Helianthus|Подсолнух

Проснувшись, Гермиона обнаружила, что лежит в постели одна. Она села, обернув легкую простыню вокруг своего обнаженного тела.  Странно, размышляла она, насколько отличается эта течка от той, которую она перенесла в одиночестве.  Она все еще чувствовала пламя, облизывающее ее нервные окончания, но теперь это ощущение не причиняло ей боли.  Она чувствовала его запах на себе, пьянящий аромат ее Альфы, и это помогало успокоить ее безудержное желание.  Но потребность никуда не делась.  Тлеющий уголь, готовый вспыхнуть в любой момент.  Однако, по крайней мере сейчас, она чувствовала себя удовлетворенной, и всепоглощающая дымка возбуждения рассеялась с ее разума. Она услышала шаги на лестничной площадке за дверью спальни и подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Северус плечом открывает дверь, прежде чем закрыть ее босой ногой.  В руках он держал большой серебряный поднос со множеством маленьких пузырьков с зельями, фруктами и прозрачным кувшином, наполненным водой.  Когда он шел через комнату к тому месту, где она сидела на его кровати, Гермиона заметила наряд волшебника.  Он не оделся полностью, как она сначала подумала.  Вместо этого на нем был легкий халатик, из-под которого Гермиона теперь могла ясно видеть, что Северус все еще обнажен. Гермиона послушно выпила различные зелья, которые давал ей Альфа, чувствуя, как жидкости и питательные вещества восстанавливают ее тело.  Однако, как только она наелась свежих фруктов, то больше не могла игнорировать растущую потребность, которая всплыла на поверхность с тех пор, как он вернулся к ней.  Одним плавным движением Гермиона отодвинула поднос, прежде чем ее руки быстро развязали пояс, удерживающий его халат.  Ее ладони уперлись в твердости его груди, когда она толкнула Северуса на матрас, перекинув ногу через него, чтобы оседлать его, прежде чем опуститься на уже затвердевший член. Дни шли по одному и тому же сценарию, пара сплеталась в объятиях друг друга, увлеченная своим плотским наслаждением.  Они отрывались друг от друга только тогда, когда их усталость была слишком велика, и Гермиона просыпалась, окружённая заботой своего Альфы.  Волшебник кормил и поил ее, следя за тем, чтобы она пополняла запасы питательных веществ и жидкости.  Чем дольше они были вместе, тем громче звучал голос в ее голове, требуя принадлежать ему. Когда Северус вошел в нее, он наклонился вперед, его губы нашли ее пахучую железу, как они уже делали это раньше.  Однако, когда волшебник не просто нежно поцеловал Гермиону, прежде чем перейти к ее пульсирующей точке, а вместо этого втянул в рот кожу над ее чувствительной железой, решимость Гермионы рухнула. — Пожалуйста, Северус, — захныкала она,— о боги, пожалуйста. Ты мне нужен… Мне нужно, чтобы ты укусил меня, заявил свои права на меня. Он замер.  Нет, кричал ее разум, когда она начала паниковать.  Она расстроила своего альфу. Переместив свой вес с нее, он откинул ее влажные от пота пряди с ее лица, чтобы посмотреть ей в глаза.  — Я не могу. Я не буду. Не так. — Ты недоволен мной? — О, Салазар, нет!  — сказал он, нежно целуя в уголок ее губ, — ты идеальная. — Правда? — Да, моя омега. Ты такая хорошая девочка. Когда он похвалил ее, стенки ее влагалища сжались вокруг него, и он застонал.  Она загнала свое желание принадлежать ему обратно в тайники своего разума и позволила себе еще раз насладиться ощущениями, когда Северус отодвинул бедра назад, прежде чем снова врезаться в нее.