Больше, чем БДСМ

      Серëжа смеëтся искренне и громко, до слёз из уголков глаз и боли в животе. Так как умеет только он, скручиваясь и едва не исчезая под столом. Переводит взгляд на Ванечку, что хмурит брови, губы поджимает в тонкую линию, и едва не задыхается от очередного приступа смеха. — Смешная шутка, — хрипло, вытирая влагу с щëк, говорит он, — Так о чëм ты поговорить хотел? — по сторонам осматривается, разглядывая интерьер чужой квартиры, в которой он уже когда-то бывал, но с того момента утекло столько воды, что, казалось, будто ему это вовсе приснилось. — Я серьёзно, — у Вани ладонь неосознанно в кулак сжимается, он ощущается, как бьëтся пульс где-то в области виска и избегает чужого взгляда. Странное раздражение пробирает до самых костей, когда он оказывается по ту сторону баррикад и теперь его слова не воспринимают всерьёз. — Ванюш, — кучерявый улыбается весело и моргает часто, всë ещё не понимая какого ответа от него ждут, — Я не знаю, какие фильмы ты пересмотрел, «50 оттенков серого» или что поинтереснее, но завязывай с этим, — а после вздыхает тяжко, в глазах печаль плещется, гнетущая и липкая, — Я думал… У нас серьëзный разговор будет, — нервно перебирает руками футболку, напоминая девицу на первом свидании, а после встаëт со стула, намереваясь закончить всю эту нелепицу. У него в груди щемит от обиды и чего-то ещё. Болезненное чувство, разливающееся по венам, смешивается с кровью. — Ну, хорошо, можешь идти, если тебя такое не устраивает, — говорит Ваня, пряча смятение за напускной уверенностью. Он не смог произвести желанный эффект, на чужом лице не промелькнуло ни ужаса, ни отвращения, но, по крайней мере, на какое-то время от него отстанут, он в этом уверен.       Однако, Серëжа вдруг оборачивается, взволнованный его словами. Вновь напротив собеседника усаживается и в глаза заглядывает, пытаясь уловить в них хоть намëк на шутку. — То есть, ты предлагаешь мне трахаться, но в стиле БДСМ, и если я смогу играть в твою игру, то возможно, — активно жестикулируя, вкратце излагает он общую мысль их разговора, будто пытаясь переварить услышанное, — чисто теоретически, у меня будет шанс на что-то большее, — Ваня от его слов тушуется, теряя всю свою уверенность, и удивлëнно таращится на взвинченного и гиперактивного приятеля. — Ну… я не… — он запинается, замолкает на мгновения, а после мычит от усталости и, кажется, поражения в собственной глупой затее, как подстреленный зверь, — Не совсем так, но да, в общем, — растирая виски пальцами, бормочет Ваня. Ещё одна минута в компании этого парня и он сойдëт с ума. — Я согласен, — часто кивая, будто болванчик, почти выкрикивает Серëжа и проводит языком по пересохшим от волнения губам. Он, вообще-то, всë ещё уверен, что над ним жестоко пошутили, но хватается за это странное предложение, как утопающий за соломинку, даже если после его безжалостно погрузят под воду любимые руки, как надоедливого щенка.       Ванечка молчит слишком долго и окидывает кучерявого нечитаемым взглядом, от которого хочется поëжится, раствориться в собственной растянутой толстовке. — Нет, ты должен подумать, — настойчиво произносит собеседник и Серëжа видит, как нервно дëргается чужая нога под столом. Стоит сделать шаг назад и ему больше никогда не удастся подобраться настолько близко.       Кучерявый выжидает около минуты, смотрит на собственное запястье, туда где должны находиться воображаемые часы и улыбается, стараясь не выдать бешеный стук сердца, от которого в ушах звенит. — Я подумал, — вкрадчиво и тихо сообщает он, будто боится спугнуть дикую кошку, готовую ускользнуть из наглых рук в любую секунду, попутно выцарапав глаза, — и мой ответ не изменился, — вот только ухватив животное за хвост, он совсем упустил момент, когда с его же подачи за спиной захлопнулась клетка, звеня металлическими прутьями. — Это… — Ваня рот открывает и закрывает, пытаясь подобрать слова, но в голову не приходит ни одна рациональная причина, которой он мог бы отговорить приятеля от собственного предложения, а потому он лишь с каждой секундой всë больше напоминает рыбу, выброшенную на берег, — Ладно, не важно, что я скажу — ты всё равно не передумаешь, — в конце концов, выдавливает он слова и, похоже, смиряется с новыми обстоятельствами их и без того странных и натянутых отношений.       Серëжа в ответ коротко кивает, но выглядит настолько взвинченным и нетерпеливым, будто ещё чуть-чуть и слова из его рта посыпятся, как гречка на пол из порванного пакета. Он крутится на стуле, как первоклассник на скучном уроке, а уголки обкусанных губ то и дело подрагивают, сдерживая самодовольную улыбку. — Ну, — Ваня взмахивает рукой в разрешающем жесте и готовится услышать какую-нибудь глупость. — А у нас будет контракт, как в том фильме? А какие правила? А у тебя есть что-то типа своей красной комнаты? — вопросы следуют один за другим, он перебивает сам себя и не даëт вставить ни слова. Смешно играя бровями, пялится в измученное лицо напротив, на котором читается «во что я вляпался?».