить, зная, что есть другие волшебники — другие Альфы — которые могут захотеть воспользоваться ею, как надеялся сегодня Маклагген.  — Пожалуйста, — начала она, спрыгивая со своего места на скамье и делая короткий неуверенный шаг вперед,— Северус, ты отметишь меня? Волшебник не стал сразу возражать против ее просьбы.  Она смотрела, как его глаза метнулись к тому месту на ее шее, где она чувствовала зуд ее желез под кожей.  Кончик его языка скользнул вперед, чтобы смочить нижнюю губу, прежде чем он снова поднял взгляд, чтобы встретиться с ее глазами.  У нее перехватило дыхание, когда она встала, не зная, что будет дальше.  Затем он двинулся с места, одним плавным движением сокращая расстояние между ними, когда его левая рука потянулась, чтобы запутаться в диких кудрях за ее ухом, помогая ей наклонить голову в сторону, когда он перекинул ее завитые локоны назад через другое плечо, обнажая шею. — Вы уверены, что хотите именно этого, мисс Грейнджер?  — тихо спросил он, и его теплое дыхание скользнуло по ее коже. Она открыла рот, чтобы ответить.  Однако единственным звуком, который ей удалось издать, был низкий протяжный стон. Северус застонал в ответ.   — Мне нужно твое устное согласие, Гермиона. — Д-да, — выдохнула она.   — О боги, да.