Сверхъестественная неразбериха

Выходные пролетели, не успев начаться. В пятницу вечером Дин все-таки добрался до бара. Как и планировал, а вовсе не оттого, что на душе кошки скребли. И никого там себе не подцепил. Разумеется, все дело было в потраченной валентинке, в чем же еще? Нечем было удивить красоток в баре, вот он и не стал никого кадрить. Да и девиц достаточно волооких поблизости почему-то не нашлось, даже после четвертого стакана. Зато, будучи уже в дрова, Дин выскочил на небольшой подиум с колонками и сам себе устроил караоке, из-за чего едва не огрёб люлей от недовольных слушателей. Всюду найдутся критики. Не будь хозяином заведения его старый друг, ночь могла бы закончиться для Дина плачевно. А в понедельник его бренными останками позавтракали бы Фелиция и Метатрон - за расквашенную физиономию и утраченную боевую форму. Но Бенни вовремя остановил драку. Выдернул Дина за плечи и запихнул в подсобку с лаконичным: “Проспись”. После чего учтиво выпроводил воинственных клиентов из своего бара нахрен. Некоторых тумаками, судя по шуму, который Дин слышал со своей раскладушки, уже отъезжая. Суббота началась паршиво - сильно за полдень, с дикой головной боли. Весь помятый, Дин выполз из своего ночного убежища и по стеночке, мимо стойки с хитро поглядывающим Бенни, добрался до уборных. В дружнем Логове всегда было сумеречно, за что Дин дразнил Бенни вампиром. Но сейчас он был несказанно рад этому полумраку. Прикрытые жалюзийные ставни на больших окнах не давали яркому полуденному солнцу ворваться в помещение и выжечь Дину воспаленные глаза. Водные процедуры не сильно помогли. Голову как будто наживую препарировали. Вернувшись в зал Дин, чувствовал себя натурально зомбаком - разваливающимся, подгнивающим и пованивающим. В мир живых его вернули бухнутая перед носом тарелка глазастой яичницы с беконом, горка сладких вафель, пинта томатного сока со льдом и маленький, издевательски красивый молочный коктейль. Боже, храни вампиров! Коротко глянув на друга, Дин благодарно простонал и набросился на подношение, стараясь пить и есть вдвое медленнее, чем хотелось - так, на всякий случай. Бенни вернулся к медитативному протиранию стаканов за стойкой. Мысленно вознеся благодарственную молитву богу вкусной жрачки в фартуке напротив, Дин весело хмыкнул. Всего-то один разговор с Касом на околотеологические темы, и вот - сотворил себе кумира. Даже целых двух. На стряпню Бенни он молился уже довольно давно. Еще с тех пор, как они вдвоем изгнали из бара банду обросших, полуозверелых, упившихся в хлам байкеров. Изрядно помятый, с кровящей бровью и заплывшим красным глазом, стоя посреди разгромленного зала, Бенни первым делом поднял барный стул, достал из-за стойки чудом уцелевший Джек Дениэлс и налил Дину стакан. А затем наскоро соорудил для него Самый Вкусный Горячий Сэндвич в Истории. Коротко бросил: "Мерси". Дин понял, что это судьба. Друзья навек. Ведь он влез в драку и встал на сторону симпатичного голубоглазого бармена, ничего не ожидая взамен. Вообще не думая, чисто на рефлексах. За добро и справедливость, во имя луны. В тот день Дин завернул в его заведение впервые и совершенно случайно. За пару развед-шутеек с ответным добрым подтруниванием уяснил, что клинья к мужику бить бесполезно, выпил пару кружек безалкогольного и уже собирался убираться восвояси, когда шумная компашка в дальнем углу раздухарилась не на шутку. Так и повелось с тех пор. Они с Бенни прикрывали друг друга при необходимости. То есть регулярно, ведь пьяные драки в ночных заведениях не редкость. Логово стало любимым баром Дина, он часто зависал тут пятничными и субботними вечерами. Жаль только, из-за максимальной загрузки как раз в эти часы с Бенни было не покалякать. Так что Дин захаживал и днем, вскоре после открытия, когда в бар забредали только редкие туристы да старые завсегдатаи, ценящие кухню и самого бармена превыше вечернего разгула. Бенни подкупал и завораживал обманчивой медлительностью, мягкостью движений и приветливой немногословностью. Его девизом было: "Сперва гостя напои-накорми, потом выслушай, а дальше по обстоятельствам." В компании Бенни Дин отдыхал душой и получал невинное эстетическое наслаждение от наблюдения. Бонусом была возможность подцепить себе кого-нибудь из посетителей. Втайне Бенни был романтичным сводником и радовался, когда гости заведения, пришедшие залить одиночество, уходили довольными парами. Мучаясь едва-едва начавшим развеиваться похмельем и зверски терзая вилкой окривевшую яичницу, Дин попытался припомнить, когда сам в последний раз так заливал банальный отказ. Выходило, что… до минувшей ночи никогда, пожалуй. Может, после расставания с Кэсси в старших классах, но тогда, чтобы превратиться в веселого пьянчужку без тормозов, Дину и стакана было достаточно за глаза и за уши. С детства Дин был влюбчивым. В младших классах это была соседская девчушка с косичками, приезжавшая к деду на лето. Весёлая такая, шебутная, как свалившийся с дерева эльф из книжки с картинками. А потом парнишка с повадками благородного кронпринца, он жил через две улицы и разъезжал на крутецком велике-чоппере. Поделиться единственной конфетой, донести портфель со сменкой, достать кота с дерева, едва не свернув себе шею и получить в награду разодранные когтями руки и благодарный чмок в щеку, помочь надуть спустившее колесо или спереть у Бобби самые настоящие зеркала заднего вида от мотика и прикрутить их на руль велика… Для Дина это были одни из самых ярких и светлых воспоминаний детства. Чтобы припомнить все увлечения в средних классах, у него не хватило бы пальцев на руках. Ему все были интересны, всё ново и любопытно. Если так подумать, отец тогда стал гораздо реже появляться дома. На Дина разом навалилось вдвое больше ответственности за брата и хозяйство, и вдвое больше свободы. Свои увлечения он проживал без лишних раздумий, быстро научившись получать удовольствие и от флирта, и от ухаживаний, не зацикливаясь на результате. Не погружался слишком глубоко, не успевал привязаться. Мог встречаться, влюбляться и разбегаться снова семь раз за неделю. Сэм отчего-то дулся на Дина за это. А отцу было пофиг. Лишь однажды прочитав лекцию о презервативах и нотацию о педиках, от которых надо держаться подальше, а то мало ли что, Джон никогда об этом больше не вспоминал. Чуть позже Бобби с Эллен (в один голос, хотя и в разных, довольно хлётских выражениях) разъяснили Дину, что их друг и его отец - зачерствелый армейский сухарь, который боится размякнуть от чувств. А Дин - другой и это клёво! Он может смело влюбляться в кого захочет - собственно, как он всегда и делал. И на свидания звать, и всё остальное тоже, главное - соблюдать технику безопасности. Чтобы с его темпераментом по малолетке не нацеплять болячек или не завести, чего доброго, детей раньше, чем сможет их обеспечивать. В старших же классах с Дином случилась Кэсси. Тогда он верил, что это чувство - то самое. На всю жизнь. Он ходил, не касаясь земли. Запоем слушал песни, которые вдруг стали точно про них написанными, читал ее любимые книги и тайком пересказывал их ей сперва под окном, потом в уютных объятьях под пледом, на диванчике или на заднем сидении Импалы. Мечтал, как они будут путешествовать только вдвоём, объедут всю страну и затем весь мир… Может, составят новый путеводитель по закусочным вроде легендарного “Roadfood”, который до сих пор был для Дина чем-то вроде Библии. Но не срослось. У судьбы и у Кэсси были другие планы: высшее образование в другом штате, престижная профессия и хорошая зарплата в городе побольше, ничего общего с привычной провинцией не имеющем. Вещи недостижимые по Диновым меркам тех времен. Став официально взрослым и оформив опеку над братом, Дин решил, что нафиг всю эту романтическую лабуду и склеил разбитое сердце. Так хорошо, что оно почти перестало болеть. Вернулся к старым привычкам: отношениям без обязательств на неделю-две и мимолетным удовольствиям на ночь. Он впускал и отпускал людей из своей жизни легко и не грузил мозги ни себе, ни другим. Не в его привычках было вспоминать о былых и тем более - не случившихся партнерах. До тех пор, пока жизнь не столкнула его с "Ангелами Чарли". Наблюдая за Дженсеном и Дэнниил, Дин узнал, какими бывают по-настоящему надёжные отношения. Какими они могут быть даже в разлуке, на расстоянии, с созвонами по скайпу, встречами раз в месяц или того реже. Как за них можно и нужно бороться. Как их строят - возводят, укрепляют, украшают совместно. Какой это долгий, кропотливый и благодарный труд. Дин увидел, что можно искренне и открыто, без оглядки на мнение и пересуды посторонних, показывать свои чувства. Узнал, что быть эмоциональным даже через край среди правильных людей не порицается, а совсем наоборот. Он вспомнил все свои мечты и планы, которые запихнул глубоко-глубоко в темный угол сознания, как нечто постыдное и невозможное. И вдруг начал тосковать о чем-то таком. Нежном и искреннем. Не случившемся в его личной истории. И тут так кстати-некстати появился Кастиэль. Странным образом он сочетал в себе все разномастные типажи мужчин (да и женщин, чего уж ограничивать себя и других набрыдшими гендерными рамками), привлекавшие Дина раньше. Вкусы у него были не то чтобы дико оригинальными, но специфическими. Дин любил смешать сладкое с мясом, нежное с острым. Рецепт работал в основном для знойных цыпочек или скромных тихонь с тайным огоньком в глазах. Ну, Кас был вполне себе знойным тихоней. Два в одном, бомбическое к-комбо. Дин еще помнил впечатление, которое произвел на него этот персонаж при первой встрече: горячий ботаник, трогательный отморозок. Теперь Дин до кучи смаковал дурацкую мечту, поселившуюся в башке со вчера: быть прижатым к стенке крепкими руками с абсолютно ясными намерениями. Внутреннее чутье и первое впечатление совсем не обманули. Парень сумел неслабо его завести и пощекотать нервы, но, не смотря на грозный вид, Кастиэль показал и трогательную сторону себя. Вот бы увидеть его вообще без брони - и речь не только об одежде… Дин слишком поздно понял, что невидяще таращится в пространство перед собой с мечтательной улыбкой идиота, так и не донеся вилку с вафлей до рта. А напротив стоит Бенни, внушительно облокотившись на стойку, и довольно на него щурится. - И кто это? Выкладывай. - Да никто, - Дин поспешно занялся крошками еды в тарелке. - Ты о ком вообще? Хмыкнув, Бенни забрал пустую посуду из-под глазуньи и отвернулся к мойке. - В прошлые выходные ты мне все уши прожужжал о том, что не намерен коротать валентинов день в компании своей правой руки. А сам вчера даже не улыбался, когда кто-нибудь подсаживался к тебе за стойкой. - Да не было такого, - скривился Дин. - Весь вечер один просидел. - Ага. И это не я налил тебе - постой, пять шотов в подарок от заинтересованных дам и кавалеров. Это ты хоть заметил? Убрав тарелку в сушку и вытерев руки белым полотенцем, Бэнни оперся задницей на мойку. Скрестил руки на груди. Скептически приподнял на Дина бровь. - Серьезно? Я думал, это ты меня утешаешь, - удивился Дин. - Я так и понял, что мыслями ты был далече. Так кто это? О ком мечтаешь, брат? Покатав по стойке полупустой бокал с молочной пенкой и канапе из фруктов, Дин пожал плечами и вкратце пересказал встречи с Мише-Касом и свои мысли по этому поводу. Те, что удалось облечь в слова, звучавшие более-менее прилично. - Что скажешь, брат? Я безнадёжен? Выдержав паузу и внимательно посмотрев на Дина, Бенни снова взялся полировать высохшие стаканы. - Скажу, что у тебя давно никого не было. Так и заржаветь недолго. - Спасибо, блин, утешил. - Попробуй, в чем проблема? - А что, если я всё придумал? Он наверняка меня пошлёт… - Даже если пошлёт… это неприятно, но не смертельно же, - Бенни философски пожал плечами. - Люди всегда так: сходятся, расходятся. Жизнь - сложная штука, мы не знаем, что дальше будет. Пока тебе интересно и приятно с тем парнем, лови момент. - Легко сказать… это меня поймали на крючок и вот-вот схватят за жабры, - пожаловался Дин. - Да, это печально. Ведь хотелось бы за жопу. - О, да иди ты! Дин стрельнул в него зубочисткой из коктейля. Бэнни только улыбнулся, нарочно показав клыки, и принялся строить из стаканов какую-то сложную конструкцию. На памяти Дина он ещё ни одного не разбил. - Кольцо на пальце - запрет на интим, но поговорить-то можно? - выдал Бенни свою барменскую мудрость. - Потусить вместе к общему удовольствию. И вообще поменьше заморачивайся на тему: “он - не он”. Ты что-то новое о себе рядом с ним узнаешь - уже хорошо. Я вот тоже порой люблю побыть не собой, представиться кем-то другим ради приятного флирта. Особенно после разрыва с Андреа. Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в радости. - Наверное, ты прав. - Обращайся. Приятно снова видеть твои горящие глаза. Дин запульнул в него еще одну зубочистку. Они душевно посидели вдвоём. Поболтали за жизнь, за работу, помечтали об отпуске. А после семи начал подтягиваться народ, и Дин помогал вторым то за стойкой, то в роли официанта, компенсируя свои вчерашние непотребства. Из бара ушёл в полтретьего ночи, непривычно трезвым и с приятными чаевыми в кармане, но дико уставшим. Воскресенье Дин и вовсе продрых. Проснувшись под вечер, провалялся в постели, глядя сериалы с телефона и уминая чипсы с колой. Повспоминал, как чехвостила их за такое Элен, когда отец оставлял их у нее на лето. Поддавшись сентиментальному порыву, позвонил братишке. - Привет, козлина. - Привет, сучка. - Что делаешь? Надеюсь, я оторвал тебя чего-то интересного? Или от кого-то, - поиграл голосом Дин. - Ничего из того, на что ты намекаешь. Сэмми привычно начал ворчать с полтычка, Дин с теплотой в груди вспомнил, как смешно брат в такие моменты морщится, пыхтит, трясет шевелюрой и сурово сдвигает бровки. - Небось, ботанишь? - Ну… есть немного, - признался Сэм, шурша бумагой. - В понедельник слушание, сижу вот, готовлюсь. - Слушай, расслабься. Ты выиграешь дело. - Почём ты знаешь? - Ни один прокурор, каким бы яйцеголовым он ни был, не может быть яйцеголовей тебя. Но если потом, когда стихнут аплодисменты в зале суда, к тебе подрулит маленький итальянец в дорогом костюме и предложит заоблачный гонорар, чтобы ты представлял его интересы… - Не соглашаться, я понял, - судя по голосу, Сэм улыбался и был уже не таким загруженным, как в начале разговора. - Уж лучше быть блондинкой в законе, чем адвокатом дьявола. - Сечешь. У меня до сих пор мороз по коже от Кроули, с его британскими закидонами. Как вспомню встречу в том лакшери ресторане на перекрестке, когда у него контракт подписывал на работу с Джеем и съемочной шарагой, так сразу бр-р-р. Будто душу продал. - Слушай, Дин, ты перестань себя накручивать, - терпеливо вздохнул Сэм. - Я твой контракт вдоль и поперек перечитал раз сто. Про душу там ни слова не было, ты продал им только тело. На пять лет, на вполне нормальных условиях и без интима. Я бы не дал им из тебя куртизанку сделать. - Может, и так, но всё равно тип он преотвратный. И смотрит сально, причём вообще на всех. Иногда даже на мебель. - А ты у нас нежная фиалка. И совсем не влюблен в собственную тачку. - Вот только не лезь в наши с ней высокие отношения! А бриташек я в принципе недолюбливаю. Понял вот только что. Так что там у тебя с бумагами? Ты спать вообще собираешься? Давай я тебе сказку почитаю. Или будешь щеголять в здании суда мешками под глазами? - Нет, я скоро лягу. Хочу ещё раз отрепетировать речь, и всё. - Тогда потренируйся на мне. Я буду твоими присяжными. Так и поступили. Сэмми был великолепен. Материалы дела, все подходящие статьи и законы он знал наизусть, непринуждённо прыгал между страницами и параграфами. Дин даже заслушался, хотя понимал его местами через слово. Еле вспомнил, что по роли ему положено задавать всякие глупые вопросы и во всём сомневаться. О Касе и своей странной влюблённости Дин говорить, понятное дело, не стал. Ведь Сэм был просто Сэмом. Супер-правильным моральным эталоном. Предостеречь и уберечь, спасти от ошибок - это прошивка, программа, которую в какой-то момент начинают выполнять все в их странной семейке и каждый, кто становится семьёй. Как Элен, как Бенни. Дин давно уже взял за правило брата по пустякам не тревожить. Не грузи, да не грузим будешь. - Ты сам-то как? - донеслось из трубки после паузы. Дин прибалдел от пламенной защитной речи брата, да и о своем задумался. Так что прокараулил момент, когда следовало с шутками и подколами напомнить младшенькому, как он им гордится. Сэм уже включил свой тревожный тон, так что Дин прочистил горло и бросил как можно небрежнее: - Лучше всех, а что? - Не знаю… - скептически протянул Сэм. - Звучишь как-то странно. Случилось чего? Ты не заболел? - Я в норме, просто отсыпался после гулянки, а ты меня сейчас почти убаюкал обратно, - соврал чистую правду Дин. - У тебя точно всё в порядке? Дин представил себе встревоженное, жутко серьёзное лицо братишки с насупленными бровями и улыбнулся. - Всё путём, Сэмми. - Смотри там поосторожнее. С работой, гулянками и вообще. - А ты - с веганскими коктейлями. Мало ли какие травки они туда подмешивают! Положив трубку, Дин вздохнул и мечтательно уставился в потолок. Он хотел попробовать с этим Касом… что-нибудь. Всё равно что. Хотя бы просто пообщаться. В удовольствие. Ну а что, влюбляются же люди в героев с экрана. В одну сторону, без даже теоретического шанса на взаимность, ну так что с того? Радуются своим чувствам по-настоящему. И грустят тоже. Сейчас он, пожалуй, впервые был близок к тому, чтобы понять чокнутых средневековых романтиков из книжек Кэсси, которые выбирали себе даму сердца и обожали её на почтительном расстоянии. Чисто ради процесса. При этом дама могла быть счастлива замужем, жить за тридевять земель и вообще о преданном воздыхателе не знать. Его любви и готовности на подвиги это не отменяло. Представив себе в подробностях, как выбирает цвета для рыцарского щита (сине- зелёное поле, а на нём алое сердце с полосатым пчелиным кантом), а потом просит у Каса вместо кружевной подвязки его галстук в качестве талисмана, Дин заржал. Настроение сразу улучшилось. А грезы потом снились сладко-романтические. Утром понедельника Дин не знал, как смотреть в глаза Мише. Но день оказался настолько напряженным и загруженным, что они ни присесть, ни продохнуть не успевали. Метатрон гонял всех в хвост и в гриву, будто ему бесы фитиль в задницу засунули и подожгли. По площадке ходили шепотки, что на неделе должен заявиться кто-то из главных спонсоров, учредителей проекта. Так что вечером народ едва дополз до своих трейлеров. Дин жил по соседству с Дженсеном. Напротив стояли жилые прицепы Миши и Джареда. Городок на стоянке разрастался ведьмиными кругами в стороны от центра - тройки основных актеров. И как-то так вышло, что Дин туда тоже затесался - почитай, в самый пуп земли. Правда, он делил трейлер с Ричем и Робом, но те снимались далеко не в каждой серии, да и тогда приходили в их домик на колёсах только спать. Передвигаясь с трудом и горящими мышцами после семи дублей бега с препятствиями, Дин мечтал только о матрасе и подушке. Миша, чиканутый бегун-марафонец, и тот едва волочил ноги. Дженсен брел рядом с ним в обнимку. Кто кого поддерживал, хрен поймешь. Их тоже знатно загоняли ради красивых крупных планов. На площадке целый квартал города отстроили и запустили туда колоритных, необычайно шустрых зомбаков из массовки. В такие дни Дин искренне радовался, что ему надо делать только свою работу - трудную и опасную, но в основном простую и понятную. По-любому легче, чем рулить целой толпой народу. То-то Метатрон сегодня рвал и метал. На пятачке перед трейлерами распрощались до утра. Миша вяло зазывал Дина на чай и Джей ему вторил. Но Дин вытянул руки перед собой на манер зомби и замотал головой, мыча без слов: "Я труп, мне спать. Счастливо". Уже прикрывая дверь трейлера, который сегодня был весь к его услугам, Дин с улыбкой понаблюдал, как Дженсен запихивает уставшего Мишу по ступенькам наверх, в его трейлер, приговаривая: - Шагай-шагай. Викки велела мне проследить, чтобы твои драгоценные шарниры были должным образом смазаны. - Мы играем в механика или доктора? - уточнил Коллинз, без обычного запала дёрнув бровями. Валяя дурака, он запрокинул голову назад и без зазрения совести оперся плечами на Дженсена. Тот улыбался ему по-особому тепло. - В строгую медсестру, которая проследит, чтобы пациент выполнил все назначения и отправит отчет лечащему врачу. - А что, белый чепец тебе пойдет. Дашь мне парочку витамишек? - Если будешь хорошо себя вести… Дальше Дин уже не услышал. Добравшись до кровати и начав проваливаться в сон, он подумал о том, как им повезло друг с другом. И еще - что Миша все-таки сказочное чудовище. Ему в текущем сезоне ставили несложные трюки, боевки и такие вот пробежки - ничего сверхъестественного, если не знать, что человек творит все это на протезах тазобедренных суставов. Обалдеть. Дженсен рядом с ним в особо длинные дни переключался в режим заботы и опеки, поддерживая, придерживая и обнимая друга так, что Миша мог спокойно на него опереться и даже повиснуть. Фанаты бы с ума сошли и таких небылиц напридумывали, узнай они обо всем, что случалось на площадке. Впрочем, не так уж много оставалось для них за кадром или за дверьми трейлеров. Между Дженсеном и Мишей давно шло негласное соревнование: “Кто кого сильнее смутит на людях”. Дин это заметил почти сразу - мудрено было не заметить такое-то цветущее майское дерево в глазу у всей съемочной группы. Эти двое нахально влезали в кадр друг к другу на интервью, с наслаждением портили самые драматичные дубли на съемках и вовсю дурачились на конвенциях, приводя зрителей в буйный восторг. В ход шли нелепые сувениры, ласковые словечки, грубоватые комплименты, шуточки на грани фола, подкрадывания со спины, обнимашки, внезапные поцелуи в шею и кусания за ухо. Не то, чтобы Дин всерьёз их шипперил - так, обычные шутки в мужских компаниях. Секс он бы учуял за милю, с его-то темпераментом и широтой взглядов. Но иногда, втайне, самую ничтожную малость завидовал этой раскованности и безоговорочному доверию. Тому, как Дженсен, обычно собранный и сдержанный, мастерски скрывающий, как ему неуютно на сцене при большом стечении народа, рядом с Мишей моментально расслабляется и впадает в детство. Безоблачное и безопасное, наверняка счастливое, каким оно должно быть, но по-настоящему бывает ой не у всех - Дин это по себе знал. Тому, как от одного взгляда Дженсена, полного весёлого восхищения, у Миши разворачиваются плечи и просветляется лицо, как у Будды на лотосе. При этом от него шибает уверенностью и позитивной дурью в разы сильнее обычного - хотя, казалось бы, куда. Дин умилялся этим придуркам, старательно делая вид, что они его страшно раздражают. Ведь у него ещё не было друзей одновременно настолько близких и настолько раскованных, чтобы можно было вообще всё. Ни разу Дин не слышал, чтобы эти двое повздорили между собой из-за своих шутливых брачных игрищ. Бывало, они дурачились вместе с Джаредом или хором осаживали его, когда он чересчур расходился, но друг друга - никогда. Пару раз даже обсуждали - казалось, на полном серьезе - где у кого эрогенные зоны и в какую сторону приятнее гладить: по щетине на щеках или против. Вот и наутро, выбравшись из своего трейлера, Дженсен в качестве приветствия стукнулся с Дином кулаками, а непривычно задумчивого Мишу, топтавшегося у лесенки в личную комнатку на колесах в образе Кастиэля, шлёпнул по заднице. Не иначе для поднятия настроения. Дин, спокойно наблюдавший подобные сцены между ними десятки раз, вдруг напрягся. В зобу кольнуло ревностью. Ну охренеть теперь. Нет, он всю свою половозрелую жизнь играл за обе команды и горя не знал, но на Мишу-то никогда не делал стойку! Заметив на нем бежевый плащ, Дин сразу приготовился к моменту Х и к розыгрышу Джея. А вот к собственным вывертам он готов не был. - Это действие что-то означает? - запоздало осведомился Кастиэль с интонацией холодного вежливого удивления. Еще обернулся к себе за спину, будто проверял, нет ли на плаще грязи, и чопорно одернул ткань. Дженсен остановился. Нахмурился, развернулся на пятках и сдал на пару шагов назад. Взял друга за локоть, всмотрелся в его лицо. - Эй, Миш, что случилось? У тебя что-то болит? Дома всё хорошо? Голос Эклза звучал тихо и тревожно. Миша, то есть сейчас Кастиэль, цепко сощурился и чуть наклонил голову набок, мельком покосившись на свой скромный трейлер. - Дома… - протянул он. - Что значит для тебя "дом"? - Ну… дом там, где тебя ждут и любят, - натужно хохотнул Дженсен, выглядевший не на шутку обеспокоенным. - Куда хочется возвращаться, где всегда хорошо, что бы ни случилось. Наш с Ди уголок Вселенной, обжитой и безопасный. Со всеми нашими друзьями, собаками и, надеюсь, скоро - детьми. А что? Тряхнув головой, Дин сосредоточенно открутил крышку у любимого пошарпанного термоса, что ему Бобби подарил много лет назад, и налил в неё кофе. Закрыл клапан, поставил термос на ящик с реквизитом и зевнул во всю пасть. Спать хотелось отчаянно. Он вовсе не собирался подслушивать дружеский разговор по душам, а сбегать сейчас было уже неудобно. Слишком явно. - То есть найти своего человека значит обрести дом? - спросил Кастиэль с какой-то странной тоской, глядя в пространство. Дин от этого ещё острее ощутил туманную прохладу и морось утреннего воздуха, забравшиеся под джинсы и футболку с рубашкой. Неуютное ощущение, так похожее на одиночество. - Сам знаешь, - удивленно ответил Джей, отпустив наконец локоть Кастиэля. Тот сразу спрятал ладони в карманы плаща и нахохлился, став угрюмее и задумчивее пасмурной тучки. - А что такое любовь? - Миш, семь утра, - Дженсен потер переносицу и зевнул, потом проморгался. - Рановато для философских диспутов, тебе не кажется? И вообще какой-то ты сегодня напряжённый. Давай я тебе плечи разомну, что ли. Сказал и по-свойски потянул с Кастиэля плащ. Этого Дин уже не стерпел. Тем более, что Кас, когда с него вдруг сдернули одежду, сделался воинственным, возмущенным, встрепанным еще больше чем, до того. И растерянным, как грозная хищная птица, которой на шее завязали бантик. Не очень-то понимая, что делает и почему, Дин сунул Дженсену в руки свой стаканчик кофе и оттёр его в сторону. - Пей и иди уже, бро, тебе давно гримироваться пора. Кас, приятель, давай лучше я тебе массаж сделаю. Я умею, я на курсы ходил! - Хорошо, - только что бывший смурным и недовольным, Кас тепло и смущенно, как-то неумело улыбнулся Дину. Который от этого зрелища тут же растаял весь. Миша сам по себе был дико обаятельным, но он никогда ещё не улыбался так… интимно, что ли? И только Дину! - Я что-то пропустил? Дженсен застыл, как полный придурок, со стаканом кофе в одной руке и плащом в другой, с такой гремучей смесью офигения, растерянности и не то обиды, не то угрозы на лице, что при желании не сыграешь. Кас вместо ответа повернулся к Дину спиной и подставил плечи. Глаза у Дженсена стали совсем квадратными. - То есть Дин тебе нравится больше? - уточнил он. - Да, - просто ответил Кастиэль. - У нас с ним более глубокая связь. А ещё он очень красивый. Под недоумённым взглядом Дженсена Дин почувствовал, что лицо краснеет до ушей, да и шея наверняка тоже. Но крепкие широкие плечи мять не перестал, внутренне воя. Это ж надо было влюбиться в персонажа, как девочка-фанатка! Спасибо хоть не в актёра. Вот что бы он делал, если бы втрескался в самого Мишу? Глубоко и счастливо женатую космическую сущность, великую и ужасную. У-у-у… “Кас, наверное, про связь сказал потому, что я первый с ним познакомился. Миша ведь на мне его тестировал..." - подумал Дин, глядя как Дженсен, не найдясь с ответом, повесил плащ на ручку Мишиного трейлера и, раздосадованно поджав губы, направился чеканным шагом в сторону гримерных. - Эхм… Твой розыгрыш удался на славу, - заметил Дин во всклокоченную макушку перед собой. - За пять лет я ещё ни разу не видел Джея в таком афиге. - Я ничего не играю, - прогудел Кас в ответ. - Ты воистину прекрасен. Сердце Дина сделало в груди радостный кульбит, а потом мигом провалилось в желудок. "Ну да, конечно. Не играет он. Грёбаная звезда драмашколы!" - Миша, блин! Мы же с Джеем похожи, как братья-близнецы, потому меня и взяли на эту работу. Я его дублер вообще-то. Сертифицированная копия. - Кас. - Что? - Зови меня Кас. Пожалуйста. Как всегда. Мне нравится. Отрывистый ответ прозвучал довольным утробным рокотом. Закрыв глаза и дыша приоткрытым ртом Кастиэль крайне откровенно балдел под руками. В легкой панике Дин явственно ощущал, как кровь у него приливает уже не только к горящим ушам и шее. - А-а-а-эм… ладно, приятель. …Кас. - И, на мой взгляд, вы совсем разные. Ты другой. Очень красивый… всесторонне. - Ты ещё не все мои части видел, - ляпнул Дин и тут же страстно захотел провалиться под землю. Кас повернул к нему голову и невинно захлопал глазами. Дин залип. На чеканном абрисе лица, на заострившихся в новом ракурсе скулах и упрямом подбородке, на острых пушистых ресницах и встрепанных волосах. В профиль сходство с хищными пернатыми стало ещё резче, перестать восхищённо пялиться было невозможно. Вот Кас повёл лопатками по очереди, и Дин немедля пожелал, чтобы он повторил это движение ещё раз двадцать. Помедленнее. И желательно без пиджака. Рубашку тоже нафиг. - Спасибо, что размял кры… мышцы, - сказал Кас. - Мне было очень приятно. - Обращайся. Только в радость, - признался Дин практически ему в шею, так и не убрав рук с крепких теплых плеч. -… Помнешь еще? С правой стороны? С сеанса массажа Дина вырвал звонок Фелиции. Разом испытав разочарование и облегчение от того, что не успел дойти до ручки и сделать что-то непоправимое, вроде попытки сорвать с Каса одежду прямо у трейлеров при честном народе, Дин с трудом распрощался с ним и рванул в сторону гримерок. Оказалось, он единственный, до кого сегодня еще не добралась кисточка визажиста. Гневать ни одну из сестер Дэй Дин не хотел, пускай съемки у него были еще часа через три, да и то недолго. Все-таки график ему составляли без зверств, рационально распределяя нагрузки. Да, порой приходилось жить на съемочной площадке, но он спокойно выбирался на выходные в город и бывали еще укороченные дни, как этот. А вот, к примеру, Чарли, вообще не выезжала из съемочного городка. Кроме заглавной женской роли, она была директором всего проекта по части монтажа и компьютерной графики. Чарли непринуждённо жонглировала задачами и успевала везде, как будто её подменял такой же гениальный двойник. Конечно, дело было не в этом, хотя двойняшка у неё действительно была. Чарли с Фелицией были идентичными близнецами и на свой прошлый день рождения получили от коллег парные футболки с лозунгом: “Однояйцовые круче, чем яйца!”. Однако путать огненно-рыжих сестёр Дэй даже новые люди на съёмках переставали уже к концу первой недели. Отчасти благодаря джинсово-клетчатому пацанскому стилю Чарли и задорной чёлке Фелиции, которую она перекрашивала под настроение во все цвета радуги, но не только. Заглянув в помещения гримерных, Дин ничуть не удивился, что Чарли зависает в вотчине сестры, что-то строча на ноуте. Он приветственно помахал девчонкам и тяжело вздохнул. Фелиция перестраховалась, вызвонив его пораньше, и была еще занята, разукрашивая лицо кого-то из массовки под восставшего мертвяка. Присев на стул, Дин принялся ждать своей очереди, слегка расстроившись, что не смог побыть с Касом подольше. Оторвавшись от него после массажа, он впал в какое-то меланхоличное настроение. Что было в этом парне, из-за чего Дин на него так бесповоротно запал, чего не было в Мише? Покосившись на сестричек, Дин снова скатился мыслями к тому, что, даже поменяйся девчата одеждой, коллеги раскусили бы их моментально. Сёстры по-разному говорили, жестикулировали и двигались. Чарли высказывалась редко, но метко, не стесняясь крепкого словца, за пультом слегка сутулилась и натягивала рукава рубашки чуть ли не до пальцев, улыбка её балансировала на грани уверенности и смущения. В кадре получался невозможно обаятельный образ. Фелиция в разговоре легко увлекалась, частила и не скупилась на эмоции, её открытые до локтей руки так и порхали в воздухе, рисуя сложные узоры, а ещё она всё время держала осанку танцовщицы, не прилагая к этому видимых усилий. - Дин! - Фелиция щелкнула пальцами у него над ухом. - Прием. Дин даже не вздрогнул. Обвел задумчивым взглядом комнату. Разукрашеный парень с соседнего места уже куда-то пропал. - Мне нужна твоя правая рука до локтя, - объявила сестра. - Будешь пилить или сразу отрубишь? - Как пойдёт. Дин послушно снял куртку, приземлился на вертящийся стул. Положил руку на столик, поёрзал. Вздохнул. - Четвёртый, - сказала Чарли, выглянув из-за крышки ноута. - Кто четвёртый? - рассеянно отозвалась Фелиция, изображая у Дина на внутренней стороне предплечья непонятные символы. - Четвёртый тяжкий вздох Дина Винчестера за последние пять минут, - с выражением продекламировала Чарли. Девчата переглянулись и принялись буравить его любопытными взглядами. Дин вздохнул. - Та-а-ак… - Девчат, я чертовски влип! - сознался он без задней мысли. - Что делать, без понятия. - Расскажи нам, - Чарли отложила ноутбук и перебралась из кресла на стол. - Один хрен к психологу не пойдёшь. - Доверься экспертам в сердечных делах, - поддержала Фелиция. Дин посмотрел на сестричек. Чарли с самым невинным видом напропалую заигрывала с девушками на съёмочной площадке и за её пределами, имея стабильный успех и каким-то чудом обходясь без драм. О личной жизни Фелиции было известно только, что таковая у неё есть. От расспросов она уходила мастерски, догадки пропускала мимо ушей, а Чарли с готовностью переводила внимание на себя, и вскоре все отстали. Сёстры знали толк в конспирации. “Они не выдадут” - решил Дин и рассказал. Почти всё, только без имён, конечно, чтобы не компрометировать друга и коллегу. - Высший класс, - оценила Фелиция, сверяясь с эскизом татуировки. - Обалденная завязка романа. - Если он вообще будет, - уныло ответил Дин. - Почему нет? - Ну, не знаю… Он же от имени героя со мной общается. Потом выходит из образа - и как отрезало, будто сразу всё забывает. Может, чувствует себя третьим лишним - не знаю. А у меня уже шарики за ролики от этого расщепления. Я и сам на него иначе реагирую, когда он… ну… не тот парень, а он сам, понимаете? Вчера вечером спокойно слушал, как они с Джеем про смазку шуткуют. А сегодня утром приревновал из-за шлепка по заднице. Дурдом какой-то. Пока Дин убивался, сестренки переглянулись за его спиной, общаясь без слов. Конспиратор из Дина был так себе, когда дело касалось близких друзей. - Это тебя смущает? - деликатно поинтересовалась Фелиция. - Наверное, мне стремно, что… ну.. всё это только игра. Импровизация. Не настоящее. - Знаешь что, Дин? - блеснула на него глазами Чарли. - Для нас, актеров, все, что мы играем - взаправду. Самое настоящее. Мы, блин, проживаем это, берем из себя, оголяем каждый нерв, чтобы достать и показать нужные эмоции и чувства. Ещё усиливаем, чтобы яснее и ярче. Каждый образ - всегда отчасти ты сам, утрированный в нужную сторону. Перс рождается из твоего понимания, твоих мыслей, твоих чувств и опыта. Своего или подсмотренного у кого-то, но на площадке ты всё проживаешь, пропускаешь сквозь себя, понимаешь? - Понимаю. Джей говорил мне. - Делай выводы, - развела руками Чарли. Фелиция мягко повернула разговор в прежнее русло. - Так что у тебя с тем фантастическим существом, чьё имя нельзя поминать всуе? Ты в него… Она покрутила рукой с кисточкой в воздухе, предлагая продолжить фразу. А Чарли от любопытства поерзала попой по столу и вся подалась вперед, закусив ноготь на пальце правой руки. - Да блин! Да, - Дин дважды стукнул себя кулаками по бёдрам. - Да, виновен по всем статьям. Втюрился и возжелал. Мне чертовски охота его поцеловать, но я боюсь все испортить. - Так, стоп, - Фелиция изящно наморщила лоб - впрочем, она всё делала изящно. - Ты нам рассказываешь тут, что вы знакомы уже которую неделю… К слову, я не помню у нас новеньких на площадке, но прибережем это для другого допроса, так и быть, расслабься. …Ты сохнешь по нему, мечтаешь о всяком, ночами вздыхаешь в подушку, а он об этом знает? На свидание-то ты его хоть позвал? - А то как же! Я ему валентинку всунул и в бар пригласил. - Но ты же сам сказал, что он намеков не понимает, - парировала Фелиция. - И что вёл себя так, словно куда-то спешил. - Ты один раз попробовал и все? - Чарли взглянула на Дина с испытующим прищуром. - Он разве тебя отшил? - Да вроде как нет. …я ему сегодня массаж делал, он сказал, что понравилось… - … балбес, - резюмировала Чарли. - …Определенно балбес, - согласилась Фелиция - Конченый придурок. - Извращенец и большой оригинал. - Ну не настолько же! - Так, девчат, вы о ком сейчас, я не понял, - возмутился Дин. - …Пф… - фыркнула Чарли и впервые внимательно посмотрела на его руку. - Эй, сис. У тебя в защитной татухе опечатка. - Да где? - нахмурилась Фелиция, склонившись над предметом обсуждения с лупой. - В основании треугольника, возле глаза. Тенгве огласовки не хватает. - Это же иврит, не квенья. - Ну и что? Принцип тот же. - Упс… и правда. На эскизе не пропечаталась. Сейчас добавлю. - Так кто извращенец и почему? - повторил Дин. Он невольно расплылся в теплой улыбке, глядя, как чокнутые фанатки своего дела зависли над нарисованным оберегом для вымышленной вселенной, на который обратят внимание разве что такие же гики. - Позволь мне подвести итог, - торжественно начала Фелиция, поставив на Дине решающую чернильную точку. - Ты уже делал ему массаж, в процессе он явно кайфовал и просил ещё. Ты рассказал ему про родных, а он тебе свои страхи поверил. Ты ему самодельную открытку подарил и накормил орешком в романтической обстановке, а он тебя в ответ завалил экзотическими вкусняшками... - Я же сказал, что тут не уверен. Могли и наши подшутить. Чарли зыркнула на него и Дин мигом прикусил язык. - У вас с ним затяжная партия, - сказала она. - Уж не знаю во что, но мяч вы исправно друг другу передаете. - При этом всё еще не были на свидании и ни разу не поцеловались! - добавила Фелиция уличающим тоном. - Внимание, вопрос… - Чарли сделала драматическую паузу. - Какого хрена ты тут делаешь? - Твоя сестра вызвала, - зловредно мигнул глазами Дин. - Всё, свободен. Дуй к нему прям сейчас же! - Фелиция пихнула Дина в плечо. - Да зачем? Сёстры переглянулись. - Что значит “зачем”? - заморгала Фелиция. - Вот ты когда-нибудь такое видела? - Тяжёлый случай, коллега, - кивнула Чарли. - Но ничего, вылечим. - Сви-да-ни-е! - пропели по слогам они обе. - Позови его! - Прямым текстом! - Не оставляя возможности для двойных трактовок, - Чарли со значением выставила из рукава указательный палец. - Да-да, прямо не в бровь, а в глаз. Представь себе, что говоришь… не знаю, с инопланетянином, - предложила Фелиция - С мистером Споком! - подхватила Чарли. - Из оригинального сериала или из полнометражек? - уточнил Дин, потирая загудевший лоб. - Из пилота, дубина! Стартуй, ускорение восемь! В тот день у Дженсена не клеились дубли. С самого утра он ходил хмурый и задумчивый, зыркал на всех из-под бровей. Сколько мы с Джаредом ни пытались его растормошить, он даже на привычные шутки и внутренние мемы не реагировал, оставаясь погруженным в свою суровую задумчивость, совсем для него не характерную. Метатрон громко сетовал на жизнь и незаслуженно попрекал нас за непрофессионализм. Но его можно было понять. Эту юмористическую сцену итак перенесли на самый последний срок по графику, который весь пришлось перекроить после памятной поломки оборудования в павильоне. Срыв съемки сегодня сулил большие проблемы и отсрочку монтажа всей ленты. После десятого провального дубля Метатрон наорал на Джея: - То ты главный заводила, и наш съемочный процесс похож на бесконечный реалити ромком, то из тебя искры не выдавить для элементарной сценки на три минуты хронометража, с которой любой дилетант, дошкольник справится! В кои-то веки всё, что от вас требуется - просто повалять дурака, а он тут Байрона давит! Невозможно! Ну просто невозможно работать! Ох, Господь, дай мне сил на этих идиотов! …Так. Все. Перерыв пятнадцать минут! Дженсен, лучше бы тебе вытащить голову из задницы. Если отказало чувство комичного - так хоть не порти кадр своей кислой миной! - Хоть дублера вызывай, ей Богу… - посетовал Метатрон уже тише, обращаясь к оператору. - Его глупая морда и то сюда лучше подойдет, чем этот кошмар. С площадки Дженсен вылетел стремительно, мы с Джаредом слова сказать не успели. Ошалело переглянувшись, условились, что он добудет нам кофе на троих. Я поспешил вслед за Дженсеном. Еще вчера все было в порядке, и за вечерним мате он делился со мною планами и мечтами к концу съемок этого сезона выйти с женой на новый уровень отношений. На ходу листая список контактов в телефоне, я раздумывал, что могло такого стрястись за минувшую ночь и не пора ли привлекать тяжёлую артиллерию - звонить Дэнниил. Тут-то меня и приперли к стенке. Буквально, прямо на выходе из павильона. - Когда вы с ним успели? - лязгнул зубами Дженсен, схватив меня за плечи и, как видно, надеясь вытрясти ответ. - Успели что? - я сбился с мыслей, едва не выронив телефон. - И с кем? - С Дином, с кем ещё! С моим дублёром. - …А? - Да ладно, не прикидывайся. У вас роман, и об этом на площадке почему-то знают все, кроме меня! - Дженсен прямо-таки пыхал негодованием. - Слушай, если это очередной прикол, скажи, когда смеяться… - я пожал плечами, не зная, что еще предполагать. - Нас снимает скрытая камера? Это Джаред придумал? Опомнившись, Дженсен, шумно выдохнул, отпустил меня и сделал шаг назад, пораженный собственным выпадом. - Ох, зря я так, - сказал он уже спокойнее, поднимая ладони в знак мира. - Что ж, это было… весьма темпераментно. Я улыбнулся, чтобы прогнать тревогу из его взгляда. Сработало. Дженсен в смущении потёр шею - узнаваемый жест, подцепленный от Дина. - Да уж. Извини. Я просто… - Просто что? - Думал, ты мне доверяешь, - сформулировал он наконец причину своего растерянного возмущения. - Больше, чем себе, ты же знаешь! Иногда очевидные вещи стоит озвучить. Хотя бы затем, чтобы убедиться в их очевидности не только для тебя. Тот же принцип, что и с активным согласием в любовных практиках, только в профиль. Ведь двое людей, даже говоря одними словами, могут подразумевать разное. Дженсен услышал меня и понял. Просветлел немного, но всё ещё дулся. - Так почему сам не рассказал? Думал, я не одобрю? - Погоди, ты правда решил, что я… - идея казалась дикой, нужное слово нашлось не сразу, - …охмурил нашего славного парня, самую чистую душу всей команды? Кажется, ты спутал меня с Кроули. Искушение невинных не по моей части. Зачем бы мне это? - Не знаю, - Дженсен развёл руками. - Но я же не слепой. Массаж, то да сё… поцелуи у озера… На Дина смотреть больно, он по тебе с ума сходит. Рвётся сам с тебя снять твой нелепый плащ, ты ему спину подставляешь, глазки строишь и комплименты говоришь, а часом позже делаешь вид, что ничего этого не было, пока он тебя взглядом пожирает? Даже обидно за него. - Плащ? Массаж? - тупо переспросил я. - Погоди, поцелуи? Это-то они когда успели? - Миш, нет смысла притворяться. Рич вас ещё в пятницу застукал, сегодня с утра спрашивал, куда нам такую интересную сцену дописали и сколько раз уже репетировали. Думал, я в курсе. Передо мной наконец-то забрезжил свет. Выходит, Кас времени зря не терял, а сначала казался таким робким. - Я здорово удивился, конечно, не ожидал от тебя, - продолжил Дженсен, коротко поглядывая на меня и все время отводя глаза в землю. - Но всё в порядке. От меня не нужно скрывать. Дин отличный мужик, надёжный и добрый. А я по-прежнему твой друг и счастья тебе желаю, и мне всё равно, кем бы ни был тот человек… люди… Он, похоже, заготовил целую трогательную речь по поводу моего гипотетического камин-аута, но всё-таки смутился и замялся. Беднягу надо было срочно спасать. - Дженсен, стоп. Ты всё не так понял. Нет у меня никакого служебного романа, не было и не намечается. Мой дорогой друг наконец взглянул на меня прямо, с долей сомнения, непонятной надеждой и решимостью. Отчего-то разобраться с этим недоразумением про меня и Дина было для него очень важно. И я постарался ради него снять с себя все возможные маски - даже те, которых сам привык не замечать. - Правда? - переспросил Дженсен, вглядываясь в мое лицо. - Честное слово. А если бы вдруг был, то ты узнал бы об этом первым после Вики. - Но я же сам видел… - Дженсен выглядел растерянным сверх всякой меры. - Нет, ты не можешь так жестоко играть с Дином. Не верю. Я протяжно вздохнул, признавая про себя, что раздрай, в котором пребывал мой друг, отчасти был на моей совести. В самом деле, неправильно было оставлять его в неведении так долго. Что до внезапно открывшейся для меня пылкой влюблённости Дина, которым Дженсен дорожил, как родным, и за которого так искренне переживал… То была не моя тайна, не моя жизнь и не мне было вмешиваться в эти события - достаточно было того, что я невольно дал им импульс. - Идём, - поманил я Дженсена. - У нас есть еще минут десять до конца перерыва. Похоже, настало время тебя кое с кем познакомить.