Травник

Шутки кончились

      Тэхён, находясь в прострации, помешивает ложкой очередное зелье, впериваясь взглядом в неопределённую точку. Периодически вспыхивает румянцем, а за ним и пузыри в бурлящей жидкости лопаются, словно бы передавая состояние ведьмы. Он всего лишь хотел поиграть с наивным магом, а в итоге вышло всё как-то неправильно… И наивным оказался не огневик.       Тот, к слову, нашёл правильные точки давления на ведьму: говорит больше комплиментов, тактильно липнет, ведёт себя, как джентльмен, пытаясь показать ведьме, что вот он — я, влюбился, расколдуй, пожалуйста. Тэхёну кажется, что он скоро запретит Чонгуку появляться в своём доме, потому что это каждый раз заканчивается тем, что он прижат к какому-нибудь шкафчику в порыве страстных поцелуев, краснеющий, пыхтящий, внутри сгорающий. А магу хоть бы что после этого! Сыто облизывается, да смеётся с ведьминого красного лица, отходя потом на расстояние пушечного выстрела.       Насылать постоянно на Чонгука понос стало неактуальным, потому что он всё равно не останавливается и продолжает донимать Тэхёна своими смущающими комплиментами, подкатами и прочими гадостями (приятностями), от которых ведьма действительно подумывает отпустить бедолагу-огневика из своих загребущих проклятых рук. Всё равно околдованный голубчик никуда не денется — так думается травнику.        — Ку-кусь, закопай меня мертвец, могила вызывает под землю! — клиент, судя по крылатым выражениям — некромаг, пытается достучаться до продавца, что так и завис, помешивая зелье, стоя за прилавком. Тэхён промаргивается, взмахивая белёсыми ресницами, и лицо его тут же становится озлобленным, а глаза вспыхивают ярко-зелёным так же, как и проявляется магическая аура, травяным блестящим шёлком окутывая тело ведьмы.        — За «кукуси» свои сейчас вылетишь отсюда с парочкой переломов, — плюётся Тэхён, на что некромаг лишь хмыкает, не впечатлённый. Видел он ведьм, перед ним ещё добродушная находится — не с порога проклинает. Такая максимум грипп какой-нибудь на него нагонит. — Что пришёл? — спрашивает спустя некоторое время безразлично, надевая на руки перчатки. Травяные ведьмы и некромаги питаются энергетикой друг друга при лишних соприкосновениях, если не заключают друг с другом специальный договор, чтобы не происходил обмен магией. Она в каком-то смысле губительна, потому что сильно отличается: живительная и посмертная ауры взаимно уничижительные друг для друга.        — Не узнал? — спрашивает клиент, на что Тэхён лишь поднимает вопросительно брови, вглядываясь в бледное лицо напротив, что скрыто чёрной маской и капюшоном. Ведьма настороженно прищуривается, а потом её лицо озаряется улыбкой, и в глазах мелькает узнавание. Некромаг тоже улыбается — видно по глазам.        — Юнги! Что ж ты так закутался, аки ниндзя? Аж не признал! — восклицает, выходя из-за стойки к своему другу, скидывая попутно с рук перчатки — между ними договор был успешно заключён ещё несколько лет назад. И пылко обнимает, отчего внутри некромага что-то не очень одобрительно хрустит. — Рассказывай, как там твоя миссия, кто умер, кто воскрес, лет двести не виделись!        — Прошло всего лишь четыре месяца, — негромко поправляет Юнги, и получает шлепок от ведьмы по плечу.        — Зубы мне не заговаривай, — грозит пальцем. — Четыре месяца! — негодует ведьма, прикладывая руку ко лбу в театральном жесте «потери сознания». — По ощущениям четыре столетия! — снова восклицает и начинает как-то суетиться, пытаясь убрать уютный рабочий бардак в лавке. — Заходи в дом, сейчас будем чаепитничать.        — Ты вообще не меняешься, — вздыхает с улыбкой на губах некромаг, получая в ответ лишь пожимание плечами. — О чём так задумался?        — Да так… — уклончиво отмахивается Тэхён, получая на это в ответ скептично выгнутую бровь от Юнги. Травник вздыхает тяжело, становясь хмурым — понимает, что придётся сознаться. — Ну, об одном противном маге…        — Что за маг?        — Огневой… Я на него приворот наложил, и вот как бы… Да, — неловко говорит ведьма, нервно хихикая.        — Рыхлая земля, что ж ты тут учудил-то, пока меня не было? — некромаг присаживается за стол, где Тэхён любезно ставит перед ним чашку с чаем и коробку сладких конфет, какие он очень любит. — Признавайся.        — Да я это, решил немного поиграть. У нас среди ведьм открыли охоту на магов, мол, сколько себе захомутаешь, ну и… На четвёртом у меня что-то пошло не так, и захомутался я сам… Такие дела, — неловко произносит ведьма, присаживаясь напротив гостя. — Видимо, возмездие… — Юнги тихо смеётся.        — Любишь же ты себе приключения на одно место искать, — некромаг качает головой, жуя попутно конфетки. — Тебе ничего, что я как бы у тебя в рабочие часы? — выгибает бровь.        — Я тебя заклинаю, — смеётся травник, отмахиваясь от друга. — Дай растительности прорасти, чтобы хоть человека три за день посетило. Я ж живу у чёрта на куличках! До меня пока доедешь — захвораешь и умрёшь.        — То-то думаю трупов по дороге много валялось… Обычно к удаче, — Юнги пожимает плечами, пока Тэхён кривит гримасу нервного отвращения, абсолютно так же нервно хихикая. — Не, серьёзно говорю, примета такая есть.        — Как большое количество трупов на дороге может быть к удаче… По-моему, это такой жирный намёк не ехать туда, куда ты едешь… — Тэхён задумчиво чешет бровь. Некромаг же продолжает жевать конфетки и радоваться жизни (что странно, учитывая его род деятельности), дуя своими бледными губами на горячий чай. — К слову, тот маг… — Юнги приподнимает вопросительно бровь. — Ну тот, огневик который, — напоминает, получая в ответ понятливое аканье. — Я чувствую, что он пытается обвести меня вокруг пальца. Знаешь же про ведьминское чутьё? Так вот оно самое где-то в жопе у меня свербит и прямо-таки предупреждает, что Чонгук — корешок нечистый… Знаешь, что подарил мне на днях? Сейчас очумеешь!        — А я тут при чём, не я же был тем больным некромагом, который чуму на людей наслал… — ворчит Юнги, наблюдая за суетливым Тэхёном, который приносит большую плетёную корзинку с цветами и запиской внутри.        — Так вот этот чертополоховый тупизень прислал мне вот это!.. — ведьма косится в сторону корзины презрительно, садясь за стол напротив некромага, придвигаясь к нему чуть ли не вплотную, чтобы продолжить фразу своим заговорщическим шёпотом. — Он меня со свету сжить хочет или да?.. Нет, ну надо же мне прислать это… — некромаг с любопытством смотрит на букет и на его губах расцветает ухмылка.        — Для некромагов этот букет обозначает невообразимую любовь к человеку, которому это подарили, — хмыкает, получая от Тэхёна секундой позже подзатыльник.        — Тринадцать белых лилий! Тринадцать! Белых! Лилий! Юнги, он ненавидит меня! — восклицает ведьма, но в ответ слышит лишь скрипучий смех некромага.        — Не думаю, что он разбирается в значениях цветов. Он же огневик, они вообще все эти растения сжигают обычно за ненадобностью в своём стихийном диапазоне.        — Нет, ты не понимаешь… Это, — травник указывает пальцем на корзину. — Преступление против меня, как травяной ведьмы! Тринадцать цветов в букете обозначает наивысшую степень презрения, а белыми лилиями раньше ложе померших украшали! Хер я с него теперь что сниму, ходячий кусок обкусанного корешка!..        — А ты напрямую его об этом подарке спроси, — Юнги пожимает плечами. — Не думаю, что он хотел тебя обидеть.        — Ага, как же, не хотел он… — бурчит ведьма, устало подпирая щёку рукой. — С этими магами столько проблем, не могу прям… То целует меня тут по всему дому, то букетики такие вот присылает… Огненное чудище, честное слово…

* * * * *

       — Мне срочно надо ему что-то подарить, иначе я загнусь из-за невозможности приехать! — Чонгук с грохотом ставит чашку на стол, и Чимин вздрагивает, косясь на своего друга подозрительно.        — Никто не просил тебя ехать на практику. Так бы ещё сто раз успел со своей ведьмой свидеться.        — Ты не понимаешь, — качает головой Чонгук. — Во-первых, мне нужно повышать квалификацию всеми правдами и неправдами, во-вторых, этот треклятый приворот усилил чувство «скучания». Улавливаешь дым? Я теперь не могу нормально существовать! Мало того, что у меня встаёт при виде зелёных камней, — Чимин прыскает в кулак, потому что не получилось сдержать смех. — Ибо они ассоциируются с его глазами, — уточняет огневик, на что ему в ответ неприлично много кашляют, пытаясь завуалировать свой хохот, который только усилился. — Так теперь ещё и мозги набекрень съехали от мысли, что мы не увидимся ближайшие три недели. Чимин, я сойду с ума! — Чимин же уже сползает потихоньку под стол кафетерия, пытаясь стереть льющиеся из глаз от смеха слёзы.        — Ты уже! — выдавливает из себя, держась за разболевшийся живот. Чонгук хмурит брови и дожидается, пока его друг успокоится. Духовик спустя некоторое время усаживается обратно на стул, прокашливаясь. — Без понятия, что тебе делать. Ну отправь ему, не знаю, цветы. Он же вроде от сорняков прётся? Вот и подари ему чертополох какой-нибудь.        — Идея — отстой, — сказал тогда Чонгук и всё равно отправил букет белых лилий — своих любимых цветов. А что? Красивые, со значением хорошим, кому не понравится? Ну, если Тэхён не любит лилии, то в следующий раз можно действительно отправить какой-нибудь сорняк.

* * * * *

       — А в записке-то что? — любопытствует Юнги, смотря внутрь корзины.        — А я не читал, — отмахивается ведьма, скучающим взглядом смотря на лилии. — Как увидел это безобразие на пороге, так и всё — поставил в угол от греха подальше, — пожимает плечами. — Ну, ради приличия открою, посмотрю, что он там накарябал себе в оправдание… — Тэхён раскрывает записку, цепляясь взглядом за аккуратный почерк. — Дорогой Тэхён, — вслух решает зачитать травник специально для некромага. — От всей души и пока ещё живых, после твоих проклятий, почек, — Юнги на этом предложении смеётся, а ведьма начинает улыбаться. — Высылаю тебе белые лилии, так как три недели с тобой ещё не свидимся. Это мои любимые цветы — обозначают чистоту, невинность и непорочность (что вообще не про тебя), — Тэхён фыркает возмущённо. — Но, надеюсь, тебе мой подарок придётся по вкусу. Чонгук.        — Я ж говорил, что он не знает значения тринадцати цветков в букете, — Юнги пожимает плечами. — Классный у тебя ухажёр. Чувство юмора, что надо. Вот ещё бы про смерть шутейку пустил, и вообще бы с ним скорешились, — ведьма закатывает глаза и цыкает, но всё равно смеётся. — Что в этот раз придумаешь за его оплошность? Я же знаю, что ты любишь наказывать людей, если что-то не по-твоему.        — А это я ещё подумаю. Проклинать его скучно стало, так что решу при следующей личной встрече.        — Которая будет через три недели, — напоминает Юнги.        — Которая будет через три недели, — повторяет Тэхён и кивает головой, а потом замирает. — Через три недели… — кажется, осознаёт. — Какой абзацио, — некромаг смеётся, а ведьма оседает на стуле, хмуря брови.        — Если не доживёшь, то ты всегда знаешь, к кому можно обратиться после смерти, — играет бровями, делая глоток чая.        — Да, вы бы с Чонгуком подружились — у обоих отвратительное чувство юмора, — язвит Тэхён, на что Юнги лишь таинственно растягивает губы в улыбке, жуя очередную сладкую конфетку. Ведьма горестно вздыхает, подпирая щёку рукой: меланхолично поднимает взгляд вверх, оттопыривая задумчиво нижнюю губу. Это ж так долго ждать — три недели!        — Вы гляньте, сразу скис, — подмечает Юнги с набитым ртом, через мгновение подавившись. Тэхён сверкает хитрыми зелёными глазами в сторону некромага и недобро смеётся, задирая горделиво нос. — Какой ты злой всё-таки, — с некой обречённостью говорит давний друг, с опаской запихивая в рот ещё одну конфету.        — А ты не обижай меня, — кокетливо произносит травник, расплываясь в улыбке. Потом опускает взгляд на корзинку и снова вздыхает: берёт в руки записку, оглаживая её подушечками пальцев, и закусывает смущённо губу. Тэхён краснеет, перечитывая незамысловатое послание, и не может скрыть влюблённой улыбки, которую некромаг не решается комментировать, продолжая пить чай. А то вставит словечко, и на него потраву наведут. Ведьма-то злюка.