Травник

Приворот привороту

      Тэхён свои лилии холит и лелеет: ухаживает за ними, бережно гладит лепестки, пока на губах играет слабая улыбка, вдыхает яркий аромат и мечтательно прикрывает глаза, когда по телу проходит дрожь от предвкушения ещё не скорой встречи. Ведьма поняла, в чём проявилось наказание за ворожение: влюблённость. Тёмный приворот вернулся травнику той же монетой совершенно неожиданно и непредсказуемо.       За любые тёмные заклинания колдующие или ворожащие получают наказание. В чём оно проявится предугадать нельзя. Тэхён всё ждал, когда на него накакает голубь за то, что обдурил четвёртого по счёту мага, а на деле наказание проявилось в виде всколыхнувшихся в груди чувств. Даже звучит глупо, ведь получается, что они взаимны?        — Юнги, — задумчиво зовёт ведьма, смотря на лилии. — Поможешь умертвить их? — в ожидании поворачивается к другу, тыкая пальцем в пышные цветы. Некромаг с неким скепсисом выгибает бровь, поглаживая чёрного кота, который наведывается к ведьме время от времени, обнюхивая всякие новые засушенные травы.        — Это называется заморозкой, — поправляет Юнги важно, спихивая пригревшегося кота с колен, чтобы встать. — Умертвить я их одним касанием могу, как раз плюнуть. На гербарий потом не сгодится, — делает паузу, рассматривая белоснежный бархат лепестков, не решаясь трогать их пальцами. — Зачем тебе их замораживать? Так хочешь оставить себе на память? — поддевает, на что Тэхён цокает обидчиво, скрещивая руки на груди.        — Может и хочу, — хмыкает, задирая горделиво нос. — И ничего мне за это ты не сделаешь, — фыркает в довесок ко всему, выщёлкивая пальцами зелёную искорку, которая аккуратным пёрышком садится на одну из лилий, рассеиваясь по цветку еле заметными волнами. — Так что давай, морозь мне мой подарок.        — Ишь мы какие, — Юнги нахохлился, выпятив грудь, чтобы передразнить Тэхёна. — Приказы он мне тут отдаёт! — взмахивает бледной рукой недовольно, ворча под нос как старый дед.        — Просьбы, — нарочито вежливо поправляет ведьма, со знанием дела выставляя вперёд указательный палец. — Неужто жалко ради старого товарища? — хлопает ресницами, делая совершенно невинный взгляд. Юнги кривит губы, прищуривая недовольно глаза, словно кот: не ведётся на такие подлизывания со стороны Тэхёна.        — Мне искренне жаль того мага… Пацан к успеху шёл, пока тебя не встретил…        — Ты мне тут настроение не убивай своими сочувствующими моськами, а то как обижусь и… и… И потраву наведу, да! — травник надувает губы, аки утка, кидая в сторону некромага надменный взгляд. Юнги сдерживает смех, пытаясь не заржать в голос от этого полупьяного выражения лица перед собой.        — Ладно-ладно, только не делай такое лицо больше… — ведьма от этих слов расцветает юной ромашкой, складывая руки в замок за своей спиной, с любопытством наклоняясь ближе к рукам некромага, которые обхватили свежие цветы, дабы заморозить их и навсегда оставить в таком состоянии. Пока Юнги, сквозь недовольство и многочисленные ворчания, выполняет своё дело, Тэхён болтает без умолку и лезет под руку, мешая качественно накладывать заклинание.        — Судьба меня жестоко наказала, — жалуется травник, вертясь вокруг друга, как юла. Тот его просто игнорирует, пропуская всё мимо ушей — хочется ведь побыстрее завершить обряд заморозки над этими дурацкими лилиями. — Моё ворожение вернулось мне же, и теперь я — одна из самых неудачливых ведьм этого сезона. Я продул соревнования среди ведьм по ворожбе, и теперь мне нужно заново в своём кругу зарабатывать авторитет! Это жуть, как утомительно! — Тэхён машет на себя ладонью, словно веером, пытаясь передать всю степень своей утомлённости данными событиями.        — А что ты хотел, издеваясь над магами? На твою долю ещё цветочки с могилок выпали.        — М-да, знаешь, наверное, ворожение в качестве игры — серьёзный проступок. Особенно, если меня не оберегли от наказания даже мои амулеты, — ведьма вздыхает, запрыгивая попой по-хозяйски на стол. Какая некультурная ведьма всё-таки. — Меня обошла даже та стерва с Юга, представляешь? — Юнги лишь пожимает плечами. — И из соседнего королевства этот упырь треклятый…        — Во-первых, мы не во времена королевств живём, во-вторых… Ты упырей мне не обижай, а! — реагирует некромаг, ставя свои махинации на паузу. Тэхён закатывает глаза, зажимая между пальцев чёрный кружочек чужой мертвой энергии. Из неё можно было бы сделать хороший камушек для серёжки… — Они-то, в отличии от вас, людей не мучают и не заставляют их в трусы кончать…        — Ну подумаешь один раз возбуждающую дымку наслал… Потом ведь снял!        — А ты представь, сколько твой маг белка мог потерять, а?        — Как раз вампирам на радость, они ж у нас по этой части… — Юнги вопросительно выгибает бровь на бубнёж Тэхёна, занятого разглядыванием летающих чёрных энергетических шариков от его обряда. Ведьма переводит недовольный взгляд на некромага. — Что смотришь на меня так? — хмурит брови. — Вампиры член с таким же успехом могут сосать, как кровь из шеи.        — Я смотрю у тебя много знаний в данной области…        — Хорош языком трепать, морозь мне мой подарок!        — Ты первый начал… — в подтверждение этих слов раздаётся мяуканье кота, который удобно устроился на подоконнике.

* * * * *

       — В каких облаках ты витаешь, Чон? Сейчас всю библиотеку спалишь к херам! — Чонгук получает болезненный подзатыльник от своего одногруппника, возвращаясь с небес на землю.        — Тебе честно ответить или соврать? — спрашивает огневик насупившись, потирая пострадавшую от удара голову. Ещё бы чуть посильнее его тюкнули, и точно втемяшился бы носом в стеллаж с книгами…        — Есть, что скрывать? — хмыкает одногруппник, скрестив руки на своей груди, облокачиваясь на стенд.        — Ну, как сказать… — Чонгук неловко смеётся, поправляя свою сожжённую в кончиках чёлку. — Скучаю по кое-кому, да так сильно, что от одной мысли о нём начинается… — переводит взгляд в пол. — А, впрочем, просто скучаю, — отмахивается, возвращаясь к своему делу — раскладыванию книг на полки с помощью огненной магии.       Для факультета огненных искусств заклинание перемещения предметов — одно из самых сложных, потому что вещи тупо загораются в большинстве случаев из-за взаимодействия с пламенем. Основная задача заключается в том, чтобы научиться ставить правильный блок, не допуская воспламенения. Больше всего с этим заклинанием повезло духовикам: раз, и ветер уже всё доставил, куда требуется.        — Ты бы не о любви думал, а о зачёте, балда! — Чонгук получает ещё один подзатыльник и болезненно шипит.        — Хорош меня бить! — отпихивает чужую руку, отходя от одногруппника от греха подальше. — Сам без умолку трындел мне тут о какой-то херне, а я уж прям о любви поговорить не могу…        — К кому любовь хоть, горе ты огненное?        — Да так… — Чонгук смущённо чешет нос. — Ведьма одна есть такая…        — Пресвятые угольки, ведьма?! — кричит едва ли не на всю библиотеку, прикрывая через секунду собственный рот ладонями. — Да она надурила тебя! — возмущается шёпотом, подходя к магу поближе. — И ты повёлся?! Дурья башка, если б я знал, что ты такой ту…        — Да заткнись уже, — Чонгук пинает одногруппника под коленями, и тот валится с ног на пол, создавая грохот в помещении. — Знаю я, что обдурили, а что я сделаю? Ну, приворожил меня этот засранец, что теперь, акт самосожжения устраивать? Скучать по нему от этого я не перестану, знаешь ли…        — А я-то думаю, где ж ты там витаешь, а ты вот, оказывается!.. — кряхтит, пока встаёт с пола и отряхивает свои штаны от пыли. — Ты поэтому лишний раз на зелёные камни для практик не смотришь? Я заметил, как ты их чуть ли слюнями не обливал! — Чонгук затыкает своему одногруппнику рот двумя ладонями и шикает на него.        — Что ж ты крикливый такой… — раздражённо выдыхает Чон, смотря на парня напротив исподлобья. — Хосок, ещё раз ты что-нибудь подобное крикнешь — я сожгу твои волосы, понял? — угрожает, убирая ладони с чужого рта только тогда, когда получает осторожный кивок в ответ на свои слова. — И ничего я не заливал те камни слюнями! — краснеет, хмуря брови, чтобы сделать вид, что не смущён чужим наблюдением.        — Небось подарок ему какой в честь разлуки отправил, да? — шёпотом спрашивает Хосок, получая в ответ угрожающе близко пролетающий над головой огненный шарик.        — Я так понимаю волос тебе на своей голове не жалко…        — Да понял я! Заткнулся, всё… — ворчит, в сдающемся жесте поднимая ладони. — Но до добра это не доведёт, попомни мои…        — Отлично, пора тебя сделать лысым.

* * * * *

       — Уже закончил? — любопытствует ведьма, выглядывая из-за спины некромага на процесс заморозки.        — Нет, — спокойно на первый взгляд отвечает Юнги, думая про себя о том, что в могиле Тэхён бы неплохо смотрелся…        — А сейчас? — ведьма смотрит на лилии с другой стороны. Некромаг сжимает челюсти, вдыхая через нос.        — Ещё двадцать минут, и я закончу.        — А я кончу! — бросает ведьма весело, натыкаясь на тёмный взгляд своего друга, который всеми фибрами души пытается передать, что готов Тэхёна задушить. — Ну, от радости… — поясняет на всякий случай травник, всё ещё наблюдая за таким же хмурым взглядом некромага. — Да ладно, ладно, молчу… — Юнги вздыхает, возвращая внимание к лилиям. — Но…        — Если ты сейчас продолжишь, то я прекращу процесс заморозки, — ведьма затыкается. Некромаг продолжает обряд в тишине. На какое-то мгновение лилии полностью чернеют, а потом возвращаются в свой первоначальный вид: расправляются лепестки и выпрямляется стебель. В таком положении цветы и застывают, сохраняя бархатистость лепестков, но теряя внутреннюю жизнь: остаётся лишь красивая оболочка на память. Юнги ставит на букете свою магическую печать, рисуя кончиком пальца незамысловатый узор в воздухе.       Ведьма с восторгом наблюдает за завершением обряда, и даже её глаза начинают блестеть нежно-зелёным от тёплых чувств, которые заполнили грудь.        — Юнги, ты же знаешь, что ты самый лучший? — спрашивает Тэхён, любуясь вечным букетом в своих руках. Некромаг на это лишь недоумённо смеётся.        — Я уверен, что минут через десять ты снова станешь горделивой занозой в заднице, которая нахваливает себя по поводу и без.        — Я заслуживаю, между прочим!        — О, я ж говорю… И десяти минут не прошло.        — Какой же ты раздражающий…        — Секунду назад я был самым лучшим.        — Ты успешно профукал этот статус… — ворчит ведьма, гордо выпрямляя спину. Хмыкает, задирая нос, и уносит свой букет белых, красивых, пышных и невероятных лилий в свою комнату, ставя в качестве трофея в вазу на полку. Цветы теперь не источают сладкий аромат, но всё равно выглядят чарующе, притягивая своей элегантностью взгляд.       Юнги лишь вздыхает, подпирая щёку рукой. Этот влюблённый дурень даже не осознаёт, как глупо выглядит со стороны… Зато порхает по дому, как бабочка, окрылённый чувствами. На губах некромага расцветает улыбка.        — Странная ты ведьма, всё-таки…        — Сказал некромаг, который не считает странным то, что на дороге валяются трупы...