Невероятная адвенчура Жоры Крыжовникова

      Джоджо стоял около душевой кабинки в своём номере. Он держал свою левую руку под ледяной водой, надеясь на то, что так волдыри на ней быстрее заживут. По крайней мере, так сказал его дед по телефону. После атаки Доицева на руке остались ужасные ожоги, которые, вероятно, лишь благодаря вмешательству Мухаббата не привели к обугливанию кожи. Тем не менее, из-за паники Мухаббат полил руку Жоры спиртом, а не обычной водой, из-за чего волдыри на ней болели намного сильнее, чем могли бы. С другой стороны, учитывая что никакого антисептика кроме чистого спирта под рукой не было, это было лучше, чем ничего. Тем временем, по причине того, что раны на правой руке Джоджо ещё не успели покрыться корками шрамов, они открылись во время сражения с Камисамой, а сейчас требовали повторной обработки. Жора никогда в своей жизни не чувствовал настолько сильной и продолжительной боли.       Вдруг телефон Джоджо зазвонил. Параллельно с этим, кое-как накладывая марлевую повязку на свою левую руку, Жора прижал телефон плечом к уху.       — Алло?       — Привет, Коля. Почему звонишь?       — Привет. С тобой всё хорошо? У тебя странный голос.       — Забей, всё нормально. Немного порезался. — сказал Жора, заметив, что бинты на его правой руке стали красными от крови. — Ну так что, почему позвонил?       — Я хотел пригласить тебя погулять. У тебя нет никаких важных дел?       Жора подумал о том, стоит ли соглашаться на эту прогулку. У Коли всё равно скоро будет девушка (вспоминая тот прекрасный портрет, можно считать, что уже есть), она ему нравится. Надеяться на то, что он забудет про неё и переключится на странного нелюдимого парня — опрометчиво. Тем не менее, раз Житомир будет ещё долго возиться с поисками Доицева…       — Нет, пара часов найдётся.       — Отлично. Тогда где тебе удобнее встретится?       — Может быть, у твоего номера?       — Да ты кавалер.       — Ну, типа… — смутившись, неуверенно ответил Жора.       — Тогда жду тебя через тридцать минут у себя. На трамвае успеешь доехать.       — Ладно, я сейчас закончу и сразу еду.       — Закончишь с чем?       — Неважно. Пока.       — Окей… Пока. — с некоторым удивлением сказал Коля и положил трубку.       Когда Жора попрощался с Колей, он уже почти успел закончить со своими ожогами. Потратив ещё несколько минут на то, чтобы наложить свежие бинты на свою правую руку и перед этим заново обработать её перекисью водорода, он быстро направился к выходу из гостиницы.       Добравшись до остановки и сев в трамвай под нужным номером, от нечего делать Джоджо задумался о том состоянии, в котором он пребывал, когда Ругевит инстинктивно защитил своего хозяина от атаки Камисамы. Это чем-то было похоже на остановку времени, но это была не совсем она. Весь его организм работал на разогнанном состоянии: сердце билось как бешеное, лёгкие качали воздух как насос для воздушных шаров, в кровь выбрасывались огромные порции разнообразных гормонов, напрямую или косвенно связанных со стрессом. Кроме того, Жора не предполагал, что в его кровь выбрасывается то или иное количество тех или иных веществ, нет. Он знал это. Знал точно так же явно, как-то, что сейчас кисть его правой руки находится в кармане куртки, а кисть левой служит подставкой для головы. Складывая два и два, Джоджо понял, что ему казалось, что всё вокруг замедлилось, но на самом деле это было всего лишь иллюзией искажённого восприятия.       Немного подумав над тем, насколько это хорошая идея, Джоджо вызвал Ругевита на соседнем сидении и попытался заставить свой стенд сделать с его организмом тоже самое, что и меньше часа назад. Жора сконцентрировался на своём теле. Сначала ничего не происходило, Джоджо не чувствовал ни замедления времени, ни чего-то ещё, что выбивалось бы из естественных ощущений обычного человека. Думая только о своём теле и Ругевите около пятнадцати секунд, когда Жора уже хотел сдаться, он понял, что может без труда назвать точное количество порезов на его правой руке. Или вызванных ожогами пузырьков с прозрачной жидкостью на левой. Жора мог безошибочно назвать число волосков на своей голове так же просто, как и первые три цифры в числе Пи. Ровный пульс и дыхание, работа всех органов от глаз до желудка — Джоджо смог заставить себя прочувствовать все процессы в своём теле так же детально, как и во время схватки с Доицевым. К сожалению, как бы Жора ни старался повлиять на своё состояние, он не мог даже слегка ускорить свой пульс.       Оставшуюся часть поездки Жора решил провести без очередных попыток сделать что-то со своим организмом ради забавы. Возможно, Джоджо думал, что силы его стенда исчерпаны после хватки с Камисамой, может быть — просто не хотел перенапрячься перед такой важной для него встречей. В любом случае, Жора начал молча смотреть в окно трамвая, пока не задремал.       Джоджо очнулся из-за шума на улице. Возможно, дело было лишь в том, что Коля жил в самом оживлённом районе Петербурга, а может быть — в способностях Ругевита, но именно в этот момент трамвай наконец-то доехал до нужной остановки. Жора встал со своего сидения, пробежался до выхода из транспорта и выпрыгнул на тротуар. До гостиницы своего «приятеля» Джоджо добрался за считанные минуты. И дело было не столько в том, что она находилось совсем рядом с остановкой, а скорее в желании Жоры поскорее увидеть Колю.       — Тук-тук. Есть кто дома? — с несвойственным Жоре задором, он постучал в дверь номера, где жил Коля.       — Да, есть. Привет, рад тебя видеть. — широко улыбнувшись, сказал Коля и распахнул дверь своей комнаты настежь. Он был одет даже более стильно, чем обычно: новые сапоги и тонкий шарф отлично дополняли тёмно-зелёное пальто. В ушах парня были серёжки в виде вишенок, что выглядело весьма необычно, но чрезвычайно элегантно.       — Ты… Отлично выглядишь. — сказал Джоджо, явно смущаясь, но не думая о том, что его «приятель» мог воспринять этот комплимент в штыки.       — Какой ты милый. Спасибо. — слегка покраснев, ответил тихий художник.       — Ну так что, пойдём гулять? — от одного комплимента Коли Джоджо расплылся в улыбке до ушей.       — Да, конечно, пошли. Тут совсем рядом есть прекрасный парк.       Когда Жора и Коля вышли из гостиницы, холодный ветер ударил обоим парням в лицо. Несмотря на мороз, ни Джоджо, ни его спутник не обращали внимания ни на что кроме друг друга. Им просто было хорошо вместе, пускай они почти не говорили друг с другом по дороге в парк. Это очаровательное молчание сохранялось до тех пор, пока Коля не посмотрел вскользь на правую руку Жоры и не заметил на ней крошечный кусок бинта.       — Слушай, а с твоей рукой всё хорошо?       — Ты о чём? — хладнокровно спросил Жора, хотя после этого вопроса его сердце пропустило несколько ударов. Джоджо рефлекторно спрятал свою правую руку поглубже в рукав.       — Не делай вид, что с тобой всё нормально. Дай я посмотрю.       — Я не думаю, что ты и правда сможешь мне помочь. Тем более на улице.       — И всё-таки, дай я посмотрю.       Если бы Жора стал упираться, это выглядело бы очень странно и подозрительно. Так что, пускай Джоджо переживал из-за того, что Коля мог бы довольно быстро понять причину порезов на его коже, он остановился у края тротуара и закатал правый рукав своей куртки. Жора очень сильно надеялся на то, что Коля не будет снимать его повязку.       — Ох… Тут так много бинтов. Как же тебя угораздило?       — Долгая история. Может, не будешь смотреть подробнее? Мне будет больно, если ты снимешь повязку, тем более в декабре. — скорчив настолько невинную мордочку, что её можно было бы сравнить с щенячьей, сказал Жора.       — Не нужно ничего снимать. Я наколдую тебе скорейшего выздоровления и без этого.       — Это какая-то метафора или ты серьёзно?       — Абсолютно.       — Стой, ты правда сейчас будешь заколдовывать меня каким-то древним заговором?       — Да. Правда, скорее очаровывать. — Коля улыбнулся и посмотрел Жоре прямо в глаза.       — И долго это? Тут холодно, не хочу отморозить себе руку по локоть. — стараясь не замечать двусмысленное поведение своего собеседника, спросил Джоджо.       — Не отморозишь. И, если не трудно, пожалуйста, не двигайся.       Коля взял правую ладонь Джоджо в свои. Обоим парням было неловко, но одновременно с этим и приятно. Тихий художник аккуратно погладил тыльную сторону руки Жоры и приблизился лицом к пальцам Джоджо. Коля очень тихо, едва заметно, произнёс что-то и, снова взяв ладонь Жоры в свои, начал смотреть уже очарованному парню в глаза.       Слева от Джоджо вдруг появилось зелёное гуманоидное существо ростом с обычного человека и попыталось положить свою руку на бинты Жоры. Когда оно почти прикоснулось ран Джоджо, тот инстинктивно призвал откуда-то изнутри себя руку Ругевита и остановил незнакомую сущность. После этого прикосновения она на миг замерла, а затем исчезла.       — Ты… Ты тоже его видишь? — удивившись внезапному появлению стенда Джоджо, в спешке спросил Коля. Он попытался одёрнуть свои руки от ладони Жоры, но тот его остановил.       — Да. Не думал, что во время своего путешествия встречу ещё кого-то со стендом. И тем более не ожидал, что этим человеком будешь ты.       — Стендом?       — Так называются духи вроде твоего. Ну, или Ругевита.       — Ругевита?       — Хочешь увидеть его целиком?       — Да. Это было бы… Очень здорово. — Коля снова прижался к ладони Джоджо.       — Хорошо. Тогда, мог бы и ты…       — Конечно, сейчас. — Коля понял Жору с полуслова и призвал свой стенд слева от себя. — Его полное имя — Дедли Паркур Киллер Дарк Бравл Старс Ассасин Сталкер Снайпер Тру Гуль Дед Инсайд Тысяча-Минус-Семь-Эс Ранга ZXC 1998rus, но я называю его «Угулёнок».       — Какое необычное имя.       — Я долго над ним работал. — Коля незаметно усмехнулся.       Около Коли вновь появился его стенд. Он выглядел, как шестиклассник с белыми волосами и невероятно бледной кожей, покрытой слоем какого-то влажного и упругого зелёного материала, напоминающего яблочное желе. Одет Угулёнок был в кофту, брюки и кеды, каждый элемент одежды которого был чёрным. На лице стенда не было ничего видно из-за странной чёрной маски, закрывающей всё лицо кроме одного красного глаза, будто бы наполненного кровью. Из-за спины стенда виднелись четыре широкие длинные щупальцы без присосок. Они были ещё более влажными, чем поверхность кожи стенда. Щупальцы были где-то в полтора метра длинной, но постоянно её меняли, из-за чего можно было сделать вывод о том, что изгибаться они могут ещё пуще, чем руки Ругевита. Сперва это не бросалось в глаза, но Угулёнок надавливал на свой указательный палец правой руки большим, вызывая звук, больше напоминающий хруст от перелома костей, а не щелчок пальцами.       — Можно я всё-таки к ней притронусь? — повременив, робко спросил Коля.       — Зачем?       — Я могу тебя вылечить. Будет совсем не больно. — тихий художник сильно сжал ладонь Джоджо, улыбнулся и снова посмотрел ему в глаза.       — Правда? — обдумав предложение Коли, спросил Жора.       — Правда. Совсем.       — Тогда… Ладно, попробуй.       Угулёнок подошёл вплотную к Джоджо и взял его руку в одно из своих щупалец, сжав её ещё сильнее, чем Коля. Жора немного дёрнулся: ему было немного неприятно от того, что на его больную руку нажимают. Тем не менее, Угулёнок не ослабил свою хватку. Вокруг отростка стенда возникла едва заметная аура из какой-то особенной материи, щекочущая и согревающая Джоджо. Угулёнок периодически перемещал свои щупальцы вокруг раны Жоры в разных направлениях, то обвивая конечность парня целиком, то нежно её поглаживая. Спустя минуту, стенд перестал излучать свою желтоватую энергию и внезапно прижался к Жоре, обнимая его целиком. Руки стенда ласково закрывались в крепкий замок вокруг тела Джоджо, а щупальцы закрутились у каждой из его конечностей. Откуда-то из-за спины стенда возник очередной отросток, аккуратно двигающийся по лицу Джоджо. От такой неожиданной ласки Джоджо ахнул. Когда ситуация начала становиться излишне неловкой, Угулёнок спрятал все свои щупальца, отошёл от Жоры и исчез.       — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Коля.       — Это было так необычно… У меня нет слов. И рука совсем не болит. — не веря тому, что от появившихся на его руке ран ещё сегодня и след простыл, сказал Джоджо.       — Я рад, что тебе легче. И всё-таки, что это было? Перелом?       — Несколько порезов.       — Тогда сейчас от них вообще не должно остаться чего-либо. Даже маленьких шрамиков. Можно я сниму бинты?       — Да, конечно. — Игнорируя то, что на улице холодно, а рядом постоянно ходят люди, уверенно согласился Джоджо.       Коля бережно взялся за кончик бинта и медленно снял повязку с руки Жоры. В чём он и был уверен, никаких проявлений того, что недавно кожа на руке была деформирована, найдено не было.       — Как давно у тебя появился… Как же ты их назвал…       — Стенд?       — Да, стенд. Ругевит, правильно? Это вроде как древнее божество, да?       — Именно так. Не думал, что ты в добавок к искусству так хорошо разбираешься ещё и в мифологии.       — Ну что ты. Так, слышал что-то здесь и там. — смутившись, сказал Коля.       — Расскажи о Дедли Паркур… Как же дальше… — Жора искренне пытался вспомнить полное имя стенда Коли, названное скорее всего наугад.       — Об Угулёнке.       — Да, об Угулёнке. Так… Что это? Как оно работает?       — Не что, а кто.       — Прости, не хотел тебя обидеть. Он просто выглядел… Необычно. Очень.       — Забей. К такому существу трудно относится как к чему-то живому, если ты к нему не привык. Но мне он стал… Родным, что-ли. Так вот, Угулёнок — существо, являющееся ребёнком с щупальцами за спиной. Это ты и так успел понять. Что менее очевидно — этими тентаклями он может обращаться как с бронёй. Впервые он появился рядом со мной, когда какой-то парень кинул в меня камень. И мне, и моему обидчику тогда было лет шесть. И когда я думал, что камень вот-вот в меня попадёт, Угулёнок появился у меня за спиной и закрыл меня своими щупальцами, создав из них что-то вроде кокона. Для всех окружающих камень отскочил от воздуха в полуметре от меня, а я сам совсем ничего не почувствовал.       — А как ты понял, что твой стенд может лечить раны?       — В том же возрасте, когда я ещё не умел контролировать свой стенд, однажды я упал с лестницы и сильно ударился. Тогда около меня снова появился Угулёнок и начал водить по моей повреждённой ноге своими щупальцами. Я очень испугался и заплакал, но когда я понял, что моя нога вдруг перестала болеть, быстро успокоился. С тех пор ничего принципиально нового я за своим стендом не замечал, но он рос вместе со мной и у него появлялись всё новые щупальца. В один момент, как ты уже мог догадаться, он перестал расти. Понятия не имею почему. И только плюс-минус в тот момент я наконец-то научился им управлять. Двигать конечностями, которых у тебя нет — довольно трудный в освоении процесс, знаешь ли.       — Насколько я знаю, практически все стенды совершенствуются по мере взросления своих хозяев, но, тем не менее, у них всегда ограничен потенциал. Видимо, когда Угулёнок вырос до определённого размера и научился лечить людей с помощью растущих у него из спины щупалец, он достиг своего «потолка». Кстати, а сколько их у него?       — В смысле, сколько щупалец он может отрастить за раз?       — Да.       — В один миг вырасти их у него может настолько огромное количество, что я даже никогда не считал точно. Но управлять более чем его руками, ногами и четырьмя тентаклями за раз я не могу. Может быть, смог бы, если бы тренировался, но мне это никогда не было нужно.       Коля начал расспрашивать Джоджо про Ругевита. Тот подробно отвечал на все вопросы и рассказывал всё, что вообще знал о своём стенде. Когда Жора закончил со своими рассказами, он наконец-то вспомнил про то, что на его левой руке тоже есть что лечить и её явно стоит показать Коле. Парень удивился тому, что его собеседник где-то заработал ожоги второй степени, но всё же призвал Угулёнка и быстро вылечил больную конечность. Джоджо не стал посвящать своего «друга» во все его приключения, связанные с Житомиром, Мухаббатом, Доицевым и Быстрофургоном. В качестве объяснения Жора выбрал то, что он по неловкости пролил себе на руку кипяток.       — Спасибо огромное. У тебя всё-таки намного более полезный стенд, чем у меня.       — За-то у тебя он более стильный и интересный.       — Это было что-то вроде «у тебя красивые глаза»?       — Что ты имеешь ввиду?       — Не ожидал услышать от тебя такой комплимент.       — Если тебе не нравится — я больше не буду. — слегка расстроившись, сказал Коля.       — Нет, наоборот. Мне очень нравится. Продолжай. — про себя Джоджо подумал о том, что он зря сказал это предположительно гетеросексуальному парню, у которого есть возлюбленная. Возможно, Жора решился на это лишь из-за резкого снятия продолжительной боли, ощущавшейся по физиологическим причинам как эйфория. Но всё же, скорее всего дело было в том, что он начал узнавать своего любимого художника всё лучше, а вместе с этим стал к нему более открытым.       — Твоё лицо красивое целиком. Не только глаза. Да, и если говорить откровенно, твоё тело тоже очень красивое. И ещё ты очень милый. И… Чувствительный, хотя пытаешься это скрыть. — Коля сделал небольшую паузу и посмотрел в шокированные от услышанного глаза Жоры. — ты мне очень нравишься. И нравился ещё до того, как мы встретились в том кафе.       Джоджо пытался переварить у себя в голове услышанное. Что вообще происходит? Вопросов было настолько много, что нельзя было выделить какие-то самые важные. Серьёзно ли ты? Почему я? Давно тебе нравятся парни? Или речь была вообще не о романтике, зная этих художников?..       Тем временем, пока Жора молча думал, Коля успел от него немного отойти. Бедный парень испугался того, что на него смотрят таким образом; ему казалось, что причина лежит в злости или ещё в чём-то плохом.       — Прости. Мне не стоило этого говорить. Зря я это затеял. Тебе наверняка нравятся девушки, и… — по лицу Коли пробежала слезинка.       — Можно тебя спросить кое о чём?       — О чём же? — вопреки желаниям Жоры, Коля насторожился ещё сильнее, а его голос задрожал. Ещё чуть-чуть — и парень бы заплакал.       — Ты не против, если я тебя… — стоит ли говорить это? После этих слов можно будет сказать что все точки над «ё» окончательно расставлены. Пути назад уже не будет. А если кто-то узнает? А что, если он просто издевается? Или проверяет тебя? Но его губы такие… Ладно. Будь что будет… — Можно мне тебя поцеловать?       Коля перестал пытаться сдерживать свои эмоции. По его лицу быстро потекла слеза, а потом ещё несколько. Он рыдал, но уже не от разочарования и печали, а от неимоверной радости, присущей любому человеку во время его первой взаимной любви. Уже не такой тихий и застенчивый, но всё ещё невероятно красивый художник бросился в объятия Жоры. Коля прижался к своему возлюбленному как своими руками, так и тёплыми щупальцами своего стенда. Когда парень почувствовал тепло рук Жоры на своей спине, Коля тут же поднял свою голову с плеча Джоджо и посмотрел ему в глаза. Оба парня испытывали неловкость, но не от того, что рядом иногда проходили люди, а исключительно из-за нежелания показаться какими-то не такими друг другу.       Джоджо медленно провёл пальцами своей правой руки по нежной щеке своего любимого. Отныне он никогда не будет думать о нём как о «просто друге» или, тем более, «знакомом». Наслаждаясь рукой Джоджо, Коля несколько раз кивнул головой, словно котик, просящий ещё ласки после того, как его уже погладили. Жора прекратил гладить Колю и аккуратно взял его за подбородок, тем же самым движением приласкав его шею. Некогда тихий художник издал едва слышимый стон, уловил который лишь Джоджо. В этот момент Жора наклонился к лицу своего дорогого мальчика. Когда его губы были настолько близко к шее Коли, что они могли почувствовать её тепло, симпатяжка с серёжками в виде вишенок одёрнул Джоджо и тут же страстно прижал свои губы к его. Оба парня издали сдавленный звук, не похожий ни на всхлип, ни на стон, ни на вопль. Спустя мгновение, Джоджо прервал поцелуй на долю секунды, чтобы крепко обхватить нижнюю губу парня своими. Ещё около минуты двое мальчиков переключались с одной губы своего партнёра на другую, то ведя весь процесс, то лишь наслаждаясь моментом. Когда Коля уже хотел закончить этот красивый и полный любви поцелуй и сказать что-то приятное своему будущему парню, Джоджо воспользовался тем, что ни о чём не подозревающий милашка открыл рот и быстро вставил свой язык ему внутрь. В этот раз Коля явно и громко простонал что-то, это звучание уже нельзя было ни с чем спутать. Хотя со стороны этот звук мог показаться сигналом явного недовольства, на самом деле речь шла исключительно о наслаждении. Коля сжал куртку Джоджо и ответил на поцелуй.       На этот раз, когда губам обоих парней уже хватало ласок, они прижались друг к другу и просто стояли у всех на виду, обнимаясь и слегка покачиваясь.       — Я люблю тебя, Джоджо. Ты всегда казался мне очень красивым и интересным. Очень жаль, что ты боишься показывать себя другим таким, какой ты есть. — опьянённый своими чувствами, Коля буквально лежал на плече Жоры и тёрся о него.       — Я не уверен в том, что правильно такое говорить. Мы же едва знаем друг друга…       — Тогда как ещё ты опишешь это чувство? — прошептал Коля на ушко своего любимого и прикусил его мочку.       — Ох… Какой же ты… Нежный. Ладно, ты прав. Я тоже… Я тоже тебя люблю. — окончательно расслабившись, сказал Жора. — Коля ещё раз поцеловал Джоджо куда-то рядом с ухом. — Только… Если ты говоришь это мне, а не той девушке, у которой день рождения через несколько дней… Кто она тебе?       — Сестра. Я думал, что ты заметил то, что мы похожи, разве нет?       — Ясно… — Жора сказал это слово с огромным облегчением.       — Ты ревновал? — без какой-либо насмешки, а, наоборот, беспокоясь за хрупкие чувства своего парня, спросил Коля.       — Ну, может быть… Но скорее не ревновал, а боялся, что ты не ответишь на мои чувства. Или, что ещё хуже, не примешь меня таким, какой я есть.       — Ты ещё более милый, чем я думал. Люблю тебя всё больше с каждой минутой.       Пока Коля продолжал говорить Джоджо что-то на ушко и обнимать его, Жора впервые подумал о том, что любить парней далеко не так плохо, как об этом говорят в обществе. Может быть, стоит просто послать всех идиотов, которые имеют что-то против этих искренних и неимоверно сильных чувств и признать себя таким, какой ты есть?..