Больше, чем БДСМ

      Ванечка моргает часто, в попытке избавиться от наваждения, однако, пульс не унимается, стучит в висках и отдаëт электрическим током на кончиках пальцев. Он возится на кровати, словно жук, угодивший в песок. На той самой, где совсем недавно лежал Серëжа. Откровенный, пошлый, разводящий в стороны ноги, выгибающий спину, кусающий губы, закатывающий глаза, издающий неприличные звуки и трогающий сам себя. Ваня импульсивно бьëт себя по щеке, не в силах перестать думать о чëм-то настолько странном и горячем одновременном. Тут же об этом жалеет, мычит болезненно и трëт ушибленное место.       «Пошëл ты на хуй, кучерявый», — сообщение, отправленное на эмоциях в запоздалой надежде на то, что его не заметят и можно будет удалить эту нелепую улику, свидетельствующую о смущении. Но письмо оказывается прочитанным сразу же, едва пальцы коснулись кнопки отправления.       «Это предложение?» — приходит ответ. Ванечка хмурится, глядя в телефон, почти воочию наблюдая, как самодовольно улыбается Серëжа по ту сторону. «Я не против», — навязчиво мелькает на экране заблокированного дивайса. «Эй», — сделать выбор между неловким разговором и игнорированием оказывается удивительно легко.

***

      Его будит долгий и громкий звонок в дверь. Серьёзно, слишком громкий, Ваня даже думает о том, чтобы избавиться от него, сразу после того, как выпроводит нарушителя его шаткого душевного равновесия.       Проходя мимо зеркала, он мельком отмечает помятый внешний вид и синяки под глазами, но предпочитает закрыть на это глаза, будто не заметил этого вовсе. У него всегда выходило это мастерски. — Ты когда-нибудь прекратишь вламываться в мою квартиру, как к себе домой? — фыркает Ванечка, обнаружив на своëм пороге подозрительно воодушевлëнного Серëжу. Осознание того, что это не удивляет его ни на грамм, вызывает раздражение. — Ты привыкнешь, — со всей присущей ему невыносимой наглостью заявляет кучерявый, ловко отодвигая парня в сторону и проходя внутрь. — Ты вообще умеешь пользоваться телефоном по назначению? — продолжает ворчать Ваня, следуя за приятелем в гостиную, — Уведомлять о своëм желании припереться ко мне в такую рань, например? — Сейчас обед и ты бы меня послал, — коротко отвечает он на нападки, ни сколько не смущëнный явной злостью собеседника. — Я всë ещё могу, — настаивает Ванечка. Незваный гость же, как ни в чëм не бывало, вытаскивает сигарету из его пачки, и это действие, на фоне общей бесцеремонности Серëжи, уже не вызывает должного раздражения. — Да ладно тебе, — отмахивается кучерявый, — Вообще-то, я приглашаю тебя на свидание, — восторженно сообщает он с глупой улыбкой на лице. Ване дорогого стоит не ударить его, чтобы стереть довольную гримасу. — Нет, — коротко отвечает Ваня, смерив приятеля сонным взглядом, а после толкает его в спину по направлению к выходу, — Давай, выметайся, — но его не слушают. Жожо, полный щенячьего восторга от собственной идеи, лишь разворачивается, не позволяя выпихнуть себя из квартиры. Подходит ближе, забыв про личное пространство, пока чужие руки не упираются ему в грудь. — Ты даже не подумал! — восклицает Серёжа, — Когда ты последний раз выбирался куда-то дальше своей обители разврата? — он эмоционально обводит руками пространство, что совсем не похоже на красочный эпитет, которым он его обозвал. Ваня закатывает глаза и запоздало убирает ладони с чужого тела. — Нет, — бескомпромиссно тянет он. В памяти мелькает лицо, искажëнное в оргазме, и он переключает внимание на мелкий мусор на столике, чтобы не выдать собственных постыдных мыслей. — Если тебя не устраивает слово «свидание», мы можем назвать это иначе. Дружеская прогулка? — канючит Серëжа, — В любом случае, собирайся, пока я не постарел в ожидании, — заявляет он. Ванечка задыхается от возмущения, но, кажется, его тирада из ругательств и отпираний никого не интересует.       Жожо выходит на балкон, сжимая губами сигарету и, наконец, закуривает. Хватается за запястье, в попытке унять волнительную дрожь. Его всë ещё могут выставить за дверь, послать, как и собирались минутой ранее.       Но он наблюдает через стекло за суетящимся Ваней, расхаживающим по комнате и напоминающим ураган, и опасения оказываются напрасными. Детская манипуляция сработала.       В голове шумно, пасмурно, как на московских улицах. Мысли мечутся из стороны в сторону, подобно рою пчëл, встревоженных, жалящих, опасных. И у него совершенно точно на их яд аллергия.       Серëжа смотрит вниз, на спешащих людей и проезжающие мимо машины. Затяжка. Ещё одна. Ему бы выкурить всех этих насекомых из своей черепной коробки вместе с любовью отчаянной и бессмысленной.       Сигарета, истлевшая до фильтра, обжигает пальцы. Потушив бычок о пепельницу, он возвращается в комнату, оставляя размышления на необозримое «потом».       Ваня мокрый, полуголый и не до конца проснувшийся. Жожо отдал бы всë, чтобы иметь возможность видеть его таким каждое утро. — Что? — спрашивает парень, интенсивно вытирая мокрые волосы полотенцем, замечая на себе изучающий взгляд. — Это не честно, — обиженно произносит Серёжа, по-детски складывая губы уточкой. — Говори прямо, — устало вздыхает Ваня, смирившись с поражением в этой битве за дневной сон. — Ты постоянно видишь меня в чëм мать родила, а я впервые имею честь лицезреть тебя раздетым хотя бы по пояс, — Жожо плюхается на диван, удивляясь тому, как он умудрился ранее провести на нëм целую ночь. Скользит взглядом по обнажëнным участкам тела, подмечая, что пресс у приятеля всë-таки есть, хоть тот и отрицал. Рельефные мышцы плавно двигались под молочной кожей, вызывая желание прикоснуться. — Ну смотри, пока разрешаю, — самодовольно хмыкает Ванечка. Его волосы превратились в воронье гнездо, смешно разлетелись в разные стороны, а с кончиков всë ещё лилась влага, скапливаясь в ямочках над ключицами. Серëжа смеëтся, искренне и громко, до тех пор, пока в него не прилетает полотенце, неприятно ударяя прямо в лицо. — Не злись, ты очень милый, — выдавливает из себя кучерявый, всë ещё не восстановивший дыхание. Пожалуй, ему пора бросать курить. — Отвали, — ворчит Ваня, борясь с желанием запустить в него ещё и расчëску. — Но грубый, — добавляет Жожо, и всë-таки получает расчëской по носу. К его счастью, она не слишком тяжëлая.

***

— Ты притащил меня на свидание в тир? — продолжает возмущаться Ваня, неумело скрывая радостный блеск в глазах. Он с любопытством осматривается по сторонам, и дëргается от звука выстрела в соседнем помещении. — Будь это свидание, я заказал бы нам столик в дорогом ресторане и снял бы номер в отеле с кучей звëзд, но, — он вновь нарушает личное пространство, чуть оттесняя парня назад, — это просто дружеская прогулка, так ведь? — спрашивает с улыбкой и нахально щëлкает Ванечку по носу, совершенно уверенный, что за такой фокус к нему позже применят самые изощрённые пытки, однако, соблазн оказывается сильнее.       Сотрудник заведения странно на них поглядывает и очень вовремя встревает в разговор с объяснением техники безопасности и ещё кучи всего, что Серëжа пропускает мимо ушей. Он вежливо уступает партнëру и тот стреляет первым, промазав всего два раза. — Так… У тебя уже был опыт с кем-то ещё в… — решает Жожо завести разговор, но мнëтся, смущëный присутствием постороннего, — в твоëм хобби? — всë-таки договаривает он, прежде чем надеть наушники и сделать несколько выстрелов, — Вот чëрт, в молоко, — шипит кучерявый, передавая оружие, Ваня усмехается. — Да, — отвечает коротко, — мазила, — тянет насмешливо и хлопает приятеля по плечу, в этот раз попадая во все цели. — А сейчас? — неопределëнно спрашивает Серëжа и всë-таки прицеливается достаточно хорошо, чтобы сбить несколько картонных человечков. — Сейчас меня все знают, это сложно, — спокойно отвечает Ванечка и недовольно цокает языком, оставляя нетронутой одну фигуру. — А отношения у тебя с ними были? — не унимается кучерявый. Ваня молчит, — Стой, ну на свиданки же бегал? — в ответ снова тишина, лишь серия выстрелов, летящих мимо. Довольно опрометчиво доводить человека с оружием в руках, но Жожо не из боязливых. — Так я первый? — он прижимает к себе наушники, что всучил ему Ваня, и выглядит счастливым-счастливым, настолько, что тому становится тошно. — Я у него первый! — выкрикивает кучерявый и машет сотруднику тира, что безразлично поднимает большой палец, не понимая о чëм вообще речь. Серëжа ойкает, получая подзатыльник, как призыв к тишине, но улыбаться не перестаëт.

***

— Ладно, это было достаточно весело, — признаëтся Ваня под натиском моральных пыток. Кучерявый весело смеëтся и кладëт руку на чужое плечо, шагая в известном только ему направлению, — Кроме того момента, — добавляет раздражëнно, едва не скрипя зубами, и спихивает наглую конечность. — Кроме того момента, я понял, — повторяет Серëжа, устремляя глаза в телефон, — Итак, теперь… — начинает он, но его тут же перебивают. — О, нет, нет, никаких «теперь». Я еду домой, спать, — быстро тараторит Ванечка, останавливаясь и отходя от него на несколько шагов. Жожо вздыхает. — Никаких ресторанов, прогулок по воде для влюблëнных и кормления уток, — перечисляет он, загибая пальцы, — Серьёзно, чем тебе утки не угодили? — в ответ получает хмурый взгляд, — Я понял, никаких уток, забыли про птиц, — сдаëтся Жожо.       На улице сильно темнеет, когда они не без происшествий добираются до бара. Серëжа едва не путает адрес, а после они пропускают такси, но, в конце концов, им удаëтся занять места у стойки. Кучерявый говорит что-то бармену, но Ванечка не слушает, отвлекаясь на рассматривание незнакомой обстановки, и сильно возмущается, когда перед ним ставят бокал, полный пива. — Да ладно, пропустим по стаканчику, — тянет Жожо, видя недовольное лицо приятеля, — Мужские посиделки, прямо как ты и хотел, — добавляет, отпивая несколько глотков.       Ваня всë же пробует напиток и на вкус он оказывается приемлемыми. Сережа довольно фыркает. — За твоë первое свидание, — смеëтся он, выпивая залпом половину.       «Пара стаканчиков» превращается в «Как вызвать машину?»       Назад они возвращаются на последней электричке перед закрытием метро, которая, к счастью, оказывается почти пустой.

***

— Ты должен послушать! — кричит Серëжа и тянет приятеля за руку, — Звон последних монет, кассир просит паспорт, я хочу распиздеть всем, как ты прекрасна, — напевает он, забавно икая в конце. Ваня смеëтся и согласно кивает, принимая из раскрытой ладони маленький наушник. «Пусты карманы, пуста кровать Стань океаном, в котором я готов умирать»       Вторит приятный мужской голос. Кучерявый тащит его под локоть через ночной город и может, он возмутился бы лишнему физическому контакту, но сейчас это совсем не важно, ведь воздух такой свежий, в голове так легко, перед глазами так красиво расплывается свет фонарей, а Серëжа такой близкий и пьяный, что слова излишни. — Вот ты, Ванюш, — начинает он, — Если бы у тебя была возможность остановить время в любом моменте своей жизни, какой бы ты выбрал? — объясняет витиевато и в глаза заглядывает доверчиво. — Не знаю, я не думал об этом, — отвечает Ваня, безуспешно пытаясь уследить за заплетающимся ногами. — Я бы выбрал вот эту минуту, — в пол голоса говорит Жожо и улыбается открыто, без привычной язвительности и фальши, — Это, знаешь, счастливый тайм-аут.       Ваня приобнимает его за плечи, как делал это Серëжа несколько часов назад, и тихо смеëтся. — Звон последних монет, кассир просит паспорт… — напевает Ванечка.

***

— Спасибо, что согласился пойти со мной, — счастливо говорит Жожо, когда они добираются до подъезда знакомой многоэтажки. — Нет, это тебе спасибо, что вытащил меня из моей «обители разврата», — благодарит Ваня. Кучерявый вдруг выворачивается из-под его руки, едва не падает на ровном месте, но встаëт напротив и коротко кивает. — Знаешь, я соврал, когда сказал, что ты мне нравишься, — неожиданно заявляет он. Собеседник хмурится, не понимая к чему тот клонит, — Вообще-то, думаю, я тебя люблю, — ошарашивает Серëжа признанием и кивает головой, приходя с самим собой в согласие и прежде, чем Ванечка успевает вставить хоть слово, тянется вперёд, нерешительно замирая в недвусмысленной близости от чужого лица, но всë-таки целует, быстро и мимо, проезжаясь по уголку губ. Ваня от удивления раскрывает глаза, — И я сейчас должен загадочно удалиться, чтобы ты пролежал всю ночь в мыслях обо мне, но едва ли я доползу до дома.