Виктория Поттер и факультеты Хогвартса

Первые дни Виктории в Хогвартсе прошли в потоке уроков и импровизированных исследований. Было слишком легко заблудиться, пытаясь ориентироваться в замке, который имел тенденцию самопроизвольно перестраиваться. Она и другие слизеринские девочки чуть не опоздали на свой первый в жизни урок, травологию, когда они поднялись по лестнице только для того, чтобы оказаться внизу, на лодочной пристани. Травология проводилась в нескольких длинных оранжереях в задней части замка и преподавалась почтенной женщиной - профессором Стебль, которая также была главой Пуффендуя. Пэнси ненавидела все это дело - это было слишком похоже на маггловский ручной труд для ее нежных рук, - но Виктории это нравилось, наконец-то ей позволили испачкать руки, делая все то, что, как она наблюдала, делал садовник Дурслей. В то время как бедняжка Трейси выполняла за Пэнси ее работу, Виктория получала огромное удовольствие, обслуживая линию заколдованных насосов прямо за пределами теплицы, используя весь свой вес, чтобы опустить их гигантские металлические ручки, наполняя ведра не только водой, но и молоком и ртутью. Волшебные растения, как им предстояло узнать, пили очень странные вещи. Тем временем Милисента боролась с бойким спорышом, чтобы Дафна могла срезать несколько его листьев. Затем профессор Стебль прокричала, - Поменяйтесь местами! - и они сменяли друг друга, каждый (кроме Пэнси) по очереди. С широкими ухмылками и грязными ногтями девушки приступили к защите от Темных Искусств, которая оказалась гораздо более разочаровывающей. Профессор Квиррелл носил тюрбан, от которого сильно пахло чесноком, и так сильно заикался, что было трудно понять то, что он говорил. Но Виктория сомневалась, что урок был бы намного лучше, даже без заикания - они ни разу не достали свои палочки, вместо этого весь урок они говорили о различных опасностях, с которыми могут столкнуться, от ядов и проклятий до темных волшебников и существ. Она уже знала все это из их учебника. Не помогало и то, что совет профессора Квиррелла всегда был одним и тем же: убегайте. - Ну, это был вздор, - сказала Трейси, когда они уходили. Виктория вспомнила, что та больше всего на свете ждала защиты. Все девушки заворчали в знак согласия. - Может быть, в следующий раз мы воспользуемся магией, - предположила Дафна. Однако вскоре стало ясно, что использование магии не входило в число приоритетов их учителей. Виктория уже знала из своего чтения, что магия - это гораздо больше, чем просто размахивание палочкой и произнесение нескольких слов, но она быстро разочаровалась в том, что их учителя просто повторяли информацию из учебников. - Чтобы творить магию, вы должны сначала понять, что вы делаете, - объяснил профессор Флитвик на уроке заклинаний после обеда. Это был маленький пожилой человек, ростом не более четырех футов, с веселым нравом. - Вы можете красиво произнести заклинание, двигать своей палочкой с исключительной точностью, и все же ничего не произойдет, если в вашей голове не больше понимания магии, чем у маггла! Сьюзен подняла руку со своего места рядом с Викторией. - Но, сэр, как насчет случайной магии? - Отличный вопрос! - воскликнул профессор Флитвик. Его голос повышался в тоне, когда он возбуждался, почти до писка. - По правде говоря, все волшебники могут использовать некоторую элементарную магию без обучения. Думайте об этом как о разговоре с кем-то, кто не говорит по-английски. Возможно, вам удастся немного обойтись тем, что вы будете жестами указывать на вещи. Если у вас есть склонность к языкам, вы можете даже подобрать несколько слов. Но чтобы нормально разговаривать, вам нужно выучить язык. Так же и с магией. Остаток урока они провели, делая заметки об элементах Аристотеля. По крайней мере, профессор Флитвик сделал это забавным: в перерывах между рисованием диаграмм и групповыми дискуссиями о природе огня профессор вызывал в воздухе голубое пламя, придавая огню разные формы, к большому удовольствию класса. - Помните, когда мы говорим об огне, мы не просто имеем в виду буквально огонь, - объяснил профессор. - Это гораздо больше. Согласно Гераклиту, с которым мы встретимся во второй главе, огонь - это сила перемен! Вот почему почти все заклинания призывают силу огня. Однако было кое-что, что беспокоило Викторию, и беспокоило еще со времен травологии. - Профессор? - спросила она, поднимая руку, когда он проходил мимо. - Какое отношение ртуть имеет ко всему этому? Это металл и жидкость, не так ли? Земля и вода? Флитвик поднял свои кустистые брови, а Сьюзен и Трейси подняли глаза от ментальной карты, которую они рисовали. - Весьма проницательно, мисс Поттер. Вы, конечно, правы - ртуть не подходит. Она одновременно и переменчива, и стабильна. Это та тайна, которую алхимики стремятся разгадать, но я боюсь, что это совершенно выходит за рамки предмета этого урока. - О, - сказала Виктория, глядя вниз. На мгновение ей показалось, что она может узнать что-то новое. - В Хогвартсе преподают алхимию, сэр? Это звучит интересно. В глазах Флитвика было задумчивое выражение. - Обычно это не предлагается, нет... Отсутствие спроса, понимаете. Но вы могли бы обратиться к профессору Фламелю... Я осмелюсь сказать, что он кое-что знает об этом! - он усмехнулся, хотя Виктория не поняла шутки. - Спасибо, профессор. Каждый день, после окончания занятий, они должны были посещать период выполнения домашних заданий, известный как «Подготовка». У каждой группы был свой собственный подготовительный зал, а занятия первых курсов проходили в Зале Воспоминаний. Он был намного меньше Большого зала, поскольку вмещал всего семьдесят студентов или около того, и был полон огромных картинных рам, содержащих только чистый холст. Каждый вечер они сидели там и пытались выполнить домашнее задание, мечтая об ужине, якобы в тишине, навязанной старостами, но на самом деле пронизанной разговорами шепотом. Так прошла неделя, и Виктория быстро вошла в рутину. На уроках она сидела рядом с Дафной или Трейси, если только урок не был с Пуффендуем, в этом случае она сидела рядом со Сьюзен. По вечерам она возвращалась в общую комнату Слизерина, где любила свернуться калачиком с книгой, держа котенка на коленях. Иногда она позволяла другим девочкам втягивать ее в игру в «Плюй-камни», или во «Взрывающиеся Хлопушки», или в «Фантастическую раскраску лиц мадам Дервент» (если вы раскрашивали достаточно хорошо, ваша голова действительно превращалась в голову животного), но большую часть времени она довольствовалась тем, что тихо сидела и читала, позволяя звукам обрывков разговоров девочек нахлынуть на нее. Однако она быстро научилась не надевать свою старую одежду в общей комнате. - Это маггловское платье? - спросила Дафна в первый вечер после ужина. - Я думаю, что это оно, - сказала Пэнси, пристально глядя на Викторию. - Могу сказать, что в нем нет никаких прелестей - посмотрите, как падает юбка. Виктория густо покраснела. Она не думала, что ее маггловская одежда будет так бросаться в глаза, полагая, что маггловское платье может сойти за привычную для всех одежду. Очевидно, нет. - Разве это не нормально? - спросила она. - У меня есть только несколько повседневных мантий. - Но тогда... что ты будешь надевать? - спросила Пэнси. - Ты не можешь просто носить один и тот же наряд каждый вечер. Нет, так просто не пойдет. Дафна тут же убежала в общежитие, вернувшись через несколько минут с охапкой глянцевых журналов. - Вот, - сказала она, передавая их Виктории. - Каталоги заказов с помощью сов. Ты можешь выбрать что-нибудь подходящее из одежды, а затем заказать это с помощью одной из школьных сов. И именно так Виктория провела свои первые несколько вечеров в Хогвартсе, просматривая каталоги с Дафной и Пэнси, которые вдвоем давали ей ускоренный курс по мантиям. Очевидно, было серьезной ошибкой носить маггловскую одежду в волшебном мире - настолько, что ей пришлось покупать совершенно новый гардероб. На самом деле, она быстро узнала от своих коллег-слизеринцев, что в магическом обществе есть гораздо больше, чем просто умение использовать магию. Это был мир со своей собственной историей и обычаями, совершенно отдельный от мира магглов, и волшебники придавали большое значение этой истории. На все маггловское смотрели с большим подозрением, и для Виктории не было ничего необычного в том, что ее одноклассники хвастались тем, сколько поколений волшебников насчитывает их семья. Хотя большинство волшебников могли называть себя чистокровными, казалось, что существовал особый статус, связанный с особенно долгой семейной историей, с некоторыми учениками, такими как Дафна и Драко, происходящими из «древних семей» особенно считались. К удивлению Виктории, семья Пэнси не входила в эту группу, как и Поттеры. Если вы не были чистокровным, тогда вы были полукровкой, что означает, что вы произошли от смеси волшебной и маггловской крови. Это было то, чем была Трейси, и Виктория тоже, у них обоих были родители-магглорожденные. К счастью, однако, никто, казалось, не относился к ней иначе из-за ее статуса полукровки, разве что шептались о том, какой был скандал, когда ее чистокровный отец женился на магглорожденной ведьме. Виктория была просто рада, что у нее есть Дафна и Пэнси, которые могут научить ее всем обычаям этого мира. Ей было бы неприятно узнать, что люди смеялись над ней только потому, что она носила неправильную одежду или говорила неправильные вещи. Волшебный мир был для нее новым началом; последнее, чего она хотела, - это оказаться осмеянной и исключенной, как это было в мире магглов. По вечерам было достаточно времени, чтобы провести необходимые обсуждения и выбрать Виктории новый гардероб, потому что по вторникам им приходилось засиживаться до полуночи за астрономией с профессором Синистрой, женщиной, у которой на шее всегда висел бинокль. Ее урок проходил на вершине самой высокой башни Хогвартса, где ученики просовывали свои телескопы между зубцами, чтобы сонными глазами составить карту небес. - А теперь быстро наведите свои телескопы на Марс, - сказала профессор Синистра, указывая палочкой на скопление звезд. - Министерство смогло организовать только тридцать минут ясного неба сегодня вечером, так что мы должны изучать быстрее. - Я не могу его найти! - сказала Трейси, дико размахивая телескопом из стороны в сторону. Профессор подошла и ткнула пальцем в тот же участок неба. - Вот так, девочка, разве ты не видишь? Он ярко-красный! Трейси посмотрела в направлении пальца учителя и нахмурилась. - Для меня они все выглядят одинаково, мисс. Профессор Синистра вздохнула и взяла телескоп Трейси, ловко расположив его так, чтобы он был направлен в правильном направлении. - Вот. Итак, все ли остальные нашли Марс? Хорошо. Затем мы должны найти Полярную звезду... Именно в среду у них наконец-то был урок трансфигурации, самый ожидаемый урок Виктории. Ее вера была немедленно вознаграждена, потому что профессор МакГонагалл была первым учителем, который действительно позволил им использовать свои палочки. - Трансфигурация - одна из самых сложных и опасных магий, которые вы будете практиковать в Хогвартсе, - начала профессор, затем превратила свой стол в свинью одним взмахом палочки. Класс нетерпеливо сел, и Виктория обменялась взволнованным взглядом с Дафной. Вот это было волшебство. МакГонагалл улыбнулась им прежде, чем похлопать сбитую с толку свинью по голове, возвращая ей обратно вид стола. Это произошло так быстро, что Виктория только мельком заметила, как свинья, казалось, перетекла в прошлую форму. - Одной ошибкой вы можете серьезно травмировать себя или своих однокурсников. Всегда помните, что трансфигурация - это не обычное колдовство. Оно не нейтрализуется, а обращение вспять трансфигурации - это продвинутый навык, которым владеют немногие. Таким образом, если я увижу какое-либо дурачество в моем классе, виновный будет наказан самым суровым образом. За этим последовал долгий час конспектирования, пока профессор МакГонагалл читала им лекцию по основам трансфигурации, кусочком мела записывая определения и рисуя диаграммы на доске под руководством своей палочки. Они узнали о двух субстанциях, физической и эфирной, обнаружили, что трансфигурация может изменить только физическую субстанцию, и пришли к выводу, что для каждого объекта существует идеальная форма. Чтобы проиллюстрировать этот последний момент, МакГонагалл заставила их всех попытаться нарисовать идеальный круг. - Обратите внимание, что все эти круги имеют недостатки, и все же мы все еще можем распознать их как круги, - объяснила профессор МакГонагалл. - Это потому, что объекты в мире - всего лишь имитация их истинных форм. Мы понимаем, что эти несовершенные круги имеют общие черты с совершенным кругом, хотя никто из нас никогда его не видел. Идеальный круг - это форма, которая существует только как идеал. Именно к этим истинным формам взывает магия преображения. Когда вы выполняете трансфигурацию, вы подталкиваете объект к одной из тех форм, которые распознаются магией. - в конце концов, МакГонагалл велела им отложить свои перья, только пройдясь поверхностно по теории трансфигурации, но, тем не менее, она сочла их готовыми попробовать свое первое заклинание. - Я не жду совершенства, - сказала она, раздавая каждому ученику по спичке. - Не ожидайте, что вы взмахнете палочками один раз и все будет кончено. Для большинства волшебников трансфигурация - это то, что нужно делать поэтапно, сначала сосредоточившись на одной функции, а затем на другой. Но я надеюсь, что вы, по крайней мере, получите первое представление о магии. Их задача состояла в том, чтобы превратить спичку в стальную иглу, сначала изменив ее форму, а затем изменив ее вещество. Виктория знала, что последнее даже не было представлено до середины их учебника, но профессор, казалось, хотела заставить их использовать свои палочки с самого начала. МакГонагалл описала самый минимум процедуры заклинания, оставив несколько заметок на доске для справки, а затем они приступили размахивать палочками и произносить заклинания. Какое-то мгновение Виктория просто наслаждалась, наблюдая за остальными. У каждого был свой подход к колдовству. Гермиона Грейнджер, вместо того, чтобы взять свою палочку, очевидно, решила перечитать половину учебника. Пэнси осторожно тыкала спичкой, как будто та могла взорваться. А на другом конце кабинета Рон Уизли практически выкрикивал заклинание, искажая слова в процессе. Она не совсем понимала, почему у них было так много проблем. Все, что объяснила МакГонагалл, было очевидно, не так ли? Она подняла палочку и легонько постучала по спичке. - Мутатио Лигнум! - спичка мерцала и текла, как будто была сделана из вязкой жидкости, смещаясь, чтобы стать заостренной на конце. Виктория улыбнулась: ее первое в жизни заклинание из волшебной палочки! Формирование казалось достаточно простым, но она знала, что изменение вещества должно было быть более сложным. Она снова подняла палочку. - Лигнум Верто! Дерево потемнело у нее на глазах, став грязно-коричневато-серым. Она нахмурилась. Предполагалось, что оно станет стальным, но она все еще могла видеть зернистость дерева в металле. Почему это не сработало? - Похвальная попытка, мисс Поттер, - сказала профессор МакГонагалл, внезапно нависая над ее плечом. - Пять очков Слизерину. В следующий раз попробуйте сделать это более твердо. Вы узнаете, что живые материалы, такие как дерево, не любят, когда их превращают в мертвый металл. Оно будет сопротивляться переменам, поэтому вы должны преодолеть его сопротивление с помощью сильной воли. Когда урок подходил к концу, Виктория была единственной, кому удалось полностью преобразить спичку. Гермиона Грейнджер тоже подошла очень близко, сделав свою спичку серой и заостренной и послав Виктории самодовольный взгляд. Тем не менее, Виктория покинула класс с чувством, что может уплыть от счастья. Это чувство длилось недолго. Если трансфигурация была ее любимым предметом, зелья должны были быть худшими. На самом деле она с нетерпением ждала урок зельеварения, которое было их единственным занятием в беспалочковой магии. Просто в нем было что-то такое таинственное, похожее на магию, о которой вы читали в историях. Мало того, его также преподавал глава их факультета профессор Снейп, который был известен тем, что делал поблажки Слизерину, а не другим факультетам. Возможно, это и было правдой, но их первый урок прояснил одну вещь: профессору Снейпу Виктория не нравилась. Занятие проходило в холодной каменной лаборатории с узкими, грязными окнами и полками, уставленными банками со странными и ужасными ингредиентами. Профессора Снейпа там не было, когда они прибыли, поэтому они заняли свои места на высоких скамьях, распаковали свои настольные котлы и стали ждать. Хлопнула дверь, звук тяжелых шагов эхом донесся из задней части класса, а затем в поле зрения появился профессор Снейп, его мантия впечатляюще развевалась позади него, когда он направлялся к передней части класса. На мгновение воцарилась полная тишина, пока он оглядывал их пронзительным взглядом. - Что, - начал он, его голос был низким и резким, мягким, но легко слышимым, - такое зелья? Рука Гермионы Грейнджер взметнулась в воздух, но Снейп вызвал ее не сразу. - Вы, - сказал он, указывая длинным пальцем на Невилла Лонгботтома, пухлого светловолосого гриффиндорца, с которым Виктория мельком столкнулась в поезде. - Что такое зелья? Лицо Невилла стало ярко-красным. - Это, эм... это что-то, что, э-э, пьют? - Как проницательно, - протянул Снейп, и Невилл поник. - Позвольте мне внести ясность: я здесь не для того, чтобы держать вас за руку. Я не буду тратить время на обобщение вашего учебника. Под моей опекой те, кто прилагает усилия, будут процветать. Те, кто не... что ж, к сожалению, вы пробудете здесь учиться пять лет. Но уверяю вас, я не потерплю дураков. - если бы это было возможно, в классе было бы еще тише, чем когда Снейп впервые вошел. Все гриффиндорцы теперь проявляли живой интерес к партам перед ними, явно боясь быть выбранными в качестве следующей цели Снейпа. - Мы возвращаемся к вопросу, - продолжил Снейп. - Я сомневаюсь, что многие из вас даже понимают, что зелья - это магия, настолько вы привыкли к глупому размахиванию палочками. Но не совершайте ошибок... независимо от того, держите ли вы в руках палочку или ингредиенты, магия исходит не от инструментов в ваших руках. Магия всегда исходит от волшебника. Если бы было иначе, не было бы никаких магглов. - он сделал паузу, чтобы оглядеть класс, и его губы скривились от того, что он увидел. - Конечно, большинство студентов никогда должным образом не оценивают ни красоту мягко кипящего котла, ни мощь его ингредиентов. Требуется определенная тонкость ума, чтобы по-настоящему разбираться в зельях, тонкость, которой некоторым, - он повернулся, чтобы посмотреть на Викторию, - не хватает. - она нахмурилась. Неужели она сделала что-то, что оскорбило его? - Поттер! - сказал Снейп, заставив ее подпрыгнуть, - Скажите нам, если сможете... почему ингредиенты для зелий должны готовиться с особой тщательностью? На мгновение ее разум затуманился, настолько она была напугана тем, что оказалась в центре внимания Снейпа, но мгновение спустя ответ пришел к ней. - Потому что зелье - это не только то, что находится внутри котла, сэр. То, что мы делаем, тоже имеет значение. Мгновение он пристально смотрел на нее, его темные глаза сверлили ее. - Простой ответ, но по сути правильный... пять очков Слизерину. - он повернулся лицом к доске, мел взлетел, чтобы писать по его воле. «Зелье - это ритуал» гласила появившаяся на доске надпись. - Возможно, мисс Поттер может подать пример однокурсникам. - казалось не очень честным задавать ей два вопроса подряд. - Хм, приготовление Глотка Ясного Зрения? - Снейп обернулся, и снова этот пронзительный взгляд, как будто она была единственным человеком в классе. - Подробнее. Виктория провела рукой по волосам, взглянув на Дафну рядом с ней, которая послала ей ободряющую улыбку. - Э-э, ключевой ингредиент - это повязка на глазах, которую придется носить некоторое время. Маленькая, неприятная улыбка появилась на лице Снейпа. - Поздравляю, Поттер, Вы только что ослепили себя. - Виктория почувствовала жар в лице, внезапно обнаружив, что стол так же очарователен, как и гриффиндорцы. К счастью, Снейп снова обратил свое внимание на класс. - Запомните! Точность жизненно важна, когда дело доходит до приготовления зелий. Такие описания, как «некоторое время», недостаточно хороши. К Вашему сведению, Поттер, зельевар должен ходить с завязанными глазами в течение года и одного дня. Даже небольшое изменение приведет к сбою магии с разрушительным эффектом. - в его руке появилась палочка, и мгновение спустя под их котлами вспыхнул огонь. - А теперь давайте посмотрим, что вы можете сделать. Они начали варить зелье для лечения фурункулов - или, по крайней мере, пытались это сделать. Но, несмотря на определенное сходство, приготовление зелья сильно отличалось от приготовления пищи. Хотя она точно следовала инструкциям, Виктория обнаружила, что зелье просто не делало того, что должно было, на что Снейп с удовольствием указывал каждый раз, когда проходил мимо ее стола. - Как это называется, Поттер? - спросил он при первом подходе, уходя прежде, чем она успела ответить. Несколько минут спустя он снова позвал ее, бросил один взгляд в ее котел и сказал, - Используй свои глаза, девочка. Это шипение, а не кипение. - когда ее зелье, наконец, было готово, она разлила его в стеклянные флаконы и поставила на стойку на его столе для оценки. Снейп посмотрел на мутную консистенцию ее зелья и улыбнулся. - Слишком вязкое. Очевидно, что слава - это еще не все. Все это было очень несправедливо. Не похоже было, что у кого-то еще дела шли лучше. К концу урока Виктория чувствовала себя настолько измотанной, что позже в тот же день с трудом сосредоточилась на трансфигурации. Она любила магию, но нельзя было отрицать, что ее изучение было утомительным. Она с некоторым облегчением узнала, что наступил последний урок этой недели: история магии с профессором Фламелем. Виктория и Сьюзен прибыли первыми, сумев занять места в задней части класса в ожидании скучного урока. «История магии» имела устрашающую репутацию из-за своего снотворного эффекта. Действительно, казалось, что профессор Фламель уже пал жертвой его власти, потому что, когда Виктория поставила свою чернильницу на столе, она заметила, что он уже был там, развалившись в кресле в углу комнаты. Он крепко спал. Она указала на него Сьюзен, и они тихонько захихикали, стараясь не разбудить его, но им не стоило беспокоиться: даже когда прибыли остальные, наполнив класс шумом своей послеобеденной болтовни, профессор Фламель не пошевелился. Ровно в половине третьего он резко открыл глаза. - Добрый день, - сказал он, вставая. Его английский был почти безупречен, в нем сохранился лишь малейший намек на французский акцент. Затем он с большой неторопливостью подошел к своему столу в передней части класса, где взял книгу и начал читать. Виктория обменялась взглядом со Сьюзен - по мере того, как тянулись минуты, профессор не проявлял никаких признаков намерения продолжать, даже несколько раз перевернув страницу своей книги. В классе стало неспокойно. Как только Эрни Макмиллан поднял руку, профессор захлопнул книгу. - Меня зовут профессор Фламель, - сказал он, оглядывая класс добрым взглядом. Он замолчал, уставившись в окно, и лениво подергал свои нелепо большие усы. - В этом году я с удовольствием познакомлю вас с историей нашего мира... и в этом заключается наш первый и самый глубокий вопрос. Когда я говорю «наш мир», что я имею в виду? - Пэнси подняла руку. Профессор Фламель, казалось, ничего не заметил. - Вы можете подумать, что я имею в виду историю волшебников, - продолжил он, все еще глядя в окно, - но мы должны помнить, что международный Закон о Магической Секретности только недавно вступил в силу. На протяжении большей части истории мира история волшебников переплеталась с историей магглов, и наоборот. - Недавно, сэр? - спросил Драко, выпалив это, не поднимая руки. - Разве Закон не был принят в 1692 году? Профессор Фламель по-совиному подмигнул Драко. - Да. - он взял кусок мела и начал писать на доске от руки. - Тогда это будет нашей первой темой. Мы начинаем не с самого начала, как вы могли бы подумать, а скорее с самого драматичного. Разделение миров. - заголовок на доске гласил: «Причины секретности». Все поспешил переписать его, царапая перьями по пергаменту. - Пожалуйста, разделитесь на группы по четыре человека и вместе попытайтесь придумать причины, по которым волшебники прячутся от магглов. И с этими словами профессор отложил мел, вернулся в свое кресло, закрыл глаза и, насколько мог судить класс, мгновенно заснул. Какое-то мгновение класс просто смотрел на это в ошеломленном молчании прежде, чем поспешить объединиться в группы со своими лучшими друзьями. Виктория объединилась со Сьюзен, и к ним присоединились Трейси и Ханна Аббот, блондинка, которая была одной из сокурсниц Сьюзен в Пуффендуе. Вскоре класс наполнился звуками оживленной беседы. Удивительно, но большая часть из них на самом деле касалась Закона о Секретности. - Я думаю, это просто легче для всех, понимаете? - предположила Сьюзен. - Если бы магглы знали о нас, они бы постоянно приставали к нам с просьбами о помощи, не так ли? Трейси кивнула. - О, конечно. Мой отец магглорожденный, так что я несколько раз бывала в мире магглов, и там все такое... грязное. Ты знаешь, что у них есть такая штука, называемая пластиком, вроде гнущегося стекла, и они просто оставляют ее повсюду? Я не хочу тратить все свое время на уборку всего этого, большое спасибо. - А как насчет сожжения ведьм? - добавила Виктория, записывая их идеи на своем пергаменте. - Разве куча магглорожденных не умерла тогда? Через десять минут у них был внушительный список причин. Они, вероятно, могли бы продолжать, если бы профессор Фламель не проснулся. - Я думаю, этого должно быть достаточно, - сказал он, его голос прорезался сквозь шум, хотя он говорил тихо. Сьюзен, Трейси и Ханна вернулись к своим столам. - А теперь расскажите мне свои идеи. Они выдвигали предложения, каждое из которых добавлялось на доску: «Слишком много войн» «Болезни» «Охота на драконов» «Глупость королей» Профессор Фламель улыбнулся последнему. - Монархия - это всегда бросок костей, - заметил он, - некоторые совершенно безумны, но другие... что ж, возможно, вы этого не знаете, но некоторое время я служил придворным волшебником королевы Елизаветы, и более прекрасной женщины я никогда не встречал. - он сделал паузу. - Кроме моей жены, конечно. Трейси подняла руку. - Королева Елизавета, сэр? Разве это не противоречит Закону о Секретности? - О, я говорил не о Елизавете Второй, - сказал он. - Вы совершенно правы, в те дни это было бы запрещено. Я был придворным волшебником Елизаветы Первой. Виктория обменялась недоверчивым взглядом со Сьюзен. В начальной школе Литтл-Уингинга они выучили наизусть всех королей и королев Англии... Елизавета первая жила сотни и сотни лет назад, намного дольше, чем жили даже волшебники. Класс замолчал, впитывая знание о том, что их профессору было по меньшей мере четыреста лет. Он даже не выглядел таким старым, как МакГонагалл. - Теперь, - продолжал Фламель, очевидно, не обращая внимания на их шок, - давайте посмотрим, были ли ваши идеи правильными, не так ли? Пожалуйста, откройте пятую главу и прочтите первые три страницы. Затем он снова вернулся в свое кресло и заснул. Занятие продолжалось во многом в том же духе: профессор говорил короткое время прежде, чем ставить им задачи, во время которых он спал. Довольно скоро раздался звон колокола на Северной башне, и все они выбежали, с нетерпением ожидая выходных - все, кроме Виктории, которая задержалась. - Профессор? - спросила она, как только он сел в свое кресло. Он вздрогнул, как будто не заметил, что она все еще была там. - Мисс Поттер, не так ли? - Да, сэр. - она поерзала под его пристальным взглядом, который, несмотря на всю его сонливость и медлительность, был ясным и проницательным. - Мне было интересно... то есть профессор Флитвик сказал... ну, как Вы думаете, Вы могли бы научить меня алхимии? Он вздохнул и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. - Скажите мне, мисс Поттер, что такое три простых числа? Она провела рукой по волосам. - Эм... Фламель издал жужжащий звук, как будто она подтвердила его подозрения. - Возможно, еще один. Каково алхимическое значение числа семь? - Виктория хранила молчание. - Знаете ли Вы, что Вы шестой человек на этой неделе, который просит меня об этом? - сказал Фламель. - И Вы шестой, кто не смог ответить на мои вопросы. Я думаю, что нет, мисс Поттер. Я оставляю репетиторство для тех, кто подает надежды, для таких как некогда юный мистер Дамблдор. Если Вы хотите изучить основы, я рекомендую библиотеку. Хороших выходных. Виктория выбежала из класса, проклиная собственную глупость. Конечно, он не стал бы просто учить любого человека, который попросил бы. Но она ему покажет. Она пойдет в библиотеку, как он сказал, и когда она вернется, у него не будет другого выбора, кроме как учить ее алхимии.