Травник

Всякая горячая магия

      Когда Тэхён засыпает, Чонгук ещё некоторое время лежит и задумчиво смотрит в потолок, сложив руки на животе. Он влюблён. Прежде ему как-то не доводилось решать дилемму на этот счёт, но теперь, кажется, самое время для них… С одной стороны — ведьма очаровательна и в неё можно и без всяких приворотов влюбиться, с другой… Этот характер.       Огневик негодует, потому что понимает, что ему, вообще-то, нравится. Чёрт бы побрал эту несносную чертовку, мозги что с приворотами, что без, пудрит. Чонгук хоть и говорит, что Тэхён капризный и невыносимый, но это всё какое-то по-детски… Забавное? Иногда раздражающее, но в основном даже умилительное.       Маг вздыхает. Нет, ну вляпался он прям конкретно с этой ведьмой… В итоге после данной мысли тихонько встаёт с постели, чтобы ненароком Тэхёна не разбудить, и спускается вниз, потягиваясь. Нужно поставить на дом защиту.       Юнги благополучно куда-то свалил. Скорее всего придёт снова ближе к ночи и начнёт рассказывать об очередном покойнике. Чонгук этих историй прямиком «из фильмов ужасов» уже столько понаслушался, что у него на восставших мертвецов будет иммунитет при встрече.       Огневик выходит наружу и, тяжело вздохнув, садится на корточки, укладывая ладони на лоснящуюся траву, на которой отсутствие магии в этом месте никак не сказалось. Чонгук прислушивается к внутренним ощущениям; ему нужно понять, не отвергает ли его данная местность для того, чтобы установить защиту. Как оказалось — даже принимает. Маг хмыкает — какой хозяин, такая и земля: что то, что это — оба Чона «принимают».       По венам распускается горячий поток магии — яркой, она искрится под кожей, заставляя огневика в буквальном смысле светиться изнутри. Глаза приобретают мерцающий золотой блеск, что оттеняет щёки, потому что свечение так любезно падает на них. Ставшие огненными вены слегка взбухли, и Чонгук прикрыл глаза, подавая сильный импульс в свои ладони; от них волнами по земле побежали магические всплески, вставая позже «дыбом» — поднимаются над землёй, образуя форму купола. На секунду мага ослепляет вспышкой, когда этот самый купол превращается в костёр, мгновенно затухая, делаясь невидимым.       Трава недовольно качнулась, пригнувшись к земле. Привыкает к новой энергетике, видать: не понравилось, как чужая магия полоснула, погладив сверху зеленость. Ох, как Тэхён будет злобно на него шипеть, словно змея, после того, как почувствует вместо своей травяной магии этот безжизненный, но такой тёплый огонь.       Если бы Чонгук только заметил, как ведьма наблюдала за ним из окна, то и дело хватаясь за сердце от чужой излишней сексуальности. Нет, ну это переплетение вен на руках, эту мощь, эту силу нужно было видеть воочию! Не уплыть от эстетического оргазма просто не представляется сил… У Тэхёна, как минимум, потому он мечтательно опирается о подоконник, растянув от уха до уха глупую улыбку.       Но всему хорошему и приятному приходит конец, потому травник собирает всю свою волю в кулак и идёт капать Чонгуку на мозг — так, в профилактических целях, чтобы не зазнавался.       Получает маг за своё своеволие по самое не хочу. Зато Тэхён доволен. Спасибо он за помощь всегда скажет, а поругать не всегда есть возможность.       И если она есть, надо пользоваться.       Чонгук сделает вид, что поверил всем ведьминым угрозам и напускной злости в этих чёрных, совершенно не умеющих врать, глазах.

* * * * *

      Ночь медленно окутывает всё вокруг, заставляя Тэхёна встрепенуться: отличное время для такой нечисти, как он. Ведьма выходит на террасу с обратной стороны от входа, который ведёт в его личный уютный магазинчик, и присаживается на невысокую ступень, вздыхая. Раньше в полночь он чувствовал, как по венам течёт живая энергия, и хотелось расплескать её на всё вокруг. А теперь Тэхён смотрит на едва-едва различимый блеклый зелёный свет в кончиках пальцев и вздыхает тяжело, обнимая свои колени.       Чонгук присаживается рядом молча, устремляя взгляд на поляну. Та освещена мерцанием светлячков, что не покинули дом ведьмы после утраты каких-либо живительных сил здесь. За цветы только обидно, были такими красивыми, пышными и душистыми, а теперь погнулись и отцвели. Тэхён кладёт магу голову на плечо, опуская печально уголки своих губ вниз.        — Такая глупость получается, — тихо говорит он, на что огневик вопросительно мычит, пытаясь уловить суть произнесённой реплики. — Я тебя приворожил, и должен был отдуваться за это возникшими к тебе чувствами, но по итогу наказание такое… Приятное, — делает паузу, пока на его губах отпечатывается блуждающая улыбка: слегка загадочная и мечтательная. — Жаль только, что болею… Так устал, — Чонгук тянет уголок губ в лёгкой усмешке.        — Кажется, твои чувства — это просто твои чувства, — произносит огневик мягко Тэхёну в макушку, нежно вплетая свои пальцы в его шелковистые волосы, позволяя себе проявить влюблённость немного больше, передавая её в улыбке: слегка дурной и ласковой. — А отдуваешься ты проклятьем ведьм и его последствиями. Не пытайся списать то, что не устоял передо мной, на стечение обстоятельств, — ведьма тихо смеётся.        — Что за замашки нарцисса, как у меня? — задорно спрашивает, ткнувшись Чонгуку лбом в шею.        — С кем поведёшься, того и наберёшься, — просто отвечает, пожимая плечами. — Кстати, о нарциссах… — словно бы вспоминает маг, когда укладывает свою голову поверх чужой, прикрывая глаза. — Какой у тебя магический символ? — у каждого волшебного существа магия имеет свой первоначальный отпечаток, который в той или иной степени может передавать характер носителя. Почти как патронус в Гарри Поттере из мира людей, только менее эффектный и эпичный — это простой светящийся символ, который чертят обычно в воздухе, чтобы он приобрёл при желании объём. Обычно символом выступают растения и животные, но иногда могут быть и какие-то предметы, по типу книги или свечи.        — Английская роза, — отвечает ведьма, хмыкая себе под нос. — Я не какое-то экзотическое растение. Разве что вид привлекательный. Главная моя черта — красота и элегантность, которой восхищаются.        — Звучит жутко самовлюблённо.        — Но это не отменяет того, что я всё ещё красивый, — Чонгук в ответ смеётся, потому что и правда — не отменяет.        — Ну да, — кивает. — На семёрочку, — закусывает в предвкушении возмущений губу.        — Э! — гаркает ведьма, стукнув несильно мага кулаком по плечу. — На семёрку?! — фыркает. — Да я… — замолкает, когда огневик прикладывает к его губам указательный палец, с улыбкой произнося «тс-с».        — Может быть, это семь из пяти, м? — игриво приподнимает брови.        — Подлизываешься, скотина, да? — риторический ворчливый вопрос. — Я на такое не ведусь! — вздёргивает гордо нос, как любит делать, желая всем показать то, какой он важный.        — А твои покрасневшие щёки говорят обратное, — Чонгук щипает ведьму за щёку, сюсюкая.        — Я тебя сейчас прокляну!        — Ну, попробуй, — насмехается, получая в ответ обиженное бурчание, которое вскоре стихает, и наступает приятное молчание.       Когда в ночной тишине среди пения цикад и стрекотания прочей живности становится прохладно и скучновато сидеть, маг встаёт на ноги, отряхивается от невидимой пыли и протягивает ведьме руку, чтобы помочь встать. Нужно выдвигаться к озеру.       Тэхён чувствует себя безумно влюблённым. А что же тогда испытывают те, кого приворожили? Это должен быть целый вулкан из эмоций! Травник мысленно ужасается, сбрасывая с себя наваждение и розовые очки в форме сердечек, чтобы не залипать на своего потенциального партнёра, которого он потом будет эксплуатировать для выведения нового сорта огненных роз.       Пока ведьма усиленно думает об их общем «семейном деле» в его лавке, Чонгук колдует над двумя светло-оранжевыми шарами, парящими над землёй легко-легко, словно ничего не весят. И вправду ведь не весят на самом деле. Маг мягкими и плавными движениями закручивает поток своей энергии, закупоривая её в круглую форму. Тэхён выныривает из мыслей, в которых уже стал знаменитым на всю округу травником, который водит всякие там «дружеские отношения» с учёным-огневиком, зарабатывающим баснословные деньги на выведении новых заклинаний в своей стихии, и переводит заворожённый взгляд на два летающих светящихся шара, которые закружили медленно вокруг него, тычась потом ласково в щёки.       Чонгук наблюдает с улыбкой за тем, как его магия тянется к пусть и слабой сейчас, но магии Тэхёна, выражая это таким незатейливым способом. Даже начинает казаться, словно эти огненные шары имеют какие-то свои мысли, но на деле это лишь просто сгустки энергии, которые огневик собрал в форму для того, чтобы освещать дорогу. Альтернатива простому светильнику.       Ведьма, в глазах которой пляшут, кажется, звёзды от восторга, гладит эти огненные шары, а они словно играются с её ладонями в ответ, тычась в них. Чонгук в мыслях думает о том, что они предатели, и нельзя так бессовестно раскрывать «благосклонное отношение» носителя к Тэхёну. Очень благосклонное отношение. Влюблённостью называется.       Вскоре они всё же выдвигаются к озеру. Травник даже под ноги не смотрит, а лишь наблюдает за шарами, которые парят вокруг них, светя ярко-ярко, освещая тёмную лесную дорогу. Под ногами хрустят ветки, а над головой свод листвы, сквозь которую просачивается лунный свет. Слегка настораживающая атмосфера, но чужой тёплый огонь внушает чувство безопасности.       Чонгук размышляет, стоит ли взять ведьму за руку и немного конфузится от столь странных мыслей, потому лишь задумчиво молчит, периодически оборачиваясь назад на Тэхёна, который в очередной раз улыбается от того, как ласковый магический шарик трётся об его щёку, кружа задорно после вокруг.        — Тебе не холодно? — немного неловко интересуется огневик, не придумав варианта лучше, чем спросить, холодно ли, чтобы, если ответ «да», ляпнуть что-то вроде: «тогда я готов тебя согреть». Слишком уж просто заела в голове мысль о том, чтобы взять Тэхёна за руку. Хотя, чего смущаться таких невинных вещей, будто не они по всем углам целовались…        — А должно быть? — задаёт вопрос ведьма, слегка ускоряя шаг, чтобы догнать мага. Тот не отвечает, и путь они свой продолжают в тишине, пока не выходят к озеру, что искрится в свете луны. Сегодня, на удивление, небо безоблачно, а потому видны чёткие вкрапления звёзд, небрежно рассеянные в причудливых фигурах. Чонгук плох в астрономии, но у него неплохо с фантазией.       Огневик присаживается наземь, опираясь на руки позади себя. Лесное озеро не очень крупное, но зато кристально чистое; в воде отражаются блеклые звёзды, которые дребезжат на её поверхности от лёгкого дуновения ветра. От него же размеренно покачиваются камыши, донося до ушей характерный шелест. Чувствуется тянущаяся от воды прохлада.        — Не простынешь? — слегка беспокойно спрашивает Чонгук, подходя к ведьме, что уселась на корточки, запустив руку в холодную воду. Тэхён с первого раза огневика не услышал, уходя в мир собственных ощущений: почувствовал внутри себя, как всколыхнулась его магия. — Эй, — окликает ещё раз.        — А? — просыпается от забвения, вытаскивая руку из воды.        — Не простынешь? — повторяет вопрос.        — Простыну, — с тихим смешком отвечает травник, поднимаясь на ноги. Без стеснения скидывает с плеч белую рубашку, что плавно приземляется на траву. Чонгук поднимается взглядом по чужой фигуре: подтянутый живот, выраженные ключицы и изящная, но острая линия плеч. Глаза скользят дальше на крепкую широкую грудь, а после упираются в чужие губы, растянутые в довольной улыбке. Кожа в свете луны словно слегка светится и выглядит теперь гладкой. Словно бархат.       На плечо ведьмы лёгким касанием садится один из шариков-светильников, заставляя хихикнуть — щекотно. Чонгук тянет уголки губ в улыбке: слишком уж ему нравится то, как его энергия пытается выразить симпатию к энергии ведьмы.        — Ну и как я тебе? — кокетливо спрашивает Тэхён, наклоняясь к лицу мага, что до сих пор сидел на корточках, рассматривая существо перед собой снизу вверх. — Нравлюсь?        — А есть какой-то другой вариант? — хмыкает огневик, тоже поднимаясь, начиная раздеваться. На вопросительный взгляд Тэхёна пожимает плечами. — Вода холодная, а я могу нас согреть, — делает серьёзное лицо, пускай и слегка волнуется. — К тому же, завтра мне стоит вернуться домой, поэтому хочу провести с тобой чуть больше времени, — ведьма моргает.        — Ты меня бросаешь? — с драматизмом в голосе задаёт вопрос, прикладывая руку к сердцу. — Как знал, что…        — Да не бросаю я тебя, — перебивает со смехом Чонгук, закатывая глаза. Два нежных огненных шарика подлетают к нему, и маг их схлопывает незатейливым движением руки, превращая в рассеивающиеся искры. А потом он берёт оголившегося полностью Тэхёна за руку, ведя за собой в воду.       Вокруг них вихрем кружится огненная дымка, которая растворяется в воде, подсвечивая её изнутри — делает теплее. Ведьма всё равно слегка ёжится, вздрагивая. Пусть вода и стала тёплой, но на улице далеко не горячее солнышко, а вполне прохладная ночь. Именно поэтому Чонгук обнимает Тэхёна со спины, выделяя тепло более интенсивно.       Ведьма млеет от наконец-то комфортной температуры, водя мягко руками по прозрачной воде, в которой, кажется, видно дно из-за огненного света. Так он и Чонгуком подпитаться сможет, трансформировав его энергию в свою, и луной. Два в одном. Он же всё-таки не зря ведьма — хитрый.       Тэхён прикрывает глаза, и к магии Чонгука примешивается его собственная, заставляя воду моментально начать цвести. С озера к ним тянутся кувшинки, раскрываясь от живой и тёплой энергии. Не так уж огонь с растительностью не сочетаются… Многие ведь цветы и прочие зелёные «друзья» тянутся к мягкому теплу, которое как раз присуще магу.        — У тебя такая нежная магия, — внезапно говорит на ухо Чонгук, чем пугает ведьму, заставляя вздрогнуть. — Такой ласковый поток и мягкий оттенок… Сама элегантность, — хмыкает по-доброму. Тэхён же краснеет, словно школьница, и смущается, дуя губы неловко.        — А я тебе говорил о своей прекрасности! — пытается завуалировать своё смущение. — И вообще, ты теперь знаешь мой символ, а я твой — нет! — переводит тему.        — Лилия, — Чонгук пожимает плечами. — Потому, собственно, и подарил букет с этими цветами. Чтобы напоминали обо мне, — в интонации проскальзывает издёвка. Тэхён фыркает.        — Будто я о тебе забываю, самовлюблённый сорняк, — бурчит. Маг его ворчание благополучно игнорирует, рисуя кончиком пальца на его груди какой-то огненный узор, который тут же на коже ведьмы вспыхивает зелёным. Ведьма прикрывает от удовольствия глаза, судорожно вздыхая. — Ты меня переполняешь собой, м-м… — мычит, смыкая от горячего ощущения губы, приподнимаясь слегка на носочки, когда чувствует жар в районе сердца.        — Нравится? — спрашивает интимным шёпотом маг на ухо, касаясь легонько мочки губами в незатейливом поцелуе, продолжая планомерно вливать в чужое тело часть своей энергии. Спускается носом на шею, чувствуя под ладонью быстрый стук сердца. Будоражит такое ведьму, значит.        — Нравится, — тяжело дышит, хватаясь за руку Чонгука, опаляя её своей выплеснувшейся магией. Тело впитывает в себя лунную энергию через воду, чем насыщается, и также маг продолжает баловать частью своей силы, будоража всё внутри ведьмы. Тэхён бы даже мог сказать, что для него слишком много ощущений, но не станет — а то огневик зазнается. — Как жарко… — ноет, извиваясь в руках Чонгука, который лишь довольно хмыкает, прекращая их лёгкое магическое «соитие». Ведьма хнычет, пытаясь отдышаться. — Это что это ты за игры устроил… — устало шепчет, лениво разлепляя глаза. Внутри плещутся остатки чужой энергии.        — Да так, — Чонгук тихо смеётся. — Помогаю восполнить тебе утраченные силы, — Тэхён роняет усталую усмешку. Ничего не делал, а утомился.        — Мне нравится такой способ… Давай так делать почаще. Если б только это не выматывало мою физическую оболочку…        — Ой-ой, — Чонгук по-доброму закатывает глаза. — Тренировать тебя надо, огонёчек.        — Фигочек, — фыркает. — А теперь дай мне уже подпитаться луной, а то наполнил меня своим этим… Всяким горячим.