Воссоединение

      С самого рождения Сань Лан был рядом с сыном. Пусть даже он не мог быть буквально с ним, но его прах, его жизнь всегда поддерживала его. Осознание этого грело душу. В то же время, пока Линвень вела его в свой дворец, Цинцю думал. Отец не забрал его. И здесь, на самом деле, не сильно много вариантов, что же на самом деле могло произойти.       Забыть, избавиться или потерять его не могли. Прах служил словно маячок, связывающий две души, поэтому как бы далеко Цинцю не находился, отец всегда бы его нашел. Избавиться тоже не могли, потому что Цзю был долгожданным и желанным сыном. Папе необходимо было принять специальную пилюлю, чтобы в нем зародилось тело, а ритуал требовал огромных духовных затрат, чтобы призвать душу, а после еще долгое время поддерживать ее, чтобы прижилась. Вот и остается единственный возможный вариант: здесь все еще опасно. Видимо, до сих пор идет война.       Линвень коротко объяснила о его положении, что из тех мест, откуда Цинцю, не возносились уже как минимум лет пятьсот, а сами Небожители не следят за теми местами, потому что там им не поклоняются, да и находится слишком далеко. Шень понимал причину: людям было достаточно достигнуть уровня бессмертного заклинателя, переставая двигаться дальше. Самих заклинателей в его краях слишком много, а это значит, что людям проще заказать услуги и получить реальную помощь, чем надеяться на милость богов, которые могли и не услышать.       Хуа Цинцю понимал, почему отец отправил его в такое далекое место.       — Так же советую вам обзавестись помощниками. У вас есть кто на примете? — Линвень внимательно всматривается в лицо Цинцю, который привычно прикрылся веером.       Хуа знает, что девушка… Богиня пытается там найти. Если так подумать, то Цинцю сильно походил на своего папу глазами и формой лица. Если его узнают, Цинцю старался не думать к чему это могло привести. Необходимо было разведать ситуацию, узнать о положении дел, познакомиться с другими Небожителями, найти союзником и обозначить врагов. Сейчас же врагами лучше считать всех.       — Да, у меня есть претенденты. Но мне бы спуститься на землю и переговорить с ними. Это возможно?       — Это слишком далеко, — сжимает губы в тонкую полоску Линвень и задумчиво стучит кисточкой по столу. — Вам придется спуститься в городе М, а после пару дней двигаться в северном направлении, чтобы достичь своего хребта. Вот вам пару свитков, которые необходимо заполнить, несколько по вашим обязанностям и мешочек Цянькунь. Вы же знаете, как им пользоваться?       Цинцю смотрит на нее самым лучшим взглядом холодного и высокомерного Шень Цинцю поверх веера, собирает все в мешочек и не прощаясь уходит. Будет он тут еще расшаркиваться и любезничать с Богиней, которая считает его придурком.

***

      Два с половиной дня Цинцю провел в шикарной повозке, которую тот нанял для своего передвижения. Деньги у него были, поэтому почему бы не путешествовать с комфортом? За эти дни Хуа Цзю заполнил все документы, прочитал свитки и погрузился в свои мысли. За ним наверняка следят. Скорее всего прослушивающее заклинание на мешочке, так как Цинцю уловил необычные эманации вокруг Цянькунь. Следовало подготовиться, поэтому Цинцю взял бумагу и принялся писать.

***

      Стоило войти на хребет Цанцюн, как Цинцю своей новой силой Небожителя почувствовал ауру траура на всех пиках. Каждый оплакивал горного лорда Цинцзин, утирал слезы, ругался и пытался справиться с утратой.       Цинцю, вступил на священную землю пика Цюндин и немного раскрыл свою ауру, отвлекая учеников от депрессивных мыслей. Мгновенно рой учеников слетелся к нему словно на мед и окружил, боясь подходить. Каждый, кто хоть как-то развил свою силу чувствовал, что теперь их шицзунь стал намного более могущественнее, чем был раньше. Самые умные дети словно молнии полетели на другие пики разносить благую весть о возвращении Лорда Шеня, пока другие расступались, давая Цинцю проход ко дворцу Юэ Цинъюаня.       Цинцю входит в главное помещение их хребта и привычно двигается в кабинет своего названного брата. Цинъюань сидит за столом, сгорбившись в три погибели, с темными кругами под глазами и лопнувшими капиллярами. Плечи того опущены, лицо как-то побледнело, а руки с трудом держат кисточку.       — Я же сказал, чтобы меня не беспокоили, — намного более грозно, чем обычно, отвечает глава хребта.       — И что же, прогонишь своего названного брата, Цинъюань? — с насмешкой спрашивает Цинцю, убирая веер за пояс.       Мгновенно все свитки и книги летят со стола на пол, и ошарашенный Цинъюань оказывается рядом с Цинцю и крепко обнимает. Хуа чувствует, как его друг дрожит от напряжения, слышит, как тот бормочет его имя, рассказывает как все испугались, что очередной эксперимент Цинцю закончился провалом и тот умер, как все скорбели, как он переживал и заперся в кабинете, хороня себя в работе. Цинъюань шептал еще много чего, боясь отпустить Цинцю, страшась, что тот сразу же исчезнет.       Цинъюань сажает Цинцю за столик, разливает им чай, когда в кабинет с ноги врывается Лю Цингэ и разрывающим взглядом впивается в веселящегося Цинцю.       — Иди сюда, Лю-шиди, я вернулся.       Цингэ подходит, садится рядом, обнимает Цинцю и утыкается в его шею, плача. Цинцю немного ошарашен такой реакцией, но спокойно гладит своего шиди по голове, под счастливый взгляд Цинъюаня. Они некоторое время говорят ни о чем, наслаждаясь присутствием друг друга, а после, когда все успокаиваются, затрагивает тему, ради которой он сюда и пришел.       — Не хотите стать моими помощниками на Небесах?       Оба моментально соглашаются, но просят пару дней, чтобы назначить преемника и закончить дела. Цингэ назначает Ян Исюаня следующим главой пика Байчжань, Цинъюань также находит заклинателя на свою роль, а на следующий день, взяв Цингэ и Цинъюаня за руки, отправляются на Небеса.       Через пару минут в помещении появляется черная тень, которая берет в руки письмо, которое Цинцю оставил для своего главного ученика Мин Фаня с подарком — красивой яшмовой бусиной с защитным плетением на конце. Прочитав письмо и, видимо не найдя в нем ничего важного, тень оставляет письмо и исчезает.

***

      Бинхэ, слава всем известным богам, еще не успели сообщить о смерти Шень Цинцю, ведь иначе тот бы разрушил в своей истерике все три мира. Поэтому счастливый, ничего не подозревающий Ло Бинхэ возвращается на пик Цинзин, после подавления восстания, неся очередной подарок для своего любимого шицзуня, представляя, как на любимом лице расцветет улыбка.       Странно, но как только он вошел на пик его не останавливает с криком Лю Цингэ, не вызывает на бой, никто не смотрит на него осуждающе или сочувственно. У всех учителей и учеников какое-то отстраненно-мечтательное выражение лица, и Бинхэ не может понять причину этого. В итоге его отводят к Мин Фаню, который стал главой пика Цинзцин и по мере рассказа истории, что произошла за время его отсутствия, Бинхэ то бледнеет, то краснеет. Его аура душит Мин Фаня, готовясь разорвать на куски на моменте о смерти шицзуня, а метка небесного демона горит и пульсирует ярким огнем.       Когда Мин Фань заканчивает рассказ, Ло Бинхэ немного успокаивается и протягивает руку, чтобы получить письмо, которое Цинцю адресовал ему, прячась под руководство для Мин Фаня. Вчитываясь в знакомые строчки, написанные твердой рукой, Бинхэ окончательно расслабляется и даже позволяет себе улыбку. Его учитель вознесся! Кто еще может похвастаться тем, что его учитель — Бог? Ло счастливо прижимает к себе яшмовую бусину, а после уходит с письмом, сразу бросаясь к небольшому пруду во дворе. Письмо летит в воду и на обратной стороне расцветают совсем другие слова. Бинхэ аккуратно вытаскивает бумагу из воды и внимательно вчитывается в написанное.       Теперь это инструкция для него. Бинхэ впитывает каждое слово и уже готовит план действий. Он не сильно переживает за шицзуня, ведь с ним Юэ Цинъюань — самый сильный заклинатель в мире и самый бесполезный Бог войны — Лю Цингэ. А пока у Бинхэ есть своя работа. И Правитель демонов открывает портал с помощью Синьмо и исчезает во тьме.