Простая просьба: "Забудь меня"

Надоедливый звук настольного будильника — единственное, что заставляет просыпаться снова и снова в этом отвратительном месте. Холодные стены замка Эвермор не сильно отличались от родного дома Натаниэля. Только существовал один бонус. Здесь не было его отца. Черный потолок комнаты, в которой они проживали, встретил сонного Веснински ответным взглядом. Он не шевелился. Только глубокие вздохи, что он издавал хоть как-то, выдавали его за живого. Если не считать лица, которое сморщилось от острой боли в районе голеностопа. Сил посмотреть в сторону ноги недостает. Голову слегка сдавливало затяжными выстрелами в висках, игнорировать было невозможно. Сосед Веснински и его партнер без желания, но все же вырубил злосчастный будильник и вяло поднялся с койки. Слегка взъерошенная голова Моро выглядела как птичье гнездо. От чего тот же Натаниэль посмеялся бы, как делал обычно каждое чертово утро. Но сейчас ни звука. Нет и капельки недовольства от рыжего, злости на очередной новый день, ненависти по отношению ко всему замку, да даже обычного пожелания «Доброго утра». Натаниэль закрыл глаза. Этот потолок начинал изводить. Пошевелив пальцами рук, он сжал одеяло и медленно повернул голову к соседней кровати. Жан молча сидел на койке, опершись на стену спиной. Они не пересеклись взглядами, но как-то ощутили тревогу в комнате. — Нужно будет дойти до медицинской части Эвермора, чтобы тебя осмотрели, — Моро устало закатил глаза, решаясь взглянуть на Натаниэля. Он сдувал волосы с лица, игнорируя или пытаясь не замечать голоса соседа. — Лучше расскажи что-нибудь интересное, а то сейчас помру со скуки, — Веснински выдал легкий смешок. Наконец поднимаясь, дабы сесть. Все тело жутко ломило, мышцы горели от постоянного напряжения. Просто шевелится по утрам нередко становилось роскошью. Опухшие стертые и странно выглядящие ладони вжались в колени от боли, проходящей по телу. Он поднимает голову и смотрит в глаза Жану. Улыбаясь как последний идиот, но не сокрушенный. — И я не дойду, — Веснински продолжает радоваться. Не замечая или не придавая значения своим тяжелым движениям. Уснув на плече Кевина он так и не сходил в душ после тренировки. Игральная форма Воронов оставалась на нем, что немного смешивало ощущение от выходного. Моро состроив очередную недовольную физиономию привстал с кровати ощущая насколько же тяжело будет ходить несколько дней, не то что тренироваться. Единственный выходной спустя трехнедельные пытки всего тела на поле. В очень редких случаях выпадало два дня, но на этот раз не повезло. — А где Кевин? — Натаниэль прищурился при виде попытки встать от соседа. Дэй каждый день, несмотря на правила Эвермора заглядывал к ним в комнату. И просиживал в ней все свободное время. О вечной занятости Рико последнее время можно было твердить целыми вечерами. От скуки и одиночества Кевин оставался тем самым третьим среди них, но не в виде лишнего, а идеального дополнения к этой угрюмой команде. Хотя Дэй просто пытался сблизить Жана с Натаниэлем. — Отсыпается поди после всего, в отличии от всех он может игнорировать будильники, — Моро вяло пожал плечами, давая понять рыжему, что тема закрыта. — Шанс как всегда пятьдесят на пятьдесят, либо нашего Кевина уже нет в живых, либо он реально просто спит, — Жан исчез за дверью в ванную. Натаниэль, приняв сидячее положение, тихонько покачивался. Его усталое детское лицо невольно сморщилось от неприятных мыслей. От вида собственных рук, тошнота подходила к горлу. Ему удалось услышать те слова Рико. Меньше всего Натаниэлю сейчас хотелось выполнять то чему пытался научить его отец. Под подушку просачивается рука в поисках «единственного спасения». Нож с приглушенным щелчок раскладывается, Веснински замирает, проваливается в странный секундный сон. Звукоизоляция помещения во многом помогает, ни звука, ни шороха. Откуда-то слышится плачь. На красной ручке ножа отбита буква «W». — Чего застыл? — на рыжую макушку опускается ладонь. Тормоша волосы и выговаривая несколько неясных слов этот носитель жуткого французского акцента всеми силами пытается разбудить Натаниэля от этого состояния. — Если бы тебе сказали убить человека, как бы ты отреагировал? — он пару раз выругался, не подумав о том, что спросил. Не успев проронить ни слова Жана отвлекли уже другим вопросом. — Прости за это. Когда Кевин говорил про воспитательный процесс, я хочу знать, как это связано с моими способностями? Моро долго не отвечал, убрав ладонь с головы рыжего, он отошел на пару шажков и оперся на стол. — Никак не связаны, хотя… — видно, что продолжать ему не хотелось. Почесывая затылок, Жан только делал вид непонимающего человека. — Хотя? — Натаниэль наконец поменял позу. Ноги все еще потрясывались. Вид кого-то рядом смог отвлечь от некоторой паники. Все же правила Эвермора ему по душе. Он не один. Только сейчас напрягал другой момент, вопрос, на который его сосед просто не может ответить. Или не хочет. — Есть шанс, что Рико не будет издеваться над тобой, — Моро тяжело оглянул дверь, после переведя взгляд на рыжика. — Если ты будешь помогать ему в пытках первокурсников, — Жана нагнали ужасные мысли, воспоминания произошедших с ним здесь событий. Скрестив на груди руки он все же смолк. Как внутренне, так и внешне. Примерно так он и думал. Умение убивать возможно было у него в крови, но не в голове. Желания наносить людям увечья не зарождалось. И с чего это вдруг Рико возомнил себя главным? Сердце еще не отпустила тревога, а нога жутко ныла от всех телодвижений. — Давай поспорим? — ехидство в улыбке Натаниэля сверкало еще лучше, чем в первую встречу с младшим Морияма. — Что? — выбитый из мыслей Моро недоверчиво щурился в сторону Веснински. — В твоем положении спорить самое глупое, что можно быдло придумать. — А вот и нет, — показывая его красненький ножик во всей красе, Натаниэль играется с ним в руке. Заставляя Жана все сильнее жалеть о таком соседе. — Шанс пятьдесят на пятьдесят, что я смогу не подчинятся Рико. Все же по рождению мы вылезли из главной ветви, но сейчас я слегка превосхожу его, — ухмылка только сильнее натягивалась на губах рыжего. В такие моменты он все больше напоминал лису, которая нашла способ избавиться от медведя. — Даже если предъявить все твои права толку будет мало, Рико с Хозяином тут главные. Найдут способ как тебя приструнить, — Жан удивлялся количеству знаний о собственной значимости у Натаниэля, только логики не хватало. — На своем опыте знаю. Натаниэль почесал голову и в уме пролетело множество слов и мыслей. Он может пожалеть о этом, но пообещает себе не повторять таких вещей. Один раз ведь ничего не случится? Натаниэль метнул лезвие в сторону француза. Лицо Моро преобразилось. От неожиданности он выпучил глаза, удивленное выражение застыло на его физиономии. Хоть красная ручка ножа торчала уже где-то за спиной, Жан оставался неподвижен. — Тогда я применю свои умения, — вскинув руки рыжий чувствовал победу, а на душе скребли кошки, — Если уж им нужно только это и деньги за мое место в команде, они это получат. Все же Натаниэль точно не был намерен на причинение вреда кому-либо, но в такой момент хотелось хоть как-то донести до Моро свои мысли. Пускай он и кинул орудие ему прямиком в голову. Иногда мысли противоречат действиям. Похоже он и вправду ненормальный. — Ничего не выйдет, — наконец оклемался Жан. — Возможно я мало о тебе знаю, а точнее вообще ничего. Уже забыл про удар по голове или ноге, на которую даже опереться не можешь. И чьих это рук дело. — Я все прекрасно помню и понимаю, только вот ты так и не рассказываешь мне, что меня ждет. Что такое воспитательный процесс? Или почему я должен ходить и терпеть насмешки. Возможно со знанием всего перечисленного я бы и не думал, как идиот, — Веснински глянул на потерянное выражение Моро. Поняв, что смог донести все задуманное, он упал на кровать тихонько простонав от резкой боли. Все же каким по значимости человеком он не был или какими связями владел, здесь он не более чем муха. Жан во многом прав. Наверное, он просто знает на собственной шкуре, что может сделать Рико, поэтому ему тяжело говорить об этом. Оно и видно. Когда начинается диалог на подобные темы только и замечаешь его неуверенные действия, запинки в простых словах или еще более ярко проявленный акцент. Под конец таких разговоров Жан и вовсе замолкает на неопределенный промежуток времени. Натаниэль не чувствовал вины за произошедшее. Более того фокус его мыслей был направлен только на боль в ноге. Назвать нытье в мышце лёгким покалыванием уже нельзя. Веснински пролежал молча около пяти минут и больше не выдержал тишины. — Кинь футболку, — Натаниэль стянул верх формы, здесь и так много черно-красного. Желание разбавить тоску цветов кричало, но вся одежда, выдающаяся Воронам, не могла позволить ярких красок. Из дома он ничего не взял, да и смысла особого не было. Сумку ему собирала Лола. — Долго ждал, когда ты это скажешь, — Жан повернулся к небольшому шкафу одним движением достал черную футболку, швырнув ее в лицо рыжему. — Теперь дай посмотреть, как там твоя нога. * * * В большинстве случаев попасть в единственный медицинский кабинет довольно непросто. Зачастую это получается в случаях редких болезней, перешедших в серьезные осложнения или переломы. Со всем остальным на ребенка даже не взглянут. Таблетки категорически запрещались, да и простое обезболивающие на вес золота. Игрокам, никак не связанным с кланом Морияма, повезло гораздо больше. Свободные дни вдали от тренировок и замка, в первый месяц лета они могли проводить выходные, а иногда недели дома. После чего запасались различными вещами, которые не получится купить ближайшие три недели мучений на поле. После которых единственный выходной такие игроки тратили на выход из Эвермора и прогулки на свежем воздухе. У этих персон всегда имелся запас таблеток, бинтов, да что уж говорить о небольшой свободе. Но в глазах Рико все были равны. Если смотреть со стороны подчинения ему, то не все бежали к его коленям, считая тот факт, что Морияме младшему не так уж много лет. Но тут главное их постоянная аптечка. Давать которую никому не было положено. Кабинет где хоть как-то могли помочь Натаниэлю не отличался разнообразием. Это было более просторная комната с резким запахом спиртовых антисептиков, которыми почти каждую секунду пользовалась мед сестра. Столик с тонной бумаг и карточек, тяжело не заметить ее недовольное выражение. Жан настолько мало видел своеобразного врача «Воронов», что даже не знает ее имени. Вдоль стены была одна единственная койка, а целое поселение через чур больных было дальше за дверью. Вот в этой комнате чувствовалась больница. Несколько кроватей, разделяющихся ширмами. Конечно они всегда пустовали, кроме тех дней, когда Рико натравливал одних студентов на других. Недовольный Натаниэль сидел на койке у стены, изучая помещение. Первым был шкаф с стеклянными дверками, за ними возможно лежали принадлежности для процедур, те самые нужные всем, но не выдающиеся никому таблетки. К сожалению Моро, вышвырнули за дверь, все же женщина оказалась не совсем добрячком. Не проснувшийся он упал на скамейку подле стены. — Эй, Жан, подъем! — весь искрящийся от счастья Веснински мотал рукой перед лицом Моро. — Как спалось? Я уже вышел. Несколько минут они морозили друг друга взглядами, Жан пытался понять, когда успел уснуть, но толку мало. Грудь сдавливало странное ощущение при виде настолько довольного Веснински. В таком состоянии он либо хитрее всех вокруг. Либо маленький ребенок, которого лучше вообще не расстраивать. — Что там произошло? — Пытаясь выдавить более незаинтересованный тон, ответил на улыбку Жан. Внутри же все разрывалось от хоть кого-то счастливого тут. Если смотреть на Натаниэля, то он даже выбрался из кабинета сам, прыгая на другой ноге он то и дело крутился и махал руками. В одной из которых лежал поддерживающий голеностоп. Сама нога перебинтована, но гипса не наблюдалось. Худые ноги Веснински сверкали синими пятнами, короткие шорты от тренировочной формы не скрывали шрамов выше колена. Вытанцовывая непонятные движения Натаниэль все же заговорил. — Я могу не ходить не тренировки целую неделю, — мир Жана рухнул. Мало случаев, когда травма могла считаться столь важной, что отменялись физические упражнения. — Она набрала тренеру, только вот он не соглашался с заключением, тогда в диалог вмешался человек моего отца. — И как это смогло повлиять? — теперь уже без скрытого интереса ответил кажись проснувшийся с концами Моро. — Подумал бы получше может и спрашивать не пришлось бы. Ну ладно в общем если отец всячески издевается надо мной или его люди это можно сказать норма, а кому-то другому это в принципе запрещено, — Веснински почесал голову сам пытаясь понять, что он вообще несет. — Отец когда-нибудь меня убьет, а кому-то другому за попытку моего убийства свернет шею. — Я понял можешь не продолжать. И из-за этого тебе нельзя нагружаться? А не слишком ли преувеличено? — Это уже не мое дело, Тетсуи сказал, что мне не достает теории, кажется этим я буду заниматься на протяжении недели, — Натаниэль еще немного покрутился и показал жестом Жану на комнату. — Называй его хозяин, — Моро странно пялился на рыжего, но после слов тихонько пошел в сторону их пристанища. — Я ему не принадлежу. По документам там кое-кто другой, — Веснински успел обидится и до конца пути они не разговаривали. На весь коридор только слышались скачки на одной ноге от Натаниэля и глубокие вдохи от Жана. Почувствовав облегчение Веснински вновь плюхнулся на кровать. В его голову закрадывались сомнения. Их вес становился до жути невыносимым. Его отец не мог так поступить, не в его стиле. Возможно люди мясника — это лишь отговорка для него. Находясь в размышлениях Натаниэль не заметил приблизившегося Жана к его кровати. В руке у него томилось орудие Веснински, а своими глазами он будто прожигал в рукояти еще одну букву. Как только их взгляды соприкоснулись Моро откинул нож в сторону рыжего. — У меня плохое предчувствие, спрячь его где-нибудь в одежде, — толком опять ничего не рассказав Жан и вовсе вышел из комнаты, оставив Веснински в полном одиночестве. «Я не применю свои силы, пока не будет угроз для моей жизни» — отчеканить в голове такое не просто, особенно, когда поджидаешь подставы или резкого нападения со спины. Опустив голову, Натаниэль молча уткнулся в черный пол. В голове крутились все утренние размышления, чем больше вспоминал, тем тревожнее становилось в груди. Этот нож в сторону Жана точно был глубокой ошибкой. Ему не стоило вновь поднимать оружие на людей. «Прости, мама» Тот вечер и впрямь был пугающим. Интриги за спинами мощнейших глав организаций никогда не воплощались в жизнь в идеале. Что-то да всплывало наверх. Дом в Балтиморе всегда был холоден к гостям, но в тот вечер проходило очередное мероприятие. Кому оно посвящалось не ясно. Яркие огни, накрытый стол, Натаниэль отрывками помнит начало всего праздника, но в ярких красках светится окончание в его воспоминаниях. Десятки «важных» лиц проходили мимо мальчика, их доброжелательные улыбки не больше чем маска, а вечное: «Младший вылитый Натан!» Редко такое могло задеть Натаниэля, зачастую так говорили только те, кто не знаком с ним. Остальные не сравнивали их. Просто потому что нет ничего общего. Внешность была тем самым, но в такой истории. Характер ярко граничил с лицом. Нотка Хэтфорд в нем как раз и портила идеальную копию Натана. Не исчезающие чувство одиночества заставило Натаниэля заняться хоть чем-то в столь отвратительном месте. Просто бродяжничать стало единственным спасением. В особняке мало что было для него в новинку, наверняка на Натаниэля наставлены несколько десятков глаз. Каждое движение будет в точности передано Натану. Зная это от матери, чаще всего младший Веснински не делал глупостей. И все же что-то да было не так. Он стоял около входной двери, совершенно не понимая изменений в помещении. И Натаниэль был не одним таким. Глаза его бегали по каждой персоне в доме, пока он не наткнулся на того, которого вообще не ожидал здесь увидеть. Линия Мэри оставалась рыжему слишком далекой от него, Натан противился, иначе просто не позволял знакомить мелкого с еще одной стороной его семьи. Дядя Стюарт не должен был тут оказаться. Ладони Натаниэля неприятно вспотели от непонимания происходящего. Лицезреть своего дядю в живую оказалось вполне отталкивающе. И если Натаниэль не мог предположить, что происходит. То на лице его дяди все было уже отчерчено. Заметив его не стандартное для гостей поведение не осталось ничего кроме как подойти и спросить напрямую. Ощущая, как в след за ним передвинулось сразу несколько человек в разных сторонах зала, он слегка замялся, но что плохого в том, чтобы поговорить с родным дядей? И Стюарт оказался бы полным идиотом, не заметив собственного племянника. — Натаниэль? — неуверенно начинает он, точно не зная с какой целью к нему подошел мальчишка. — Вам не кажется, что здесь что-то не так? — Веснински особо не любил все эти любезности и знакомства. Стюарт молча уставился на него не зная, что даже сказать. Может он и ощущал некую завесу тайны во всем помещении, но не мог точно объяснить. — А ты я погляжу довольно смышлен, — немного помедлив Хэтфорд все же хочет продолжить диалог на тему, заданную его племянником. — Думаю тебе прекрасно понятно какое количество глаз на нас сейчас направлены, — он пригнулся ближе к уху Натаниэля. — Если вы это только заметили, то я могу показать всех, кто следит за действиями, — народ вокруг и вправду стал будто иначе. Тревога внутри Натаниэля била ручьем, обычно такое ощущение у него вызывали только разговоры с отцом, но сейчас все казалось в несколько раз хуже. — Вы знаете о том, чем занимается моя мама? — этот вопрос был чутка изменен. К счастью вся суть смогла сохранится. — Начинаю догадываться, — голос Стюарта стал менее сдержанным. Его сестра не могла просто так позвонить и пригласить на какой-то праздник в честь непонятной даты. Все было как всегда куда глубже. Тем более Мэри не связывалась с семьей несколько лет. Его задача скорее всего довольно проста в ее плане. А именно спасение вот этого рыжего котенка, что сам начал замечать неладное. Тогда всю неразбериху точно заметил Натан. В голове Хэтфорда пролетела одна последняя мысль. «Жизнь Натаниэля для нее важнее собственной» Мальчик обернулся, чтобы найти в толпе Мэри. Немедля ни секунды она помахала ему рукой. Глаза Натаниэля забегали от осознания картины. Его мама собирается совершить глупую ошибку. Он хватает дядю за рукав и аккуратно тянет. — Мама сказала, что вы знаете значимость жеста такого как помахать рукой, так ведь? — Веснински повернулся и уставился Стюарту прямо в лицо. — Бегом, — Хэтфорд тяжело выдохнул и направил взгляд на улыбающуюся Мэри с какими-то гостями. А после на мальчика, что не терпеливо шел по комнате, идеально играя спокойного ребенка. Поражаясь его уму в таком возрасте Стюарт решается набрать своим некоторым знакомым в случае полного провала. Несколько дней назад Мэри объяснила Натаниэлю: «Если я вдруг помашу тебе рукой на этом мероприятии, то как бы неудобно не было, ты должен выйти на улицу». Снаружи была совсем иная обстановка, розоватые облака завораживали своим видом, уже не думая о собственной роли Натаниэль задрал голову. Вокруг стояло несколько не таких уж и приметных личностей, они разговаривали кучками и не особо волновались насчет ребенка. Приодетый так, чтобы все его увечья скрывались одеждой, Натаниэль не выглядел как груша для битья. Все же его никогда по-настоящему не волновали вопросы «взрослых» людей. Возможно из-за настойчивости Мэри во многих случаях, Веснински знает свою значимость, кто он такой и почему все среди мелких сотрудников Мориям должны боятся его только из-за фамилии. Намного полезнее был факт, что в любой ситуации он мог прикрыться как Хэтфорд. В последние недели Мэри только и твердила полезные факты ему в голову. И Натаниэль никогда бы не задумался для чего она это делает, не обдумав все слова после мероприятия. Особняк был окружен лесом, возможно единственным интересом для Веснински стали фонари, что подсвечивали землю. Если у неба был лимит становится синим после заката, то они квадратики оставались последней надеждой, чтобы зацепиться и играть роль не заинтересованного в происходящем мальчика. Присев перед одним из таких светильников, он пару раз стукнул в стекло от скуки. Закрыв глаза и запрокинув голову наверх Натаниэль посидел так несколько секунд, после раскрыв глаза до такой степени, что кажется увидел саму смерть. Хотя можно сказать так и было. Над ним с ухмылкой стояла высокая женщина. — Пойдем-ка со мной, младший, — в пальцах она играла с сигареткой и кажется это было одной из ошибок, которые совершила Мэри в своем плане. Лоле не понадобилось много усилий, чтобы схватить мальчишку. А рыжему хватило совести ударить ее пару раз по ногам, пока она несла его в сторону машины Натана. За что получил нож к горлу если не перестанет и не заткнется. Музыка в здании исчезла, а за ней последовали крики. Закинув Натаниэля в машину, Лола была более чем уверена в его тишине и послушании. И не ошиблась. Он лежал тихо на заднем сидении, пытаясь стать глухим на несколько минут, чтобы не слышать того ужаса, от которого только что убежал. Чем-то он был благодарен ей, видеть, как рассекают головы примерно двадцати гостям за раз ему еще не приходилось, да и не хотелось бы. Веснински сливался с кожаным салоном машины, не сдержавшись он закрыл уши, представляя что-то другое. — А это все твоя мать устроила, — если бы не Лола Натаниэль ни за что не открыл глаза, а тем более рот. — Уже представляю, что с ней будет! — Как это связано? — рано или поздно он все равно перекинулся бы с ней парой слов, так зачем томить? Младший поднялся с лежачего положения. Больше всего ему хотелось услышать полную историю происходящего. — На твоем месте я бы помалкивала, — грозный голос Лолы не редко пугал Натаниэля, но не сейчас. Ситуация другая. Заметив это на ее лице всплыло раздражение, которое она так и не смогла унять. — Мэри подстроила весь этот цирк, чтобы надуть твоего отца и убежать вместе со своим птенцом за ручку. Я так рада, что смогла перехватить тебя, — злость, перерастающая в маниакальную улыбку — самое худшее в этой женщине. Оказавшись после злосчастного банкета в сыром подвале, как наблюдатель «шоу», Натаниэль не сразу понял, когда Лола смогла его усыпить. Холод прогнившего от сотни убитых в нем людей места просачивался внутрь тела. От такого резкого перепада температуры невольно вздрагиваешь. Старый стул издал растянутый скрип, руки невольно поежились в веревках. Судя по состоянию крови в запястьях он тут не более тридцати минут. Уже чувствуя, как придется приводить руки в порядок после столь долгого связывания Натаниэль тихо вздохнул. Пытаясь разглядеть хоть что-то в этом вечном мраке рыжий прищурил глаза. Так же не вовремя включилась тусклая лампа, что осветила вид на весь тот «страшный сон», что находился прямо перед лицом Натаниэля. Натан тихо ждал пока тот очнется в стороне, покуривая сигарету, он ярко улыбался, сфокусировав взгляд на объекте своих развлечений. Стоило только раз посмотреть в сторону того самого «объекта» и младший еще сильнее раскрыл глаза. От ужаса и несправедливости его переполняло эмоциями. Они смешивались в одно месиво, мешая ему грамотно оценить ситуацию. Да что уж тут оценивать, когда твоя родная мама сидит без сознания с отрубленными ступнями. — Мама! — этот жалобный писк — единственное из слов, что мог выдавить из себя Натаниэль. Слезы накатили уже после сказанного. Натан громко рассмеялся, его смех больше напоминал рев разъярённого зверя. Тесак в ладони сильнее сжался, а взгляд переведен на сына. Ему больше стал нравится вид щенка в клетке перед своей кормилицей при смерти его эмоции и жалобные писки. Натаниэль не смотрел в его сторону. В голове на года запечатлелась одна картинка. Истекающая кровью, еле дышащая, но его родная и последняя надежда. Хотелось проснуться, выбиться из этого ужасного сна, но он продолжался. Оставшиеся куски одежды на теле Мэри едва прикрывали десятки порезов, как глубоких, так и тех, что были сделаны, чтобы выпытать информацию. Слезы непрерывно выкатывались, закрывая обзор младшему. Не в силах больше пялится на полутруп своей мамы Натаниэль попытался отвернуться. Только вот здесь вылезла Лола, что зачастую любила помогать своему начальнику в таких делах. Она удерживала голову мальчика на родителей, грозясь пустить пулю в лоб за отвод взгляда. Лола смеялась над тем, как трясло Натаниэля, как жалобно он пытался выбиться, несмотря на веревку и возможность умереть. В голове полная неразбериха. «Что успело произойти?» «Где дядя?» «Почему Морияма опустили этот момент?» «Где в такой момент его последний свет надежды?» На эти вопросы найдется ответ в будущем, а сейчас ему необходимо просто выполнять все просьбы отца. В руках почувствовалась свобода. Лола перерезала веревки растирая при этом затекшие запястья. Натаниэль не сорвался с места, не закричал, что есть мочи. Он продолжал сидеть изредка всхлипывая. Настолько довольного выражения на лице Натана ему не удавалось заметить. Срочно поднятый со стула Лолой, он был вытолкнут напрямую к отцу. И если бы не алкоголь в крови Натана, такого человека как Натаниэль Абрам Веснински не было бы уже в эту секунду. Последовавший удар в живот не сильно спонтанный, такой трюк мясник уже вытворял и не один раз. Младший схватился за живот. Если не повредил ребра, то неплохо так задел внутренние органы. Натан хватает его за плечи поворачивая спиной к себе, а перед лицом в метре лежала Мэри. — Она еще дышит, — от резкого голоса отца сердце Натаниэля замерло на несколько секунд, зрачки расширились и пришла одна единственная догадка. — Докажешь, что ты мой ребенок на первый раз отпущу, — издевка в его интонации слишком ярко выделялась. Из кармана он достал раскладной нож с выгравированной на красной ручке буквой «W». Дрожь в теле становилась все сильнее, можно подумать будто Натаниэль бился в конвульсиях, от воображаемой пытки. Вряд ли он смог сейчас удержать нож. «Помогите» Натаниэль замер. Мэри выглядела уже отпустившей эту жизнь, тогда почему она продолжает сражаться, почему именно в такой момент просит о помощи. Натан странно щурится, когда замечает еще живую супругу. Тогда более отчетливо слышится: — Помоги мне, Абрам. Слезы больше не льются, не происходит ничего. Возможно он рад, что даже перед смертью Мэри не назвала его этим уродливым именем. Не в силах пошевелится младший опускает руки и почти падает на колени, только Натан все еще удерживает. Схватив запястье сына и раскрыв нож, он проходит в районе сонной артерии лезвием. Убивая Мэри руками Натаниэля. А после отпускает, уже дрожащее от страха тело сына. Пихая ему в ладони окровавленный нож. Он вскакивает на кровати держась за вот-вот выпрыгнувшее из груди сердце. — Сон, — с не преувеличенным вздохом произносит рыжий. Сон, что полностью основан на реальности. Руки приковываются к лицу в ожидании потока слез, но все тщетно. Тяжело дыша Натаниэль спускает пальцы с лица. Рыжий продолжает игнорировать все вокруг. Уставившись в неизвестное, глаза пытаются попробовать прослезится. Только вот все попытки бесполезны. Было бы неплохо идя сейчас на улице мелкий дождик. Чувство прохлады и свежего воздуха всего этого не хватало в замке. Нехватка свежести и вечный холод. В комнате было тихо и темно. Мурашки от сна били сквозь кожу, обнимая себя руками Веснински пытался прийти в себя. Томное сопение Жана слегка облегчило ему задачу. Руки возвращаются на лицо, ему хочется исчезнуть здесь и сейчас. В попытке доказать, что перед ним нет матери в луже крови, а сзади не стоит отец, Натаниэль уверенно распахивает глаза. Но видит перед собой не кромешную тьму. Перед ним с ехидной улыбкой вырос Рико. Когда он успел войти? За Мориямой вылезло еще двое, а справа от него стоял Дэй, которого они с Жаном никак не могли найти. Руки пробило легкой дрожью, об этом говорил Моро, это он не смог рассказать ему. — Кошмары, Веснински? — не скрываемое превосходство исходило от младшего Мориямы. — Надеюсь эти десять дней ты отлично повеселился, Натаниэль, теперь нам не до шуток.