Травник

Любовная хворь

      Перед самым приездом Чонгука Тэхён успел простудиться: ходил в лес собирать в лукошко травы и некоторые ягоды, которые ему нужны и для зелий, и для своих настоек, и для других ведьминских плюшек, что он продаёт в своём волшебном магазинчике. Но оделся не по погоде, ведь выходил собирать рано утром в прохладу и в лёгкой одежде, одновременно с тем забыв о влаге травы, покрытой освежающей росой, что цеплялась за одежду, сделав её мокрой. Так и простудился, пускай болеет редко и обычно не по таким пустякам.        — До его приезда осталось примерно три дня. Я успел соскучиться, — Тэхён говорит это с улыбкой, пока наливает себе очередную душистую травяную настойку, придерживая крышку чайника. Юнги вздыхает.        — Тебе бы выздороветь до того момента, а то ходишь тут, микробами своими кашляешь, заразу распространяешь, — отфыркивается некромаг, помешивая ложкой чуть подтаявшее мороженое.        — Да я быстро приведу себя в порядок! — отмахивается травник, опуская лицо ниже к горячей кружке с ароматным напитком, вдыхая горячий пар ртом, так как нос забит и не дышит. — Я же травяная ведьма, как-никак, народные средства от простуд знаю.        — Где только подцепить успел… — некромаг озадаченно потирает пальцами подбородок, перестав мешать свой холодный десерт. Тэхён пожимает плечами, по-глупому улыбаясь. Юнги слегка хмурит брови, но решает не комментировать чужое воодушевление от предстоящего воссоединения с огневиком. — Он не обрадуется твоим соплям, так что лечись.        — Да лечусь я, лечусь, — отмахивается ведьма, хлюпая носом после того, как сделала глоток своего вкусного напитка. Даже глаза от удовольствия зажмуривает, не чувствуя себя сильно больным; так, температурит чуток, да подкашливает, подумаешь. Юнги внимательно осматривает Тэхёна, обводит задумчивым взглядом, обращая внимание на колышущуюся ауру вокруг ведьмы, и слегка прищуривается.        — Не нравится мне твоя простуда, Тэ, — вздыхает некромаг, лениво запихивая в рот ложку с мороженым.        — Конечно, не нравится, — бурчит под нос ведьма. — Я ж заразить тебя могу.        — Тупица, — обречённо произносит Юнги, слушая на это возмущения от травника.

* * * * *

      Чонгук заходит в свой дом, вдыхая запах пряных яблок полной грудью. У него всегда так пахнет, потому что он любит использовать для расслабления ароматические свечи, реже — благовония. Практика прошла не совсем удачно, так как он всё-таки подпалил одну книгу, за что едва ли не получил пинок со своего авторитетного места, если и не лучшего, то хорошего студента огненного факультета. Но это так — мелочи.       Больше его интересует сейчас одна травяная ведьма, которая на какое-то время просто вылетела из головы, что странно, если учитывать, что приворот всё ещё должен действовать. В последние два дня Чонгук действительно чувствовал себя несколько необычно. Так, словно не обременён навязчивыми мыслями и больше ничего не обязан Тэхёну. Тот более не снился, не фигурировал в фантазиях и перестал манить к себе с бешеной силой.       Маг не может понять, что же успело поменяться. Единственное, что заставляет его усомниться в том, что приворот ведьма удосужилась каким-то волшебным образом снять, это симпатия по отношению к ней. Внешность травника всё ещё привлекательна так же, как привлекательна и его природная грация, которая проявляется буквально в каждом лёгком движении, как и аккуратные губы в форме милого сердца, как и мягкий чарующий голос.       Но вот характер обворожительным уже не кажется. Чонгук осмелится сказать, что он просто отвратительный, но даже несмотря на такой серьёзный недостаток, Тэхён симпатичен. Не так сильно, как какие-то пару дней назад, но всё ещё. Хочется свидеться, чтобы поймать эту злую усмешку, хочется полюбоваться и подшутить над обидчивым и нечестивым существом.       Магу доставляет какое-то особое удовольствие слегка подтрунивать над ранимой ведьмой, которая остро реагирует на критику в свою сторону, но становится мягкой и нежной после комплиментов. Чонгуку, как бы он не хотел этого признавать, подобный контраст и неординарность поведения привлекательны. Хочется наблюдать за поведением Тэхёна, скрывая одновременно с тем улыбку от лёгкого умиления.       Потому следующим утром маг едет к своей ведьме, чувствуя щекотное покалывание в районе груди от предвкушения предстоящей встречи. Уже давно знакомые локации сменяются друг за другом, пока не виднеется тропинка, ведущая к волшебной лавке. Чонгуку полюбилось это место за красоту и некое умиротворение, что витает здесь прямо в воздухе, ощущаясь даже через обычные лесные ароматы.       Но каково его удивление, когда вместо симпатичных клумб с пёстрыми цветами около лавки стоят увядающие кустики, понуро опустившие жухлые листья ближе к земле, держась на честном слове: прикоснёшься к лепесткам или стеблям — рассыпятся и сломаются. Атмосфера около магазина мрачная, непривлекательная, как будто вокруг нет жизни.       Чонгук чувствует, как внутри него встрепенулся огонь, передавая тревогу. Маг словно пришёл в совершенно другое место: не то солнечное и благоухающее, каким оно было всего три недели назад. Что же произошло? Переборов тревожное чувство, маг приоткрывает дверь в лавку, не улавливая слухом никаких посторонних звуков — тихо.       Встречает его на пороге незнакомый ему некромаг, что кидает на него взгляд угрюмый и недовольный.        — Любимого проведать пришёл? — ворчливо спрашивает у гостя, протирая тряпкой некоторые товары, стоящие на полках: различные колбы и амулеты.        — Он не… — хочет возразить Чонгук, но лишь вздыхает, решив промолчать. В конце-концов, не так важно знать незнакомому ему человеку, зачем и почему он сюда пришёл. — Где…        — С хворью слёг, — невесело сообщает незнакомец, продолжая прибираться в магазинчике, особо и не смотря на Чонгука, который пытается понять, что тут происходит. — Получил своё наказание за ворожения. Ты же знаешь ведьминские традиции?        — Не особо, — честно признаётся маг, присаживаясь в кресло. Некромаг вздыхает.        — Ведьмы любят соревноваться в силе. Часто устраивают различные увеселения, чтобы и эго своё потешить, и авторитет заработать. Тэхён же, право, ведьма не из самых сильных, но и умениями не обделена. После последнего состязания он вышел одним из слабых, потому что в тебя влюбился — четвёртого, остановив свою игру. Ему так просто этого не простили — пробили защиту, из-за чего наказание за ворожение выразилось в полном объёме. Вернулось бумерангом. Ведьмы очень жестоки, но Тэхён относится к разряду белых и пушистых. Для своей магической принадлежности он далеко не плохой.        — Так я ещё и везунчик…        — А думал, что нет? — с насмешкой спрашивает некромаг, кинув на огневика мимолётный взгляд. Но тут же снова становится серьёзным. — Ведьминская сила определяется по тому, сколько проклятий ведьма сможет использовать, не причинив себе при этом вреда. То есть имея сильную магическую защиту против наказания, которое они должны получать в ответ на недобрую магию. Тэхён, выйдя из игры, потерял авторитет среди этих злобных шмар, которые просто провели тёмный обряд ему в отместку за «слабость» — пробили все его защитные блоки, из-за чего он слёг с магическим истощением.        — Святой огонь… — ругается Чонгук, неверяще качая головой. — Зачем? У них в традиции входит гнобить проигравших или что?        — Самоутверждаться за их счёт, скорее, — пожимает плечами некромаг, задумавшись о чём-то ненадолго. — Тэхёну пришлось снять все свои магические заклинания и ворожения, потому что они сосали из него силы. А поддерживал он с помощью магии немало: обхаживал цветы и питал их своей аурой так же, как и многие магические амулеты, ставил защиту на свой дом и многие обереги, чтобы были сильными и отваживали вот такие вот тёмные ворожения, которыми он и сам игрался. С хворью многие магические товары пришли в негодность, завял сад и все растения, которые он холил и лелеял, а также спали все проклятья, которые были действующими в данный период времени. Заметил наверняка изменения?        — Я… — Чонгук заминается. — Да. И посчитал странным то, что больше нет… Ну, всякого в голове. Раньше был зависим от мыслей о Тэхёне, а сейчас как будто резко отпустило и всё это стало ненужным… И, тем не менее, я сомневался в том, что с меня сняли приворот, потому что он… — подразумевает травника и вздыхает. — Всё равно кажется мне симпатичным, — Юнги на это негромко смеётся.        — Потому что это был огненный приворот, которому свойственно, когда после снятия к объекту, который пытался к себе приворожить, остаются чувства. Так что немудрено, что ты всё равно что-то чувствуешь к этой ведьме, — незнакомец прокашливается, удосуживаясь, наконец, повернуться к гостю лицом. — Меня Юнги зовут, кстати.        — А, — Чонгук заторможенно реагирует, пытаясь уместить в голове осознание всего, что успело произойти в его отсутствие. — Да, Чонгук, приятно.        — Зайдёшь к нему? — намекает на Тэхёна некромаг, кивая головой на лестницу, что ведёт на второй этаж. — Он ждал встречи с тобой, но сейчас даже не может почувствовать, что в его доме чужак — защиты нет. Поэтому я приглядываю за всем здесь, пока мой друг не оклемается от сразившей его хвори. За цветами, разве что, ухаживать я явно не горазд. Сам знаешь, что у нас энергетика смерти, что явно не подходит для ухода за садом, — позволяет себе скупой смешок. — Заодно чай с печеньем ему занеси, он любит такое, — указывает на поднос, что стоял на столе.       Чонгук, на удивление, немногословен сегодня: поджимает губы и просто согласно кивает, выполняя несложное поручение, когда берёт поднос в руки. Как-то его всё происходящее очень расстроило и подпортило настроение, заставив за ведьму переживать. На его взгляд, вышло несправедливо, особенно когда остальные ведьмы, которые натворили больше бед, вышли сухими из воды.       Ну, ничего уж не поделать.       Огневик поднимается по скрипучим ступенькам вверх, оглядываясь по сторонам. Найти нужную комнату помогает приглушённый за дверью кашель. Вот уж приехал в «гости», так приехал… Он стучится в дверь перед тем, как войти, но вместо разрешения слышит лишь воцарившуюся тишину, которая в тот же миг прерывается кашлем. Чонгук вздыхает.        — Даже в комнату не пускает, вы посмотрите на него… — нарочито громко ворчит на дверь маг, чтобы дать ведьме понять, кто пришёл нарушать её покой. — Я захожу, — предупреждает, прежде чем зайти в комнату, в которой царит полумрак.       Чонгук обводит глазами пространство и хмурит лоб, отмечая про себя, что атмосфера здесь довольно печальная. И тут взгляд останавливается на ведьме. Та лежит в своей постели, закутанная в одеяло, дышит через рот, едва ли способная разлепить из-за слабости свои очаровательные глаза, которые потускнели и приобрели обычный, тёмный цвет без ярких зелёных всполохов.       Вмиг становится Тэхёна так жалко, что маг готов сейчас простить ему все шалости, который тот позволял себе делать в его адрес. Даже если они были малоприятными и некрасивыми по отношению к нему.       Ведьма приоткрывает один глаз, шмыгая носом. Вся раскрасневшаяся, её знобит, магия и аура ослабли, сама беззащитная… Чонгук лишь тяжелее вздыхает. Не так он их встречу после своей практики представлял.        — Мне холодно… — тихо произносит хозяин этого дома, выглядывая из-под одеяла своими заплаканными глазами. У огневика не хватает сил на это смотреть; привык, что травник всегда искрится энергией, опрометчиво расплёскивая её вокруг себя. Маг ставит поднос на тумбу, присаживаясь к Тэхёну на край постели. Смотрит на него недолго, расстраиваясь с того, что чужая аура действительно сильно ослабла, а энергия тянется еле ощутимыми нитями, которые быстро растворяются, стоит им хоть немного выйти из тела.        — Как себя чувствуешь? — интересуется не из приличия, а потому что, какого-то чёрта, действительно беспокоится. Тэхён глухо кашляет и прячется под одеялом, решив оставить чужой вопрос без ответа.        — Мне холодно… — всё же бубнит ещё раз, смаргивая влагу со слезящихся глаз. Чонгук прикасается ладонью к щеке ведьмы, чувствуя пышущий от кожи жар.        — Тебя знобит, — озвучивает очевидную вещь огневик и берёт чужую руку в свою, передавая немного своего природного тепла из-за огненной натуры. Улыбается уголком рта, получая в ответ слабую улыбку. — Так теплее? — мягко спрашивает, задаваясь вопросом, зачем вообще заботится об этом нечистом и вредном существе. Приворот, что б его…        — Теплее… — почти шёпотом произносит, прикрывая устало глаза, чувствуя себя более спокойно в присутствии мага; у него магия тёплая, приятная и сейчас спокойная, сравниваемая с вечерним костром, на котором можно приготовить вкусные зефирки и согреть руки, если они вдруг замёрзли. Тэхён уходит в мир снов, пока Чонгук, невзирая на его жар, продолжает пригревать его ладони своими, пытаясь направить небольшое количество своей успокаивающей энергии в его тело, чтобы сон ведьмы был крепким и сладким.       На первом этаже Юнги разбивает одну колбу с лунной водой.