Больше, чем БДСМ

      Вечер. Серое, пасмурное небо кажется настолько близким, что вот-вот свалится на русую макушку, рассыпется осколками по земле, разрежет кожу, придавит своей невыносимой тяжестью. Тяжелее были только Ванины мысли. Они звенели, гудели, царапали изнутри черепную коробку, ковыряли мозги серебряной ложечкой, похожей на одну из тех, что мама хранила для особых гостей, которые, впрочем, никогда не приходили. Хотелось завыть подстреленным зверем, сесть в спешащее такси и уехать без оглядки. Забыть, закрыться в собственной квартире, где даже стены давили как-то по-особенному знакомо и безопасно. Однако, ноги переступают порог подъезда, домофон протяжно пищит, пропуская незнакомца внутрь, а промозглый ветер подгоняет, пробираясь под слой одежды, спускаясь сквозняком вдоль позвоночника, заставляя поëжится, и вжаться в ворот кофты.       Один, два, три. Лифт размеренно скрипит, преодолевая пролëты этажей. Пять шагов вперëд, к двери с табличкой «74», два назад и минута на сомнение. — Привет, — он старается звучать как можно спокойнее, но голос дрожит, выдавая все страхи с потрохами. Ладонь сжимается крепче, вытягивая вперëд букет из крупных роз, впивающихся крупными шипами в уязвимую кожу. — Ну, привет, — девушка коротко кивает, отходя в сторону, позволяя нервному парню, мнущемуся на месте, зайти внутрь, — Какая милая формальность, — хмыкает она и принимает цветы, шелестя бумажным свëртком, — Проходи, не стесняйся, — указывая рукой в сторону приоткрытой комнаты, она растворяется в глубине квартиры, оставляя за собой шлейф розового Лакоста, щекочущего нос сладким ароматом.       Ваня изучает взглядом незнакомую обстановку. В помещении почти пусто, будто никто и не жил, лишь пара обуви и замшевое пальто на вешалке напоминает о присутствии человека.       Проследовав за девушкой, он входит в спальную. Тëплый свет ламп контрастирует с прохладой воздуха. Незнакомка крутится у лакированной тумбочки, бокалы в еë руках громко цокают, сталкиваясь хрустальными боками. — Ты напряжëн, — хмыкает она, становясь напротив собеседника, — Выпьем? — спрашивает, с любопытством заглядывая в зелëные глаза, и протягивает ему напиток. Терпкий запах вина заполняет пространство, смешивается с духами, кружит голову. Вежливо улыбнувшись, Ваня делает пару глотков, позволяя теплу распространиться по телу.       Пальцы ласково скользят по линии челюсти, отчего девушка чуть вздрагивает, но продолжает удерживать зрительный контакт. Она тянется за прикосновением, словно тонкая струна, прогибающаяся под руками музыканта. Все еë движения вальяжны, изящны, сотканы из искусства гейш и диких танцев языческих ведьм. — Чего вы хотите, господин? — лукаво сверкая глазами, спрашивает она полушëпотом.

***

      Серëже плохо. Это не тянет на открытие века или даже пресную новость в журнале для домохозяек. Плохо, до желания раскроить кожу ногтями, до пальцев в розетке.       «Давай поговорим?» — набирает он короткое сообщение. Руки не слушаются, трясутся, готовые упасть безвольно, совсем как их хозяин распластаться перед чужими ногами, смирившись с унижением.       Серëжа задыхается. Захлëбывается в болоте зелëных глаз, вязнет в собственных чувствах. Ему не нужно спасение, небо сквозь водную гладь кажется великолепно-грязным. Так должно быть, иначе невозможно, даже если глубже только тинистое дно.       Это будет больно. Больнее, чем когда-либо. Он точно знает, так же как самую правильную мысль в своей голове: «Это надо прекратить». Необходимо, но бессмысленно поздно. Серëжа подсел на эмоциональные качели, что он же, полный энтузиазма, толкает с одной стороны, чтобы те посильнее ударили в лоб при следующем движении. Кучерявый морщится, представляя как под металлом расходится собственный череп.       «Пожалуйста, поговори со мной», — печатает быстро, импульсивно, ощущая как скручивает желудок от смеси алкоголя и никотина. Смотрит на пустую пачку сигарет, гласящую «мучительная смерть», и усмехается. Пожалуй, она была бы очень кстати.

***

      Ваня вздрагивает от звука уведомлений, откладывает телефон подальше и подходит к окну. Свежий воздух вовсе не помогает прийти в чувства. Истина скрывается за огнями ночного города вместе со звëздами, которые разглядеть в центре Москвы было также невозможно, как выкинуть из головы навязчивый образ.       Сзади раздаются шаги, маленькая ладонь с длинными пальцами, будто лапки паука, гладит по плечу. Парень оборачивается, встречаясь взглядом с незнакомой, что кутается в шёлковую простынь и усаживается на подоконник. Копна чëрных, как смоль, волос прикрывает острые черты лица. На мгновение кажется, что девушка нереальна, лишь образ, сошедший с работ Тима Бëртона. — О чëм ты думаешь? — неожиданно спрашивает она, склоняя голову и покачивая ногами из стороны в сторону. Ваня улыбается нервно, вздыхает и щëлкает зажигалкой, вдыхая едкий дым с ароматом вишни. — Это не важно, — отмахивается он, смущаясь от такого пристального внимания. Незнакомка тянется вперëд и Ванечка позволяет переступить эту незримую грань дозволенного, подносит фильтр к чужим губам, наблюдая как медленно тлеет бумага, впуская в личное пространство. — Можешь рассказать мне, — задумчиво произносит черноволосая, выдыхая, — Это наша первая и последняя встреча, нет ничего зазорного в откровениях, — она нетерпеливо ëрзает на месте, неумело скрывает заинтересованность за безразличием. — Нет, — хмыкает парень, качая головой. Пожалуй, он знает с кем та могла бы посоревноваться в наглости. На удивление такая настойчивость не вызывает должного раздражения, наоборот, детское любопытство умиляет. — Не будь такой загадочной букой, — девушка обиженно дует губы, — Я, между прочим, учусь на психолога, — хвастается она, не сдерживая улыбки.       Ваня смеëтся устало, заведомо зная, что отвертеться не получится. Может, не так уж и хотелось. — Допустим, — начинает он, — Есть один человек, что влюблëн в меня, — произносит задумчиво, подбирая слова и вновь затягиваясь. Незнакомка часто кивает, ожидая продолжения, но молчаливая пауза затягивается. — Из всех стихов, написанных, о неразделенной любви, лишь немногие посвящены тому, каково быть ее предметом, — вкрадчиво говорит она, вырисовывая пальчиком узоры на подоконнике. — Правда в том, что не любовь служит основанием для величайших поступков, а искренность лжи во спасение, — продолжает мысль Ваня, насмешливо играя бровями. Девушка скрещивает руки на груди и хмурится. — Так и будем сериалы цитировать? — возмущается она и шлëпает парня по плечу, когда тот заливается хохотом. — Мы в странных отношениях, — наконец объясняет он и усаживается рядом во избежание зрительного контакта. — В сексуальных? — выдвигает незнакомка предположение, наобум, буквально тыкая пальцем в небо и попадая в самую точку. Ваня цокает языком, ерошит пятернёй волосы на затылке, почти жалея о своём импульсивном желании выговориться. — Ну, я бы не назвал это прямо-таки… — пытается он зачем-то оправдаться, но замолкает, когда на него таращатся два удивлëнных глаза. — Вы в сексуальных отношениях! — повторяет черноволосая, активно жестикулируя. Парень еë восторга не понимает и совершенно не разделяет. — Что-то вроде того, — приходя к компромиссу, заключает он, — И всë это…странно, — не в силах продолжить мысль, он замолкает, вглядываясь в темноту перед собой. — Он привлекает тебя? — девушка понимающе кивает, выжидая реакции. — Нет, — резко отвечает Ваня, — Нет, не думаю, то есть… — он сам не знал что подразумевает под этим многозначительным «то есть», — Почему мы вообще говорим о нëм в мужском роде? — неожиданно спрашивает он, подрываясь с места и сделав последнюю затяжку, тушит окурок в пепельнице с забавным стикером Микки Мауса на керамической боку. — Потому что ты не обозначил его пол, а это значит… — объясняет она, однако, еë прорывают жестом. Ванечка поднимает руки вверх, не желая слушать свой психологический разбор.       Бестия усмехается. — Так значит… — аккуратно начинает она, — Ты напуган, потому что он всë-таки тебя привлекает, — снова наобум предполагает она, но щëки собеседника на столько стремительно краснеют, что сомнений не остаëтся, — Не в романтическом плане, в сексуальном, — делает ремарку, указывая пальцем куда-то вверх, полностью довольная своей проницательностью. Парень сдавленно мычит. — Да, может так и есть, — вздыхает, помотав головой на манер встревоженной собаки, теперь осознание ложиться на него тяжким грузом, продавливает.       Незнакомка многозначительно кивает который раз за вечер и натягивает простынь едва ли не по самые уши. Ваня услужливо закрывает распахнутую форточку. — Пиздец, — произносит она логичное умозаключение. Парню вновь хочется закурить. — Серьёзно? И это всë? Я тут тебе душу вообще-то изливаю, — осуждающе шипит он, впрочем, не скрывая весëлья в голосе. Черноволосая смеëтся звонко, словно колокольчики. — Тебе не нужны советы, — неопределëнно махнув рукой куда-то в сторону, она прочищает горло, — Но, если хочешь, один всë-таки есть, — губы растягиваются в хитрой улыбке, — Прими это. Ты его хочешь. По крайней мере, тебе нравится его, наверняка, горячая тушка, — игриво произносит она, ведя пальчиком от своих ключиц к груди, наигранно-сексуально, — И это нормально — желать кого-то, — голос звучит тихо и доверительно, глаза в свете фонарей мерцают, переливаются плавленым серебром, девушка закусывает губу, приближаясь к собеседнику настолько близко, что жар еë тела опаляет кожу сквозь слой одежды, — Колись, он красивее меня? — играя бровями, спрашивает она и пропускает смешок, когда у парня дëргается глаз. — Я слишком трезв для таких разговоров, — цедит Ванечка и отодвигается к тумбочке, чтобы разделить остатки вина со своей странной незнакомкой.