Helianthus|Подсолнух

Кончик его носа едва коснулся кожи над ее железой, прежде чем жар его языка коснулся ее плоти, когда он лизнул местечко на стыке ее плеча и шеи.  Низкий гортанный звук, который он издал, попробовав ее, слился с ее собственным пронзительным стоном.  Когда волшебник не выпустил ее из своей хватки, а вместо этого начал жадно сосать чувствительное местечко, что, несомненно, оставило бы след на ее веснушчатой ​​коже, Гермиона почувствовала, как ее колени подкосились, когда начался неистовый жар и угрожал поглотить ее. У нее началась течка. Северус заметил перемену, то ли по нарастающему жару, который заставил ее кожу заметно покраснеть, то ли по сильному запаху ее феромонов Омеги, она не была уверена.  Однако она позволила ему маневрировать своим телом без лишних вопросов.  Его рука выскользнула из того места, где она запуталась в ее волосах, и переместилась к ее талии, притягивая ее вперед к мощному рельефу его тела, чтобы выдержать ее вес.  Краем глаза она заметила, что он достал свою палочку свободной рукой и начал что-то бормотать себе под нос, поспешно произнося ряд заклинаний.  Головой она понимала, что чары, которые он теперь накладывал, имели жизненно важное значение — для защиты помещения на время ее течки — хотя она не могла заставить себя об этом беспокоиться.  Ее руки скользнули по его фигуре, исследуя твердые мышцы и впадинки худощавого, но на удивление хорошо подтянутого тела, которое волшебник скрывал под слоями традиционных черных мантий. Очевидно, выполнив свою задачу, Северус швырнул свою палочку на столешницу позади нее и простонал:  — Ты станешь моей погибелью, ведьма. Рука, которая удерживала ее за талию, напряглась, прижав ее к себе, в то время как его другая рука снова переплелась с ее растрепанной гривой и наклонила ее голову, чтобы встретить его.  Его глаза на мгновение встретились с ее глазами, а затем его губы оказались на ее. Во время поцелуя сквозь неё прошёл ток, прямо в самое сердце, и разжег глубокую боль от возбуждения, которая тлела в его присутствии.  Она резко вдохнула через нос, его землистый аромат наполнил ее легкие и заставил пронзительный низкий звук клокотать в ее горле, прежде чем она жадно углубила их поцелуй. Руки волшебника легли на ее талию, и он с легкостью поднял ее.  Не задумываясь, ноги Гермионы обхватили его бедра, а лодыжки сомкнулись у него за спиной.  Ее внезапное движение заставило Северуса изменить свою позу, вырвав у нее нетерпеливый стон, когда она почувствовала жар его твердой эрекции, прижимавшейся к ее центру. — Я определенно не из тех, кого можно назвать неопытным. Я был с другими ведьмами, — пробормотал он ей в кожу, оставляя поцелуи на ее шее, — но я никогда раньше не спал с омегой. Я… я никогда раньше не испытывал гона. В этом смысле я такой же новичок, как и ты. Отдаленно Гермиона осознала, что его признание принесло ей чувство утешения, как будто это был опыт, к которому они приступили вместе.  Однако в тот момент все, на чем она могла сосредоточиться, был слишком жесткий материал, который заставлял ее кожу чесаться и мешал ее обнаженной коже соприкасаться с его. Когда жжение неуклонно возрастало до пика, который она помнила слишком хорошо, она тихонько заскулила.  Она не могла позволить этому аду завладеть ею, только не снова.   — Пожалуйста, Северус, ты мне нужен. Она видела, как он взглянул на лестницу, которая, несомненно, вела наверх, в его спальню.  Нет, это было слишком далеко.  Она не могла ждать, она нуждалась в нем — нуждалась в нем сейчас.  Мышцы ее бедер напряглись, а ноги сжали его тело, вызвав глубокий стон Северуса, когда она прижалась тазом к его члену, заключённому в тесноту брюк. Северус зарычал низким и угрожающим голосом, который только пробудил в ней что-то первобытное.  Крепко схватив ее, он развернулся на пятках и поддержал ее, пока она не почувствовала, как край большой центральной скамьи прижимается к ее упругой заднице.  Одним быстрым движением Северус наклонился вперед, ее тело двигалось вместе с ним, когда он смахнул рукой содержимое столешницы.  Стеклянные флаконы и банки с ингредиентами для зелий разбились об пол, когда он опустил ее на спину на их место. Отчаянные судорожные вдохи вырывались из ее легких, когда она возилась с пуговицами на блузке.  Ее обезумевшие пальцы явно были не в состоянии расстегнуть бесполезную дурацкую вещь, она посмотрела на Северуса умоляющим взглядом и начала царапать ткань своей рубашки. Взмахом палочки он сбросил с нее одежду, и Гермиона вздохнула с облегчением, когда прохладный вечерний воздух дал хоть немного передышки от всепоглощающего жара, грозившего поглотить ее. — Пожалуйста, — снова услышала она свою мольбу. Северус не стал тратить время на то, чтобы раздеться, просто распахнул традиционную черную мантию спереди, прежде чем быстро расстегнуть ремень и вытащить член из брюк. Глаза Гермионы расширились, и ее челюсть отвисла в тот момент, когда ее взгляд упал на его возбужденный член.  Она слышала, что альфы большие, но до этого момента не понимала этого до конца.  Где-то в дальних уголках своего разума она знала, что если бы не ее течка его размеры испугали бы ее.  Однако в тот момент единственной мыслью в ее голове было то, как потрясающе и чудесно наполненной она будет чувствовать себя, когда он войдёт в неё на всю длину. Жжение волнами нахлынуло на нее, побуждая к действию.  Она подняла ноги, упершись пятками в прочную деревянную столешницу, и позволила коленям упасть в стороны.  Увидев, как она раскрылась для него, у Северуса вырвался глубокий гортанный звук.  Он больше не терял времени зря.  Сильные руки схватили ее за бедра и потянули вперед, край стола впился в упругую плоть ее задницы.  Она смотрела, как он взял свой толстый ствол, надрачивая себе раз, другой, прежде чем наклонить головку вниз, чтобы проникнуть между ее и без того скользкими складками. Мгновенно она захныкала от прикосновения.  — Еще, пожалуйста. Боги, мне нужно еще. Он пристроился к ее входу и, не колеблясь, двинул бедрами вперед, одним быстрым движением запирая себя внутри нее, прежде чем он остановился, чтобы дать ей время приспособиться. Выгнувшись на столе, она открыла рот, но из нее не вырвалось ни звука.  Ощущение, охватившее ее, было неописуемо.  Обжигающий жар не уменьшился, вместо этого он трансформировался, заставляя ее нервные окончания вспыхивать самым опьяняющим образом. Северус медленно отвел бедра назад.  Она думала возразить, не желая отказываться от ощущения его внутри себя.  Однако, прежде чем она успела сформулировать предложение, он врезался в нее с такой силой, что деревянная скамья издала резкий звук, сдвинувшись по каменному полу.  В ответ Северус наклонился вперед, его ладони опустились на ее плечи, удерживая их на месте.  Она мельком увидела чистое желание, блестевшее в его темных глазах, прежде чем он начал вонзаться в нее с неумолимой силой. Она потеряла себя в ощущении его, в звуках их тел, когда они отдавались в рабство ее течке.  Ее не удивило, что ее освобождение пришло быстро, скручивающееся напряжение ее жгучего возбуждения слилось внизу живота.  Его имя сорвалось с ее губ, когда она закричала, ее оргазм обрушился на нее внезапным, всепоглощающим блаженством. Она всхлипнула, когда он вырвался из ее глубин, внезапно оставив ее пустой и жаждущей.  Она попыталась поднять руки, такие же свинцовые, в попытке дотянуться до него.  Однако, прежде чем она успела это сделать, она увидела, как яростно он надрачивал свой набухший член. Ох, подумала она, за мгновение до того, как он нашел свое собственное освобождение.  Ее глаза расширились, когда она увидела, как толстая ниточка его семени приземляется на ее тело, покрывая внешние половые губы и живот.  Впуская струйку горячей жидкости в свою чувствительную щель, она снова захныкала, внезапно отчаявшись узнать, каково это, когда он кончит прямо в нее.  — Я подумал, что не стоит кончать в тебя сейчас, — спустя мгновение сказал Северус, как будто почувствовав ее мысли, — я никогда раньше не вязал узлы и думаю, что наше нынешнее затруднительное положение не будет идеальной ситуацией, чтобы застрять на следующие четверть часа или больше. При этом она посмотрела на его все еще твердый член и увидела огромный набухший узел у его основания.  Ее оргазм дал ей момент ясности из ментального тумана, вызванного ее течкой, и она знала, что он был прав.  Тем не менее, она не хотела ничего, кроме как чувствовать, как он набухает внутри нее, чтобы он был надежно заперт ее тазовой костью, когда он изливал бы свое семя глубоко внутрь ее сердцевины. Отведя взгляд от толстого узла ошеломляюще набухшего члена волшебника, ее глаза встретились с его.  Напряженный взгляд, который он бросил на нее, заставил ее стенки сжаться, ее тело все еще не было удовлетворено.  Она заставила себя пошевелиться, сесть и потянуться к нему.  Однако Северус протянул руку и положил ее ей на живот, растопырив пальцы, и надавил ровно настолько, чтобы удержать ее на месте.  Большим пальцем Северус начал рисовать мягкие круги на ее коже, размазывая липкую субстанцию, которая теперь покрывала ее живот от его собственного оргазма.  Собрав немного своего семени на подушечку большого пальца, Северус двинулся вперед, размазывая жидкость по стыку ее шеи и плеча, прежде чем втереть ее в кожу над ее пахучей железой. — Никакой другой Альфа теперь не побеспокоит тебя, — сказал он тихим, опасным тоном.  Он наклонился вперед, его все еще твердый член прижимался к ее животу, а его лицо было всего в нескольких дюймах от ее собственного, — каждый, кто почует твой запах, узнает, что ты моя. Мой, подумала она.  Да, она этого хотела.  Чтобы она принадлежала ему, а он ей.  Его Омега.  Ее Альфа.  Две половинки целого.  Тихий голос в глубине ее разума хотел умолять его полностью обладать ею.  Вонзить зубы в плоть и разорвать железу под ней.  Она знала, что это будет значить для нее — для них обоих — они будут неразрывно связаны друг с другом.  Инстинктивно она знала без сомнения, что это было то, что она хотела, то, что она даже требовала.  Ничто никогда не казалось таким правильным.  Тем не менее, она знала, что еще слишком рано просить его об этом, поэтому она подавила желание. Северус целомудренно поцеловал ее в лоб, нежное действие резко контрастировало с опасным тоном, которым он говорил мгновением ранее.  Он встал, даже не удосужившись засунуть свой все еще твердый член обратно в штаны, и с легкостью подхватил ее на руки.  Когда он прижимал ее к своей груди в свадебном стиле, она не могла не опустить голову и прижаться к его груди, ее глаза закрылись.  Смутно она осознавала, что они сейчас двигаются и что он понес ее вверх по лестнице.  Однако все, на чем она могла заставить себя сосредоточиться в тот момент, были ровный стук его сердца, бьющегося о ее щеку, и насыщенный землистый аромат, который, казалось, пропитывал все ее существо.