Виктория Поттер и факультеты Хогвартса

Наступили пасхальные каникулы, а с ними и неделя великолепного солнечного света, и все благодаря Министру Магии, которому, по-видимому, удалось убедить американцев обменять целую неделю калифорнийского солнца на жалкий шотландский дождь. Это было настоящее событие, и когда газеты прибыли к завтраку - как обычно, стаей сов, - они были нехарактерно полны похвал в адрес Министерства. Обычно Виктория никогда не обращала особого внимания на газеты, но ее внимание привлекла фотография не кого иного, как Корнелиуса Фаджа на первой странице «Ежедневного пророка», того самого человека, которого она встретила прошлым летом на маггловском балу. - Подожди, я знаю его! - сказала она, наклоняясь, чтобы прочитать через плечо Драко. - «Фадж выигрывает пари», - гласил заголовок. - Разве он не министр транспорта? Драко фыркнул. - Что? Не говори глупостей, он Министр Магии. Ее рот открылся от шока, когда все кусочки встали на свои места в ее голове. Это все объясняло: почему Фадж знал ее имя, как он узнал, что она использует магию, и что он знал о смерти ее родителей. Он все это время был волшебником! Тем не менее, она не могла не задаться вопросом, почему Фадж вообще был на том балу. Конечно, Министр Магии не пошел бы на бал только для того, чтобы встретиться с ней? Она откинулась назад и посмотрела на стол. Половина Слизерина разворачивала газеты и журналы, и все они рассыпались в похвалах Министерству. «Возвращение Крауча» - гласил заголовок «Хогсмидского вестника», приписывая удачу главе Отдела Международного Магического Сотрудничества, а «Воскресный волшебник» пообещал читателям руководство по использованию огненных чар для приготовления барбекю. Даже экземпляр «Ведьминого еженедельника» Дафны был со специальным выпуском пляжной одежды, полным дизайнов, созданных сообществами сирен Средиземноморья. Обычно Виктория присоединилась бы к остальным, взволнованно листая журнал, но сейчас были ненормальные времена: она игнорировала Пэнси и Дафну. Она чувствовала, что это было справедливое наказание за их предательство в Гриффиндорской башне. Она избегала разговоров с ними, когда могла, сидела как можно дальше от них в Большом зале и в общей комнате, и каждое утро вставала рано, просто чтобы не столкнуться с Пэнси в ванной. Однако игнорирование двух ваших самых близких друзей действительно представляло некоторые практические трудности, и завтрак не был исключением. Когда Виктория снова обратила свое внимание на тост, она заметила, что джем лежит перед Пэнси, в нескольких местах дальше по столу он соблазнительно недосягаем. К несчастью для Трейси, она унаследовала должность посредника. - Трейси, не могла бы ты передать джем, пожалуйста? Трейси закатила глаза. - Передай джем, Панси. Не отрываясь от журнала Дафны, Пэнси пододвинула малиновое варенье, которое Трейси, в свою очередь, поставила на стол. Виктория взяла его, нахмурившись. Пэнси знала, что Виктория ненавидит малиновый джем. В нем были все те маленькие семечки, которые застревали у тебя в зубах. - Трейси, пожалуйста, передай клубничный джем... Пэнси ответила прежде, чем Трейси успела открыть рот. - Эм, я похожа на домового эльфа? Купите себе джем. - она все еще не отрывала взгляда от журнала. И это было самое неприятное. Несмотря на то, что Виктория изо всех сил старалась не обращать внимания на Пэнси, девушка, похоже, этого не заметила. По крайней мере, у Дафны хватило вежливости понять, что ее игнорируют, но Пэнси просто продолжала жить как обычно, совершенно не обращая внимания на свое наказание, без единого признания своего проступка. Она все больше напоминала Виктории девочек из начальной школы Литтл-Уингинга. Конечно, Пэнси не заметила, что Виктория игнорирует ее - она вообще никогда по-настоящему не обращала на нее внимания. Для того, чтобы сообщение дошло, требовался особенно настойчивый курс молчаливого обращения. Жизнь продолжалась. Зимние мантии были упакованы, а из чемоданов достали летние. Шли дни, и гнев Виктории начал остывать, превращаясь в закипающее негодование. Она просто не понимала, почему Пэнси и Дафна почувствовали необходимость все испортить. Почему они не могли работать вместе и разделить приз? В конце концов она решила, что проблема была не в том, что они обманули ее или пытались выиграть соревнование - в конце концов, они были в соперничестве с самого начала. Проблема заключалась в том, как они это сделали. Если бы они просто убежали со стеклянной сферой, пытаясь добраться до Снейпа первыми, это была бы честная гонка. Совсем другое дело - проклясть ее, когда у нее даже не было шанса защититься. У нее могли быть настоящие неприятности, если бы ее нашли в Гриффиндорской башне. Только ее способности мага-метаморфа спасли ее от исключения. Что еще больше усугубляло ситуацию, так это то, что Виктория чувствовала, что отчасти в этом виновата ее собственная глупость. Ей следовало прислушаться к Сьюзен. Разве она не предупреждала Викторию не доверять им? Это была не та ошибка, которую она собиралась повторить. В результате ее напряженных отношений с Пэнси и Дафной Виктория теперь проводила гораздо больше времени со Сьюзен. Через неделю после каникул они вдвоем устроили пикник в Пасхальное воскресенье, найдя большой плоский камень с видом на озеро, где они могли расстелить одеяло и сесть. Это было уютное местечко, скрытое от глаз замка из-за склона позади них, который также защищал их от ветра. Они устроили настоящий праздник: принесли корзину, полную сэндвичей с огурцами, толстый кусок пирога с заварным кремом, флягу тыквенного сока и, в довершение, несколько фруктовых булочек со взбитыми сливками и клубничным джемом. Им даже не нужно было тайком выносить еду из Большого зала, так как обед во время каникул был непринужденным мероприятием, скорее шведским столом, чем обязательным приемом пищи, и студентам разрешалось брать еду с собой. Пока они ели, они ломали голову над заданием Снейпа. - Очевидно, что желудь нужно посадить в цветочный горшок, - сказала Виктория, одной рукой втыкая желудь в почву в горшке, а в другой держа бутерброд, - но что дальше? Должна ли я открыть солнечный свет? В этом есть смысл, верно? Растениям нужен солнечный свет. Сьюзен осторожно постучала ногтем по стеклянной сфере. - Определенно кажется, что ты могла бы легко его открыть. Но что, если это не сработает? Тогда тебе пришлось бы снова проникнуть в общую комнату Гриффиндора, просто чтобы заменить это. - В первый раз все прошло хорошо, - сказала Виктория. - Я просто жалею, что не взяла больше сфер... Интересно, что Пэнси и Дафна сделали со своими, после того как их дисквалифицировали? - Маловероятно, что они поделятся, даже если они их оставили, - сказала Сьюзен. Она весело схватила булочку и проглотила ее за один укус. Виктория ахнула. - Эй! Ты съела уже три! - Вот, возьми вместо этого один из моих сэндвичей, - сказала Сьюзен, пододвигая свою бумажную тарелку к Виктории. - Предали за булку, - проворчала Виктория. Она взяла треугольный сэндвич с тарелки Сьюзен и добавила его к своим. - По крайней мере, ты не прокляла меня при этом. - Рискую стать слизеринцем, - пошутила Сьюзен, и ее рука метнулась вперед за еще одной булочкой. Виктория со смехом отбросила ее в сторону. - Прекрати это! Осталось только две! - Хорошо, хорошо. Но, говоря о Слизерине, - лицо Сьюзен стало серьезным, - как дела? - Не очень, - сказала Виктория. - Я не верю, что все когда-нибудь вернется на круги своя. Я думаю, будет лучше, если мы все просто будем избегать друг друга с этого момента. Сьюзен издала звук неопределенного согласия. - Так... что, ты просто больше никогда с ними не заговоришь? Целых шесть лет? - Ну, что еще я могу сделать? Сьюзен просто посмотрела на нее, как будто она сказала что-то очень глупое. - Очевидно, ты могла бы поговорить с ними об этом. Скажи им, что ты чувствуешь. От этой мысли Виктории стало очень не по себе. Она никогда не была хороша в такого рода вещах; всегда было проще просто оставить все как есть. - Я не знаю... Сьюзен пожала плечами. - Насколько я понимаю, если ты не хочешь говорить об этом, тогда тебе просто нужно отпустить это. Ты не можешь игнорировать их годами. - Отпустить это? - Виктория в шоке отложила свой бутерброд. - Но ты была той, кто сказал мне не доверять им в первую очередь! Теперь ты говоришь, что я должна простить их? - Не простить, - сказала Сьюзен, поднимая руки в успокаивающем жесте, - но, может быть... двигаться дальше. Как я сделала со своей мамой... Виктория замерла. Сьюзен никогда раньше не упоминала о своей матери. Конечно, она задавалась этим вопросом, но никогда не чувствовала, что имеет право спросить. - Твоей мамой? Сьюзен поморщилась. - Неважно, это неважно. Мы говорим о твоих проблемах, а не о моих. Итак, ты действительно хочешь вставать в шесть утра в течение многих лет, только чтобы избегать Пэнси? Кажется, это чересчур. - Может быть, - ответила Виктория со вздохом. Она взяла булочку и откусила кусочек. - Но сначала они должны извиниться. - Тебе придется долго ждать, если ты думаешь, что они просто извинятся ни с того ни с сего, - сказала Сьюзен. - Если ты хочешь извинений, тебе придется что-нибудь сказать им. Как и предсказывала Сьюзен, извинений от Пэнси не последовало. В течение нескольких дней Виктория продолжала добровольно исключать себя из группы, но однажды утром на второй неделе каникул ситуация достигла апогея. Рано или поздно это должно было случиться: несмотря на свое решение вставать каждый день рано, Виктория проспала. Сначала она даже не поняла этого. Она проснулась в уюте и тепле, завернувшись в одеяло, и ее разум все еще был затуманен сном. На самом деле это не было заметно, когда другие девушки начали вставать. Милисента была первой, не торопясь готовилась к новому дню, и звуки ее напевания в конце концов исчезли в ванной. Следующей пошла Трейси, кряхтя и ругаясь, пока рылась в своей прикроватной тумбочке, прежде, чем, спотыкаясь, последовать за Милисентой. Только когда она захлопнула за собой дверь ванной, Виктория была шокирована и полностью проснулась. Она немедленно приступила к делу, проклиная свое невезение - в общежитии было всего три душа, и у того, что в конце, было неисправное согревающее заклинание. Зная, что ее ждет холодный душ, но решив воспользоваться ванной до того, как Пэнси и Дафна проснутся, она быстро сняла ночную рубашку, обернула вокруг себя полотенце и схватила сумку с туалетными принадлежностями. Она вошла в ванную комнату, где царила атмосфера, похожая на сауну, с густыми завесами пара, висящими в воздухе и прилипающими ко всем поверхностям, кроме незапотевающих зеркал над раковинами. Душевые находились в дальнем конце комнаты, каждый в каменной нише, из которой доносились звуки льющейся воды и приглушенные ругательства Трейси. Виктория нахмурилась. Почему она принимала холодный душ? С железным скрипом повернулся кран, а затем из одной из ниш высунулась рука, чтобы снять с крючка полотенце. Мгновение спустя появилась Пэнси, завернутая в это полотенце и отжимающая свои темные волосы. - Доброе утро, Виктория, - сказала Пэнси на удивление приятным тоном, направляясь к одной из раковин. Виктория застыла, потрясенная присутствием Пэнси. Ее нерешительность дорого ей обошлась. Трейси быстро выключила холодный душ и, не испытывая никакого стыда, голышом прыгнула в нишу, которую только что освободила Пэнси, по пути показав Виктории язык. - Слишком медленно, Вики! Пэнси рассмеялась. - Не повезло. Возможно, ты захочешь подождать - вчера мне пришлось использовать холодный, и оно того не стоит. Ее неожиданное дружелюбие совершенно сбило Викторию с толку. Было легко игнорировать кого-то, когда ты полностью избегал его, но это было намного сложнее, когда он был перед тобой и шутил. Она не могла просто ничего не сказать. Это было бы невежливо. - Э-э, спасибо, - сказала она наконец. Она подошла к раковине рядом с Пэнси. - Думаю, я могу сначала почистить зубы. Пэнси встряхнула волосами и начала доставать из сумки с туалетными принадлежностями огромное количество тюбиков и баночек. - Итак, - сказала она довольно небрежно, - ты снова разговариваешь со мной, не так ли? И снова слова Пэнси вывели Викторию из равновесия, на этот раз своей прямотой. Она наклонила голову и сосредоточилась на наливании небольшого стаканчика зубной пасты. - Я, эм, не думала, что ты заметила. - Ну, конечно, я заметила, - сказала Пэнси. - Я не слепая. - она начала наносить на лицо увлажняющий крем. - Честно говоря, я думаю, что это было довольно незрело. Действительно, кто все еще занимается обиженным игнорированием в нашем возрасте? - Виктория покраснела, внезапно почувствовав себя очень неловко. Неужели все остальные думали так же, как Пэнси, - что она вела себя по-детски? Она обмакнула зубную щетку в стакан с зельем и начала чистить зубы, когда она чистила, ее рот наполнился мятной, покалывающей пеной. Это был довольно удобный предлог, чтобы не отвечать. - В любом случае, - продолжила Пэнси, - я думала, что рано или поздно ты это переживешь. Я полагаю, ты все еще расстроена из-за Гриффиндорской башни, верно? С зубной щеткой во рту Виктория ответила не сразу. Она чувствовала себя ужасно неподготовленной к этому разговору с Пэнси, даже после того, как обсудила его со Сьюзен. Она заранее не продумала, что скажет, и не набралась необходимого мужества для конфронтации. На ней даже не было никакой одежды! Пэнси довольно успешно устроила ей засаду, и теперь Виктория должна была ответить, иначе она выглядела бы еще более по-детски. Она выплюнула пену изо рта и с огромным усилием заставила себя встретиться взглядом с ней. - Ты так и не извинилась за то, что прокляла меня. Пэнси приподняла бровь. - А ты думаешь, Маркус Флинт извиняется перед Оливером Вудом каждый раз, когда забивает гол? - Это другое дело. - Не совсем, - беззаботно ответила Пэнси. - Это тоже игра, не так ли? Ты даже не можешь сказать, что я нарушила правила, потому что их не было. Я бы сказала, что ты конченная неудачница, но ты не проиграла! Мы дисквалифицированы, а ты все еще участвуешь в игре. Так в чем проблема? Виктория сделала паузу, ее охватило разочарование, когда она поняла, что Пэнси, возможно, действительно права. Именно поэтому она хотела подготовиться к любой конфронтации - она была уверена, что в аргументах Пэнси должна быть брешь, потому что интуиция все еще подсказывала ей, что с ней поступили ужасно несправедливо, но было трудно понять, как лучше ответить. Ей просто нужно будет постараться изо всех сил. - Понимаешь... проклясть друг друга - это не то, что делают друзья. - даже когда она это сказала, ей показалось, что это было довольно неубедительное возражение. - Я думала, мы друзья, но, похоже, это не так. Пэнси вздохнула и покачала головой. - Ну, конечно, мы друзья! На самом деле, не нужно так драматизировать. Может быть, мы немного перегнули палку, но все это было лишь частью испытания. Это ничего не значит! И вообще, кого волнует какой-то дурацкий пропуск в запретную секцию? Виктории очень хотелось крикнуть «Меня!», но слова не шли с языка. Все, что говорила Пэнси, звучало так... разумно. Ее тон был терпеливым, хотя и немного покровительственным, и ее слова обеспечили такой легкий выход из их конфликта. Все, что Виктории нужно было сделать, это принять предложение, и все могло вернуться на круги своя. Перед лицом такой оливковой ветви, как она могла настаивать на сохранении своей обиды? Это выглядело бы по-детски, капризно, и, что хуже всего, другие подумали бы, что Пэнси была единственной, кто вел себя разумно и по-взрослому. В конце концов, она потеряла возможность ответить так или иначе. Звук воды из дальнего душа прекратился, и Трейси вышла из ниши, энергично вытирая волосы полотенцем. - Наконец-то, - заявила она. Конечно, она все слышала. - Теперь все закончили быть глупыми? Виктория вздохнула. - Да. После стычки в ванной все начало возвращаться в нормальное русло. Виктория снова начала сидеть с девочками в общей комнате, все еще находясь на периферии их разговоров, но время от времени вмешиваясь. Она перестала вставать рано по утрам и ела вместе с остальными в Большом зале. Дафна явно слышала о разговоре Виктории и Пэнси, потому что теперь она изо всех сил старалась быть чрезвычайно милой с Викторией. В тот вечер Виктория обнаружила на своей подушке перед сном номер «Ведьминого еженедельника» с купальниками. К обложке была приклеена записка, написанная отчетливо красивым почерком Дафны: Я подумала, что ты, возможно, захочешь одолжить это. Тот, что на странице 24, идеально подходит для тебя! Дафна. В ту ночь Виктория просмотрела каждую страницу журнала прежде, чем лечь спать. Позже на той же неделе, когда она вышла из душа, она обнаружила, что кто-то заменил ее полотенце на гораздо более пушистое. Оно было светло-розового цвета, пахло свежими розами, и на него было наложено согревающее заклинание. Она чуть не застонала от счастья, когда обернула его вокруг своего мокрого тела. Конечно, после года, проведенного в одной ванной, она узнала полотенце - это было одно из полотенец Дафны. Столкнувшись с такой безжалостной кампанией вежливости, было неизбежно, что Виктория в конце концов тоже помирится с Дафной. Это произошло в пятницу вечером в общей комнате. Как обычно, Виктория сидела на подушке с книгой на коленях, вполуха прислушиваясь к разговору вокруг нее. Несмотря на то, что она читала, она сидела прямо в центре первокурсников, положив подушку около кофейного столика. Ей нравилось сидеть там, где она могла время от времени вставлять комментарии, не вовлекая себя полностью, и к настоящему времени все признали, что это было ее место. Еще одна подушка упала на пол рядом с Викторией; мгновение спустя за ней последовали светлые волосы, голубые глаза и милый вздернутый носик. - Хорошая книга? - Не особенно, - ответила Виктория. Она посмотрела направо, сквозь завесу собственных темных волос, и увидела, что Дафна одарила ее ослепительной улыбкой. Виктория вздохнула, понимая, что ей предстоит еще один неприятный разговор. - Вот, - сказала она, закрывая книгу так, чтобы Дафна могла видеть обложку, держа палец внутри, чтобы отметить свою страницу. - «Зеленые растения Гортензии Гарденер», - прочитала Дафна, приподняв брови. - Никогда бы не подумала, что ты так интересуешься травологией. Виктория пожала плечами. - Мне всегда нравились растения, но это из-за дурацкого желудя Снейпа. Что бы я ни делала, я не могу заставить его прорасти. Дафна опустила глаза, без сомнения, чувствуя себя неловко из-за того, что произошло на задании Снейпа. - Это плохая примета. Боюсь, я ничем не могу помочь на этом фронте... Травология - не моя сильная сторона. Что странно, если подумать, потому что зелья - мой лучший предмет. Виктория отложила книгу. - Я разберусь с этим в конце концов. Кстати, как тебе это удалось? Я имею в виду, найти все общие комнаты. Я задавалась этим вопросом целую вечность... ты всегда добиралась туда раньше меня. - Ах, это... - произнесла Дафна. - На самом деле все просто. Мы спросили домовых эльфов. - Домовых эльфов? Я думала, ты используешь прорицание! - Я знаю, - сказала Дафна со смешком. - Мы несколько раз видели, как ты ходила с этим каштаном. Виктория покраснела. Она все еще не была уверена, была ли кастанедия настоящей магией, или общие комнаты просто были защищены от нее. - Но домовые эльфы! Это так просто... Не могу поверить, что я об этом не подумала. - На самом деле это было сложнее, чем ты думаешь, - ответила Дафна. - Позволь мне сказать тебе, что ловить маленьких гаденышей - сущий кошмар. Домовые эльфы не предназначены для того, чтобы их видели, так что ты никогда просто так с ними не столкнешься. В итоге нам пришлось устроить ужасный беспорядок и прятаться поблизости, ожидая, когда кто-нибудь появится... видите ли, они не могут надолго оставлять беспорядок. - А потом, когда появлялся домовой эльф... - Мы просто спросили. Они всегда так стремятся угодить, как только ты начинаешь с ними разговаривать. Я не думаю, что они понимают, что мы не должны знать, где находятся общие комнаты. С таким надежным источником информации неудивительно, что они опередили Викторию в испытании. - А как насчет тебя? - продолжила Дафна. - Очевидно, Сьюзен помогла тебе с Пуффендуем, но как насчет Когтеврана? Виктории не очень хотелось вдаваться в подробности о Римусе Люпине. - Друг родителей сказал мне. Их разговор прервался. К счастью, на Драко всегда можно было положиться в том, что он заполнит неловкое молчание. В настоящее время он проводил разбирательство в вопросе о метлах. - ...Конечно, «Нимбус» обычно ждут пять лет между выпусками новой гоночной метлы, но у них нет особого выбора. Если они не начнут использовать поворотное усиление Сметвика, они останутся непопулярны... Тем не менее, я был бы не слишком счастлив, если бы просто купил «Нимбус 2000»... Дафна поерзала на своей подушке, придвигаясь ближе. - Послушай, Виктория, я знаю, что ты разговаривала с Пэнси о Гриффиндорской башне. Я просто хотела сказать... что ж, я сожалею о том, как все обернулось. Я знаю, Пэнси говорит, что все это честная игра, но все же... мы не должны были тебя проклянать. На мгновение Виктория потеряла дар речи. Извинения! Настоящие, а не уникальная манера Пэнси не извиняться. - Нет, вы не должны были, - сказала она, ее голос внезапно охрип от эмоций. В горле у нее что-то дрогнуло, как будто она вот-вот заплачет. - Мы можем вернуться к нормальной жизни? - спросила Дафна. - Хорошо. - Виктория быстро вытерла глаза рукавом своей мантии прежде, чем ее слезы успели пролиться. Дафна обняла ее и еще раз ослепительно улыбнулась. - Ну, что ж! Во имя нормальности, ты можешь помочь мне с домашним заданием по трансфигурации. Виктория рассмеялась, но быстро принесла перо, пергамент и копию своих заметок, и они вдвоем провели остаток вечера, обсуждая модальность содержания. Было так приятно вернуться к нормальной жизни, свободно болтать и обмениваться шутками, и в ту ночь она легла спать с легкостью на душе. Однако в глубине души Виктория все же понимала, что все уже никогда не будет по-прежнему. Когда она приехала в Хогвартс, она думала, что это будет так непохоже на мир магглов, что это место, где она, наконец, сможет оставить позади девочек, которые смеялись над ней, обзывали ее и никогда не позволяли ей участвовать в их играх. Нельзя было отрицать, что Хогвартс был намного лучше на этом фронте - она была намного счастливее, чем когда-либо в мире магглов. Однако она извлекла важный урок: ее новые друзья не так уж сильно отличались от ее старых. В следующий раз она не будет такой наивной.