Helianthus|Подсолнух

Гермиона стояла перед входом в кафе, тревожно перебирая пальцами загнутый край пергамента в руке.  Ей не следует нервничать, размышляла она, не после всего, что они сделали.  Но это?  Это было другое. Развернув потрепанный пергамент, кажется, в сотый раз, она скользнула взглядом по элегантному почерку, которым было написано письмо — то, которое он отправил на следующий день после окончания течки, прося разрешения официально ухаживать за ней — прежде чем положить его обратно в карман. Глубоко вздохнув, Гермиона расправила плечи и переступила порог кафе.  Ее веки затрепетали и закрылись, когда на нее обрушилось огромное количество запахов : горький аромат кофе, приторная сладость выпечки, но сквозь мириаду ароматов чувствовался он — ее Альфа.  Ей даже не нужно было смотреть на волшебника, чтобы знать, где он сидит.  Ее ноги двигались, направляя ее в сторону землистого запаха, который, как она знала, был его. Сильная рука схватила ее за локоть, и ее глаза встретились с его взглядом, застенчивая улыбка тронула уголки ее губ.  — Привет, — тихо сказала она. Северус наклонился, оставив долгий поцелуй на ее щеке.   — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и увидела, как его губа дернулась в ответ.  После недели, которую они провели вместе, запершись в его доме, волшебник слишком хорошо знал, как на нее подействует такое обращение. Подведя их к маленькому столику у окна, он отодвинул ее стул и подождал, пока она сядет, прежде чем сесть самому.  Гермиона закусила губу, ее снова охватила тревога.  Потянувшись вперед, она схватила меню напитков с центра стола и начала вертеть карточку. — Мы должны заказать что-нибудь выпить, — начала она, — да, это было бы хорошо. Это же кафе и все такое. Было бы немного глупо с нашей стороны зайти в кафе и не заказать что-нибудь выпить, не так ли? Мы должны взять что-нибудь простое? Я обычно беру латте. Всего одна ложка сахара. Так оно будет не слишком сладким. Но, я думаю, так как мы собрались по особому случаю и все такое… Это особый случай, не так ли? Может быть, мне стоит попробовать… — Ты бормочешь, Гермиона, — вмешался Северус, подняв руку, чтобы помахать девушке, чтобы она приняла их заказ. — Что я могу предложить вам? — спросила девушка, рядом с ней парил свиток пергамента и то, что Гермиона распознала, как новое Прытко Пишущее Перо. Северус даже не поднял взгляд на девушку, а протянул: — Латте, с одной ложкой сахара и двойной лонг блэк, несладкий. — Спасибо, — сказала Гермиона, искренне радуясь тому, что он взял ситуацию под свой контроль. — С удовольствием, мисс Грейнджер. — Почему ты назвал свою аптеку в честь подсолнуха?  — спросила она после минутного молчания. Она могла бы поклясться, что видела, как он покраснел, но как только слабый оттенок коснулся его бледной кожи, он быстро исчез. — Я уверен, что такой же зубрила, как и ты, — ответил он, выгибая одну бровь, как будто бросая ей вызов, — знаешь ли ты, что символизирует подсолнух? Щеки Гермионы покраснели, но она кивнула в ответ. — Я так и думал, — начал Северус, поднимая руку, чтобы потереть толстый шрам на яремной вене, — что если у меня не может быть ни обожания, ни верности в моей жизни, то, по крайней мере, я могу надеяться на долголетие. Это уязвимое признание заставило ее грудь сжаться, в сердце поселилась боль, поскольку она очень хотела протянуть руку и утешить своего Альфу.  Гермиона не могла не думать о том, что мужчина перед ней — мужчина, которого она знала сейчас — действительно заслуживал и обожания, и верности.  Она не могла не задаться вопросом, позволит ли он ей когда-нибудь дать ему это. — Так случилось, что это запах моей Амортенции. — Извини, что? — спросила Гермиона, его признание заставило ее вновь сосредоточиться на нем. — Подсолнухи, — сказал он, отводя взгляд, — это то, что я всегда чувствовал, когда варил амортенцию, по крайней мере, с тех пор, как стал Альфой. — О, — слабо ответила она. Прошло много лет с тех пор, как она сама нюхала Амортенцию, и она задавалась вопросом, изменился ли запах для неё с тех пор, как она сама стала Омегой.  Если бы этот запах свежескошенной травы созрел, как и она.  Возможно, размышляла она, теперь Амортенция пахла для неё землистым ароматом человека, который сидел перед ней. Смущенная собственным ходом мыслей, она помешала латте и быстро сменила тему.  — Ты когда-нибудь скучал по преподаванию в Хогвартсе? — Нет, — сухо ответил он. — Правда? — спросила она, — даже немного? Ты блестящий Мастер Зелий, Северус. — Если бы ты была вынуждена терпеть некомпетентность Лонгботтома в качестве итога каждой рабочей недели в течение пяти долгих мучительных лет, — протянул Северус, — ты смогла бы понять степень моей искренности, когда я говорю, что никогда больше не хочу ступать в этот класс. Гермиона вспомнила, как гриффиндорцы так часто сетовали на свои сдвоенные занятия по зельям в пятницу днем.  Однако раньше она никогда не задумывалась, насколько невыносимым должен был быть этот опыт для их профессора.