Виктория Поттер и наследник Слизерина

Было удивительно трудно подготовиться к ужину с Альбусом Дамблдором. Первым побуждением Виктории было просто надеть школьную мантию, но Дафна быстро отбросила эту идею. - Он сумасшедший, но он все еще Дамблдор. Поэтому они распахнули шкаф Виктории, чтобы найти идеальный наряд. Выброшенные парадные мантии быстро засоряли общежитие, покрывая ее кровать, сундук и большую часть пола. Когда ее относительно скромный гардероб был исчерпан, они принялись за гардероб Дафны, и куча на кровати стала еще выше. На это ушло примерно пять часов. - Я не могу поверить, что это занимает так много времени, - сказала Виктория, снимая маленькую черную мантию, которую Дафна назвала слишком формальной. - Это всего лишь ужин. Дафна фыркнула. - Ужин с самым могущественным волшебником в мире. Большинство студентов даже не разговаривают с ним, не говоря уже о том, чтобы их приглашали в его кабинет на светские мероприятия. Ты должна произвести впечатление. В конце концов они остановились на желтой мантии с цветочным принтом. - Я выгляжу как скатерть, - категорично заявила Виктория, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону перед зеркалом. - Ты выглядишь великолепно, - настаивала Дафна и решительно направила ее к двери. - Поверь мне, это то, что нужно. Оставалось всего десять минут, и Виктории пришлось очень быстро идти в кабинет Дамблдора, на ходу приводя в порядок волосы. Она прибыла как раз вовремя. При ее приближении горгулья отступила в сторону, открыв винтовую лестницу, ведущую в кабинет, и на самом верху она трижды постучала в крепкую дубовую дверь. Она открылась, демонстрируя взору профессора Дамблдора таким, каким она никогда не видела его раньше. Исчезли яркие цвета и яркие узоры; Дамблдор надел величественную мантию черного цвета с кроваво-красной отделкой. Она вдруг обрадовалась, что принарядилась. - Добрый вечер, мисс Поттер, - сказал он, жестом приглашая ее войти. Большой круглый кабинет выглядел почти так же, как на вечеринке по случаю его дня рождения, за исключением небольшого столика в центре комнаты. На столе была белая скатерть, и он был уже накрыт к ужину: по обе стороны был разложен небольшой набор столовых приборов, а в центре стояла ваза с розовыми хризантемами. - Пожалуйста, присаживайтесь. У стола отсутствовали табуреты. Однако прежде, чем она успела что-либо сказать, Дамблдор взмахнул палочкой, и из ниоткуда материализовались два мягких кресла. Одно из них подтолкнуло ее сзади под колени, и она села, позволив ему покачать ее на месте. Дамблдор сел в кресло напротив. - Итак, Виктория - могу я называть Вас Викторией? Или лучше Вики? По огоньку в его глазах она заподозрила, что он точно знает, какое имя она предпочитает. - Виктория, сэр. Он кивнул. - Тогда Виктория. Как я уже говорил... возможно, Вам интересно, зачем я вызвал Вас сюда, оторвав от веселого вечера с Вашими друзьями и однокурсниками. Но в свете недавних несчастий, я думаю, они простят Ваше отсутствие. - Яд, - сказала Виктория. Не нужно было быть гением, чтобы связать все воедино. Дамблдор погладил бороду. - Именно так. Весьма тревожный поворот событий, которого, признаюсь, я не ожидал. Вы, без сомнения, знаете, что были предприняты некоторые необычные шаги, чтобы гарантировать Вашу безопасность, но теперь кажется, что в Вашей защите дыра больше, чем в моем левом носке. - Виктория моргнула, Дафна была права, он был сумасшедшим. - И вот, мы здесь, - продолжил Дамблдор. - До тех пор, пока не будет найдено более надежное решение, я боюсь, что Вы будете вынуждены ужинать со мной. Виктория была так удивлена, что заговорила, не подумав. - Что, каждый день? - Каждый день, - подтвердил он. - Иногда, если я буду недоступен, мадам Помфри может занять мое место. Ваш завтрак и обед будут доставлены Вам с одним из домашних эльфов школы, и Вы не должны принимать пищу ни от кого другого. - О, - тихо сказала Виктория, беспокойство наполнило ее. Что ей надевать? У нее было всего немного парадных мантий. - Но давайте думать об этом как о возможности, а не как об обузе, - произнес Дамблдор. - Поскольку я сейчас директор, и прошло много лет с тех пор, как я был ударником труда, как говорят магглы, я полагаю, мне пойдет на пользу познакомиться поближе со студентом. - он хлопнул в ладоши, и появились их закуски. Порция была крошечной: три круглые башни в ряд, каждая из которых состояла из зеленой пасты, увенчанной неким мясистым белым диском. - Ах, превосходно! - прокомментировал Дамблдор, и Виктория вопросительно посмотрела на него. Она была не совсем уверена, что будет правильно спросить «Что это?», не показавшись грубой. - Морские гребешки с мятным гороховым пюре, - объяснил он, правильно истолковав ее взгляд, и взял крайние нож и вилку. Виктория скопировала его. Она понятия не имела, что такое гребешки - похоже, это была какая-то рыба, но более сладкая и соленая, чем любая рыба, к которой она привыкла. Ей просто хотелось, чтобы их было больше трех, и ей приходилось есть очень медленно, чтобы они не исчезли слишком быстро. - Теперь, мне было бы очень интересно услышать, как продвигается Ваша учеба, - сказал Дамблдор, пока ел. - Я должен сказать, что Ваши результаты экзаменов в прошлом году были весьма впечатляющими. Надеюсь, Вы не находите свои занятия слишком легкими? Виктория покраснела от его комплимента. - О, вовсе нет! МакГонагалл... - Профессор МакГонагалл. - Извините, профессор МакГонагалл обычно дает мне дополнительную работу, чтобы я была занята, и профессор Флитвик тоже. И всегда есть еще книги для чтения... Я только что закончила «Трактат о лунных силах в заклинаниях иллюзии», Вы его читали? - Много лет назад, - ответил Дамблдор с задумчивой улыбкой. - И как Вам нравятся занятия профессора Локонса? Она сделала паузу, решив, что было бы неуместно упоминать о ее подозрении, что Локонс несколько преувеличил свои магические способности. - Они... в порядке, - осторожно сказала она. - Очень, эм, практичные. - Правда? - поинтересовался Дамблдор. - Я улавливаю намек на недовольство? - Ну, не поймите меня неправильно, заклинания, которые мы изучаем, полезны... но мне кажется, что все это не подходит друг другу так, как это преподают на других занятиях. В один прекрасный день мы изучаем Конфундус, а на следующий внезапно применяем заклинание отталкивания. Это просто... хаотичный набор заклинаний. - Такова природа защиты от Темных Искусств, - сказал Дамблдор. - Это не настоящая ветвь магии, а урок с определенной функцией. - Однако то, что мы делали в прошлом году, было другим, - задумчиво произнесла Виктория. - Когда мы узнавали о сглазах, это было гораздо более разумным. Дамблдор посмотрел на нее поверх своих очков-полумесяцев с непроницаемым выражением лица. - Действительно... Я узнал, что занятия профессора Квиррелла по Темным Искусствам проходили гораздо глубже, чем обычно преподают в Хогвартсе. Как Вы, возможно, знаете, Темные Искусства образуют свою собственную ветвь магии, хотя обычно она не изучается в этой школе. Она сохранила эту крупицу информации для последующего распространения. Внезапное исчезновение профессора Квиррелла так и не было объяснено... может быть, его уволили за преподавание Темных Искусств? Их тарелки исчезли в тот момент, когда они доели гребешки. Дамблдор хлопнул в ладоши, вызывая основное блюдо, которое было подано так же изысканно: на подушке из картофельного пюре со сливками находился крошечный цыпленок с хрустящей золотисто-коричневой корочкой, а вокруг него по кругу были разложены соус и овощи. Вся тарелка пахла потрясающе. Она подождала, пока Дамблдор начнет, чтобы она могла скопировать его выбор столовых приборов. Это было хорошим решением, так как он, казалось, выбирал их совершенно случайно - просто еще одна из тех вещей, которые должны были знать Пэнси и другие чистокровные девушки. - Могу я спросить Вас кое о чем? - спросила Виктория. - Как угодно. Она рассказала Дамблдору все о разговоре, который у нее был с Пэнси, Дафной и Драко. Она подробно описала утверждение Пэнси о том, что полукровки передают свою нечистоту своим детям, и настойчивость Дафны в том, что статус Виктории как Поттера означал, что она фактически все еще чистокровная, несмотря на ее магглорожденную мать. Дамблдор внимательно выслушал ее рассказ, его глаза отрывались от ее глаз только для того, чтобы взглянуть на свою тарелку между укусами. - Так что Вы думаете, профессор? Имеет ли значение, что я полукровка? Если он и счел ее вопрос глупым, то никак этого не показал. - Весьма спорный вопрос, - размышлял он, снова поглаживая бороду. - Это область, в которой мое собственное мнение хорошо известно. Однако, как педагог, я попытаюсь дать Вам настолько сбалансированный взгляд, насколько смогу. Итак, как я понял, Вы не предполагаете, что Ваш магический талант был бы другим, если бы Вы были так называемой чистокровной? - Нет, - сказала Виктория, даже не рассматривая эту идею. Дамблдор сложил пальцы домиком. - И Вы также не предполагаете, что Ваш моральный облик зависит от Вашей крови? - она покачала головой. - И так, если это ничего не говорит нам о Вашей магии или Вашем характере, на что должна указывать Ваша кровь? - Виктория нахмурилась, подыскивая правильные слова, но Дамблдор ответил на вопрос за нее. - На Ваш социальный статус, - сказал он. - По правде говоря, концепция чистоты крови неразрывно связана с идеей социального класса. Имея это в виду, я бы предложил Вам подумать, что важнее: характер и поступки человека или семья, в которой он родился. Он сделал паузу, чтобы откусить кусочек курицы. - Когда Вы так говорите, это кажется довольно очевидным, - ответила Виктория. На самом деле, было так легко следовать логике его слов, что ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что ничто из того, что он сказал, на самом деле не решало проблему, с которой она столкнулась. Все в Слизерине думали, что чистота крови имеет значение; для нее не было возможности просто сразу отказаться от идеи крови. Дамблдор улыбнулся. - Вот и все, что касается принципа вопроса. Давайте вместо этого обратимся к вопросу, который Вы задали - имеет ли значение, что Вас считают так называемой «полукровкой». Предположительно, Вы не просто спрашиваете, имеет ли это значение для меня - в этом случае ответ будет «нет», - но скорее Вы хотите знать, имеет ли это значение в каком-то более широком смысле. Она нетерпеливо подалась вперед. - Да. - Увы, простой ответ заключается в том, что это имеет значение, потому что некоторые влиятельные ведьмы и волшебники предпочитают, чтобы это имело значение, - сказал Дамблдор. - К сожалению, мы должны научиться ориентироваться в обществе, где предполагаемая чистота крови имеет значение для многих людей. Но за этим простым ответом скрывается гораздо более сложная реальность. Как Вы видели на примере своих сверстников, мнения существенно расходятся. Если Вы простите меня, понимание этого требует чего-то вроде урока истории. Скажите мне, как много Вы знаете о Брэндоне Суонне? Виктория нахмурилась. Какое это имеет к этому отношение? - Только то, что мы узнали от профессора Фламеля. - Побалуйте старого учителя, если хотите, - добродушно произнес Дамблдор. - Я бы хотел услышать Вашу версию событий - таким образом, нет никакого риска, что я наскучу Вам историей, которую Вы уже знаете. Виктория села прямее. Возможно, он сформулировал это вежливо, но это была не пустая просьба. Ее знания проверял сам директор школы. - Ну, Брэндон Суонн был частью группы реформистов, которые были недовольны Визенгамотом. В то время Визенгамот все еще состоял из старых семей, которые унаследовали свои места и никогда не позволяли никому новому присоединиться, и многие люди были расстроены этим. В то же время Визенгамот все еще работал с магглами - все еще посылал придворного волшебника консультировать короля и тому подобное - и реформисты тоже были недовольны этим, особенно когда началась Гражданская война. Они хотели, чтобы волшебники перестали вмешиваться в мир магглов. Итак... в конце концов, произошла война между Визенгамотом и реформистами, и Брэндон Суонн победил. - она сделала паузу. - Я верно ответила? - Восхитительно краткое резюме, - похвалил Дамблдор. - Хотя Вы не упомянули унитариев, которые хотели, чтобы волшебники захватили маггловский мир, а не скрывались. Но давайте не будем вдаваться в подробности... Как Вы говорите, реформисты выиграли войну, распустили Визенгамот, и Суонн начал править магической Британией, как тиран. Я полагаю, Вы изучили реформы, которые он ввел? Виктория кивнула. - Он избавился от всех дворянских званий и титулов и запретил волшебникам вообще иметь какие-либо отношения с магглами. - Именно так, - сказал Дамблдор, делая паузу, чтобы глотнуть вина. - А Вы знаете, что случилось с браками между волшебниками и магглами? - Ну, я полагаю, это тоже было бы незаконно, поскольку все контакты с магглами считались противозаконными. - Совершенно верно, - ответил Дамблдор. - Но ключевой момент заключается в следующем: в большинстве случаев брак приводит к появлению детей. Однако во время правления Суонна браки между волшебниками и магглами больше не признавались волшебным законом, что означало, что любые дети были рождены вне брака. Другими словами, выродки. Виктория вспыхнула, ее лицо покраснело от того, что учитель использовал ругательство. Она была рада, что это сказал он, а не она! - Это и есть история происхождения термина «полукровка», - продолжил Дамблдор. - Он начал свою жизнь как способ выявления тех незаконнорожденных детей, которые не могли унаследовать фамилию или состояние, но которые могли породить ответвления с недовольством и претензиями на фамилию - то, что, естественно, вселяло страх в сердца богатых. - Значит, идея полукровок возникла первой, до чистокровных? - удивленно спросила Виктория. Дамблдор улыбнулся. - До этого момента никогда не было никакой необходимости в концепции чистоты. Волшебное сообщество уже было замкнутым, и браки с магглами были редкостью. Однако в том случае, когда это действительно происходило, это не влекло за собой никаких последствий и в дальнейшем получило широкое признание. Только когда закон начал наказывать союзы между волшебниками и магглами, возникла необходимость проводить различие между теми, кто был «чистым», и теми, кто им не был. - Но правление Суонна продлилось недолго, - сказала Виктория, размышляя вслух. В этом не было никакого смысла. - Визенгамот был восстановлен, не так ли, и его законы были отменены? Так почему же люди до сих пор говорят об этом сейчас? - Ах, часто бывает трудно сдерживать такие силы, как только они высвобождаются, - ответил Дамблдор. - Как Вы сказали, Визенгамот был восстановлен, хотя он больше не был наследственным. Однако к тому времени был принят международный закон о секретности. Да, волшебная Британия ослабила свой запрет на браки между волшебниками и магглами, - то, за что нас критиковали многие в международном сообществе, я осмелюсь добавить, - но клеймо позора осталось. Однако именно в этот момент мнения начали расходиться. - Как разница мнений Пэнси и Дафны? - Именно, - сказал Дамблдор. - Честно говоря, Виктория, даже до того, как Вы сообщили мне их мнения, я был готов догадаться о них. Видите ли, семья Паркинсонов была реформистской и приобрела значительный статус и богатство благодаря своей связи с Брэндоном Суоном. Естественно, смерть Суонна не привела к гибели его идей, и среди реформистских семей любая форма связи с магглами оставалась анафемой. Если закон больше не будет признавать незаконнорожденных отпрысков-полукровок, реформистские семьи сделают это сами, отрекшись от любых таких детей и вычеркнув их из генеалогического древа. Таким образом, учение о чистоте продолжало жить. - Значит, Пэнси просто говорит то, что ей сказала ее семья? - спросила Виктория. - А что насчет Дафны? - Как Вы, вероятно, знаете, семья Гринграсс причисляет себя к старым семьям, - ответил Дамблдор. - То есть, это те самые семьи, которые Брэндон Суонн лишил собственности, когда покончил с Визенгамотом, и чье возвращение к власти было достигнуто ценой многих компромиссов, включая постоянную потерю их наследственных прав. Виктория кивнула. - Так что, я думаю, когда Суонн умер, они просто вернулись к тому, как все было раньше. - И да, и нет, - произнес Дамблдор. - Безусловно, верно, что среди старых семей не было ни любви к Брэндону Суонну, ни какого-либо желания увековечить его идеологию. Однако Вы забываете, что к тому времени, когда Суонн умер, секретность стала статус-кво среди волшебников, который старые семьи больше не оспаривали до эпохи Гриндельвальда. В результате в приличном обществе оставалось скандалом публично связываться с магглами, особенно с точки зрения производства потомства. Однако они не зашли так далеко, как реформисты. Браки между волшебниками и магглами снова были признаны юридически, и старые семьи не считали их незаконными, а просто позорными. Ребенок-полукровка был вполне способен продолжить семейную линию и действительно имел законное право наследовать все, если он был старшим ребенком. Поэтому старые семьи с готовностью принимали наследников-полукровок и относились к ним со всем уважением, которое им оказывала фамилия - в конце концов, не стоит оскорблять следующего главу семьи. Виктория сосредоточенно нахмурилась, пытаясь обдумать последствия. Казалось, что обращение, на которое она могла рассчитывать как полукровка, будет отличаться, в зависимости от того, разговаривала ли она с одной из старых семей или с реформисткой. - То есть старые семьи приняли бы меня, даже несмотря на то, что я полукровка, - сказала Виктория, подводя итог уроку Дамблдора. - Но реформисты этого не сделали бы? Думбеледор поднял бровь. - Это одна из возможностей. Однако в жизни дела редко обстоят так же гладко, как идеологии. Есть два фактора, которые Вы не учитываете. - Какие? - Во-первых, Вы не учли тот факт, что Поттеры не принадлежат к одной из древних семей. Совсем наоборот - Ваш предок Ралстон Поттер был ключевым сторонником Суоннов, а Поттеры были видными реформистами. Во-вторых, и это более важно, Вы забыли, что Вы - Девушка, Которая Выжила. - Но какое это имеет отношение к моей крови? - Абсолютно никакого! - весело ответил Дамблдор. - И все же, Вы знамениты, популярны и, вероятно, станете могущественной ведьмой. Люди - нелогичные создания, Виктория. Я подозреваю, что даже среди тех, кто склонен отвергать полукровок, Вы можете получить более теплый прием, чем Вы ожидали бы в противном случае - при условии, конечно, что Вы будете соответствовать их представлениям о том, как должны вести себя ведьмы. Виктория вздохнула. И снова это вернуло ее к магловскому воспитанию. Она не могла ходить и говорить, как Дафна и Панси, и ее, вероятно, не приняли бы среди чистокровных, пока она не сможет этого. - Знаете, было бы проще, если бы Вы просто сказали, что кровь не имеет значения, - сказала она. - Это то, что я ожидала от Вас услышать. Дамблдор усмехнулся. - Мои извинения. Однако я верю, что Вы достаточно зрелы, чтобы услышать правду, какой бы неприятной она ни была. - он печально покачал головой. - Если бы я мог, я бы предпочел позволить Вам просто наслаждаться невинностью детства, свободной от таких серьезных проблем. Разве было бы так ужасно просто быть счастливой, не заботясь о социальном положении или статусе? Мысли Виктории вернулись к лету. Это было самое счастливое время, которое она могла вспомнить, проводя дни за исследованием леса вокруг дома Сьюзен, играя в реке и выращивая клубнику в саду. И все же... пока она играла в Мастерской, Пэнси ходила на показы мод и посещала балы. Когда люди смотрели на Пэнси, они видели не девушку, а молодую женщину. Виктория тоже этого хотела. В каком-то смысле высказывание Дамблдора было похоже на идею Питера Пэна - мир, в котором она никогда не вырастет. - Может быть, Вы и правы, - произнесла Виктория. - Но я не могу вечно оставаться ребенком. Наконец их тарелки исчезли. Мгновение спустя они были заменены кусочком малинового пирога с кремом Шантильи. - Есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить с Вами, - сказал Дамблдор, когда она использовала нож, чтобы отрезать большой кусок пирога. - Я узнал от профессора Снейпа, что Вы намерены провести рождественские каникулы с семьей Малфоев. Виктория усмехнулась. - Я только что заказала парадную мантию для бала, - ответила она. - Она сделана из шерсти - я никогда раньше такого не носила, но Дафна убедила меня, что оно того стоит. - Я не сомневаюсь, что это прекрасная мантия, - улыбнулся Дамблдор, но в его голосе прозвучали мрачные нотки. - Однако прежде, чем Вы пойдете на бал, Вы должны полностью владеть фактами. - Фактами? - Я не буду ходить вокруг да около. Люциуса Малфоя обвинили в том, что он Пожиратель Смерти. - Виктория застыла. - Он так и не был осужден, и протоколы судебного процесса были засекречены, - сказал Дамблдор, - но, тем не менее, обвинение остается в силе. - Ну, если его признают невиновным... - Он признан невиновным, - поправил Дамблдор, - но это не отменяет наличия вины. Она обдумала это. Хотя она видела его лишь мельком, Люциус Малфой всегда был добр к ней. Нарцисса тоже была добра, писала ей все лето и предлагала научить ее волшебному этикету. Сейчас она нуждалась в этом больше, чем когда-либо. А как насчет Драко? Она навещала его, а не его родителей. - Вы хотите сказать, что я не могу пойти? - спросила она. Она должна была быть за столом с Министром и Драко - она не знала, как она сообщит эту новость самому Драко. Но у Пэнси явно был бы отличный день. - Это не мне решать, - ответил Дамблдор, вселяя в нее надежду. - Я просто предоставляю Вам информацию. Поймите, Виктория, я не могу защитить Вас в поместье Малфоев. Оказавшись внутри, Вы остаетесь сами по себе. В его устах это прозвучало как смертный приговор. - Но все знают, куда я ухожу, - сказала она. Конечно, она могла бы заставить его понять, что с ней все будет в порядке? - Даже если бы он был Пожирателем Смерти, он не смог бы причинить мне вред, пока я была его гостьей. Все бы знали, что это был он... Она откусила еще один кусочек пирога, на этот раз щедро намазав его медово-сладким кремом. - Трудно предсказать намерения Люциуса Малфоя, не говоря уже о компании, которую он держит, - проговорил Дамблдор. - И есть более тонкие способы причинить кому-то боль, чем проклятия. Виктория почувствовала слишком знакомый комок в горле. - О нет! - выдохнула она, ее сердце внезапно забилось быстрее. - Это происходит снова! Дамблдор откинулся на спинку стула. - Действительно, - произнес он, выглядя совершенно спокойным. - Это, должно быть, яд, который я добавил в крем. Признаком ее растущей паники было то, что сначала она только кивнула в знак согласия. Но затем его слова дошли до нее. - Что? Дамблдор отравил ее? В этом не было никакого смысла! Она попыталась встать. Комната закружилась; ее колени подогнулись; она упала обратно в кресло. Слезы текли по ее лицу, но она не могла даже всхлипнуть. Она была совершенно беспомощна. На этот раз не было профессора Снейпа, чтобы спасти ее. Слишком быстро перед ее глазами начали расплываться пятна света. - О боже, - вздохнул Дамблдор, и все потемнело. Затем мир вернулся с яркой ясностью. Она ахнула - воздух наполнил ее легкие; горло было в порядке. - У меня, конечно, есть противоядие, - сказал Дамблдор, его доброе лицо смотрело на нее сверху вниз. Она все еще сидела в кресле, по ее коже струился холодный пот. Ее тело дрожало от адреналина. - Что?.. Почему? Дамблдор взял вилку и зачерпнул ею горку сливок. - Вот, попробуйте это. Виктория уставилась на него. - Но... - ...Они пропитаны ядом, да. И все же мы установили, что у меня есть противоядие. Теперь попробуйте сливки. - она переводила взгляд с Дамблдора на вилку. Он был еще более безрассудным, чем думала Дафна, но и она может зайти далеко. Она взяла вилку и слизнула крошечный кусочек сливок. - Каковы они на вкус? - спросил Дамблдор. Виктория пожала плечами, стараясь сохранять спокойствие, поскольку почувствовала слабый зуд в горле. - Как обычные сладкие сливки. - Что-нибудь еще? Она лизнула еще раз. - Лаванда? - комок в горле усилился. - Противоядие, пожалуйста! Дамблдор достал из рукава тонкий флакон. - Высуньте язык, - сказал он. Он позволил упасть одной капле - она сразу почувствовала себя лучше. Он вернулся на свою сторону стола. - Сегодня Вы попробовали «Месть Шарлотты». Если Вы когда-нибудь снова почувствуете эти симптомы после сладкого вкуса лаванды, у Вас будет меньше двух минут, чтобы принять противоядие. - Я бы предпочла вообще не пробовать его, - ответила она. Виктория села прямо и уставилась на свой недоеденный десерт. Неудивительно, что у нее полностью пропал аппетит. - В любом случае, разве в мире не полно ядов? Как знание только одного поможет мне? В улыбке Дамблдора было что-то почти хищное. - У меня была удивительно похожая мысль, - произнес он. - И именно поэтому я буду каждый день добавлять в Вашу еду новый яд, когда Вы будете ужинать со мной. Используя только свои чувства и инстинкт, Вы должны попытаться избежать яда или, по крайней мере, идентифицировать его. Если Вы будете усердно работать, то сможете достичь определенного уровня мастерства к тому времени, как отправитесь в поместье Малфоев. - Но... Я ничего не знаю о ядах, - воскликнула она, не в силах сдержать нытье в голосе. Как она должна была обедать каждый день, зная, что каждая тарелка каким-то ужасным образом убьет ее? - Тогда Вам повезло, что Вы быстро учитесь, - сказал Дамблдор, и с жестом тонкая книга слетела с одной из его полок, скользнула и мягко приземлилась рядом с ней. На зеленой кожаной обложке не было ни названия, ни автора. Она открыла ее и с удивлением обнаружила, что она была написана от руки. Достаточно было быстро пролистать страницы, чтобы понять, что такая книга находилась бы глубоко в запретной секции. - Вы прочтете эту книгу как можно быстрее, - наставлял он, - но Вы не должны делиться ее содержанием ни с кем из своих сверстников и даже сообщать им о ее существовании. Даете ли Вы мне слово? - Я обещаю, - произнесла она, ее глаза все еще были прикованы к первой странице. Ее сердце пело от трепета запретного знания. Дамблдор хлопнул в ладоши. - Превосходно! А теперь Вы свободны - я представляю, как фанаты «Холихедских Гарпий» в Слизерине будут праздновать.