Виктория Поттер и наследник Слизерина

С приближением праздников весенний семестр стал пролетать быстрее перед Пасхой. После ужина с Дамблдором Виктория обнаружила, что ее желание овладеть заклинанием движения возобновилось. Она даже не осознавала, насколько смирилась с неизбежностью своего провала, но теперь она могла видеть, что ее предыдущие усилия были в лучшем случае половинчатыми. Отбросив свои сомнения, она начала применять уроки, которым научил ее Дамблдор, включая моменты дисциплины и самообладания в свою повседневную жизнь. Ее самой яркой идеей было кардинально изменить свой утренний распорядок дня. Каждый день она вытаскивала себя из постели в 6 часов, и вместо того, чтобы принять горячий душ в ванной, она пробиралась к слизеринскому бассейну и прыгала в ледяную воду. Каждый раз она громко вскрикивала, брызгая слюной от холода, как только выныривала на поверхность, но эта привычка странно заряжала энергией. Время от времени она даже делила бассейн с командой по квиддичу - Маркус Флинт настаивал, что плавание в холодной воде укрепит их - и, как только она заказала волшебный купальник взамен своего до неловкости потрепанного маггловского, она начала присоединяться к ним. Другие изменения были менее радикальными, но столь же трудными. Она отказала себе в удовольствии съесть на завтрак тост с клубничным джемом, позволив себе только хлопья или кашу, а на ужин перестала есть десерты. Она прилагала дополнительные усилия, чтобы сидеть, как Пэнси, с прямой спиной и сведенными коленями, сопротивляясь постоянному желанию сутулиться и поджимать ноги под себя. Она даже возобновила написание писем, которое Нарцисса привила ей во время рождественских каникул, отправляя вежливые сообщения Астории, Малфоям и Министру Фаджу. Все эти небольшие изменения, казалось, складывались воедино. Ее тотем начал время от времени взмахивать крыльями, а ее заклинание движения, в свою очередь, улучшилось, больше не отправляя цель в полет к ближайшему окну, а вместо этого заставляя ее кружить по потолку, как хищник. Несмотря на эти небольшие успехи, заклинание Виктории оставалось далеко не полным, и она была вынуждена с завистью наблюдать, как остальные ученики сжигали свои тотемы, навсегда поглощая духов животных в свою магию. К счастью, казалось, что профессор Флитвик увидел достаточно, чтобы позволить ей продолжать проект. - Вы добились обнадеживающего прогресса, - сказал он ей после сожжения. - И я признаюсь, мне любопытно посмотреть, что ястреб-тетеревятник будет делать дальше! Но, боюсь, Вам придется продолжить свои усилия в свое время. На следующей неделе мы начинаем заклинания веществ, и я хочу, чтобы Вы уделили этому все свое внимание! Но если бы профессор Флитвик беспокоился о том, чтобы привлечь внимание своих студентов, у него были бы более подходящие кандидаты для напоминаний об этом, чем Виктория. Второкурсники были одержимы предстоящей экскурсией, и единственным предметом, который их сейчас интересовал, была защита от Темных Искусств. Перспектива того, что им действительно придется произносить заклинания, на изучение которых они потратили год, заставила слизеринских девочек учиться с таким усердием, которого Виктория никогда раньше не видела, и ее неизбежно привлекли, чтобы она помогала им практиковать проклятие заблуждения каждый вечер в общей комнате. Единственное, что могло отвлечь студентов от защиты, - это кубок по квиддичу. Слизерин разгромил Когтевран в конце февраля, и Гриффиндор быстро сравнял счет, когда они победили Пуффендуй в начале марта. Осталось всего две игры, и кубок достанется либо Слизерину, либо Гриффиндору, в зависимости от того, какой факультет выиграет свою финальную игру с большим отрывом. Виктория была менее увлечена квиддичем, чем ее однокурсники. Хотя она не испытывала неприязни к спорту и всегда была рада поддержать свой факультет, ряд других интересов были приоритетными. Таким образом, последний матч весеннего семестра между Гриффиндором и Когтевраном был прекрасной возможностью ускользнуть на некоторое время наедине с дневником Тома Реддла. Желая обеспечить себе уединение, она вернулась в свою кровать, где задернула занавески и на всякий случай заколдовала их. Затем она положила дневник себе на колени, достала перо и чернильницу и начала писать. «Привет, Том». Ответ пришел незамедлительно. - «Доброе утро, Виктория. По крайней мере, я думаю, что сейчас утро. Как ты знаешь, у меня слабое чувство времени, но я чувствую, что с момента нашего последнего разговора прошло несколько дней». Виктория подавила чувство вины за то, что так долго оставляла дневник в покое. Она вела себя глупо - ради всего святого, это была книга, не более чем результат какого-то хитроумного заклинания. Тем не менее, было бы лучше не оставлять дневник в покое, если она хотела, чтобы он научил ее интересной магии. «Извини», - написала она. - «Я была занята другими делами. Знаешь, твоя идея с ястребом-тетеревятником не внесла меня в список лучших учеников у профессора Флитвика». «Возможно, твоя воля не так сильна, как я думал», - написал Том, заставив Викторию испуганно нахмуриться. Неужели он назвал ее слабой? Книга это или нет, но подобное было просто грубо. Том продолжал писать. - «Но, возможно, я смогу тебе в этом помочь. Есть способы укрепить волю, если у тебя хватит на это духу». Это прозвучало так, что, несмотря на ее тревогу, несмотря на предупреждения Сьюзен, она не могла не почувствовать знакомую искру любопытства. Если Том мог что-то сделать, чтобы помочь ей с ястребом-тетеревятником, конечно, она должна была попытаться. - «Что это включает в себя?» «Это часть темной магии», - написал Том. - «Но незначительная. На самом деле это не более серьезно, чем проклятия». Нервозность Виктории росла. Ее мысли вернулись к словам, которые вбил в нее профессор Квиррелл еще на первом курсе защиты от Темных Искусств... Узнаю тебя, темный, по пяти лицам, под их пристальным взглядом будет процветать опасность... Это, несомненно, было третье лицо, прекрасное лицо, которое давало пустые обещания. И все же Том до сих пор ни разу не сбивал ее с пути истинного. «Я и раньше накладывала проклятия», - написала она. - «Неужели это действительно так просто?» «Это несколько более... запутанно», - ответил Том. - «Но в некотором смысле это даже не так мрачно, как проклятие. Ты никому не причинишь вреда». Она прикусила губу. - «Я сделаю это. Как это работает?» «Будет проще всего, если я покажу тебе». Виктория нахмурилась. - «Покажешь мне? Как?» «Ты не первая, кого я учил. Позволь мне показать тебе воспоминание, которое объяснит больше, чем мы можем передать письменно». Это было интересно. Конечно, она видела воспоминания и раньше: в театре, когда смотрела пьесу Локонса. Неужели дневник работал именно так? Возможно, воспоминания были основой его магии... Они передавали всю жизнь, соединенные с чарами, чтобы создать имитацию личности и знаний. Она прижала перо к странице, - «Хорошо». Страницы дневника начали развеваться, словно подхваченные порывом ветра, прежде, чем остановиться на чистой странице. В верхнем углу появилась дата, написанная от руки: 12 мая 1944 года. Затем на странице начали проступать линии чернил, первые очертания сцены: роща деревьев и круг фигур, сидящих в центре поляны. Пока Виктория смотрела, изображение становилось четче и детальнее, а затем в кадр просочился цвет, показывая группу, собравшуюся в темноте ночи, их фигуры освещались только лучом лунного света, пробивающимся сквозь деревья. Она наклонилась ближе, чтобы лучше рассмотреть - и затем, с ощущением опрокидывания, которое перевернуло ее желудок, она упала внутрь страницы. Цвета кружились вокруг нее, когда она падала, ее сердце подпрыгивало к горлу, паника нарастала, а затем она приземлилась на лесную подстилку с мягким стуком. Она обнаружила, что сидит в кругу фигур, как будто они оставили место специально для нее. Она, конечно, выделялась из этой странной группы: все остальные были мальчиками и, кроме того, намного старше ее, примерно, шестикурсники. Они были одеты в слизеринские мантии другого, более официального покроя, чем те, которые Виктория привыкла видеть, и четверо из них жадно смотрели на пятого, который сидел немного в стороне от остальных. Виктория покраснела, глядя на него. Это был Том Реддл? Это был тот самый волшебник, с которым она разговаривала все эти месяцы? Он определенно не был жутким стариком, как боялась Сьюзен. Том был ужасно красив, с высокими скулами, бледной кожей и аккуратно причесанными черными волосами. Хотя они сидели, Виктория могла сказать, что он был очень высоким. Он, несомненно, был лидером данной группы, и это стало очевидным, когда он начал говорить. - Ну, теперь, когда Эйвери счел нужным присоединиться к нам, может, начнем? Он говорил с изысканным акцентом, который напомнил ей о королях, и хотя его слова были резкими, в его глазах плясало дружелюбное очарование. Было ясно, что он просто дразнится. - Да перестань, Том, - ответил мальчик с круглым лицом и глазами-бусинками. - Я опоздал всего на несколько минут. Хотел узнать новости - говорят, сегодня Гриндельвальд победил Распутина на дуэли. Это не сулит ничего хорошего, не так ли? Среди мальчиков пробежал заинтересованный ропот. - Распутин вернется, - произнес Том, говоря с таким авторитетом, что все почти забыли, что он был школьником, далеким от войны. - Он волшебник, с которым не так-то легко покончить, даже руками Гриндельвальда. Чернокожий мальчик в дорогой одежде качал головой. - М-да, Том, если бы это сказал кто-нибудь другой, я бы рассмеялся ему в лицо. Тогда продолжай, раскрой нам секрет. Том ухмыльнулся. - Ты, как никто другой, должен знать о моем особом интересе к этой части магии. Знаки есть, Лестрейндж, для тех, кто знает, как искать. Распутин уже дважды умирал. Если я не ошибаюсь, Гриндельвальду нужно будет победить его еще семь раз прежде, чем его смерть станет окончательной. - У него девять жизней? - спросил другой мальчик. Он был тощим, скрытым в своей мешковатой, слишком большой мантии, но у него были проницательные, умные глаза. - Если такая магия существует, почему мы никогда не использовали ее сами? - Цена, Розье, - ответил Том. - Ты получаешь девять жизней, да, но когда твои жизни истрачены, душа обречена на вечные муки, ничуть не лучше, чем если бы ее поглотил дементор. Это слабая попытка обрести бессмертие, не более, чем отсрочка смерти. - он замолчал и посмотрел на луну. - Но мы пришли сюда сегодня вечером не для того, чтобы обсуждать тонкости вечной жизни. Вы принесли ингредиенты? - мальчики двигались, роясь в сумках и размахивая палочками, доставая различные ингредиенты для зелий в стеклянных банках из мешков. Пока они это делали, Том без особых усилий наколдовал котел перед каждым из тех, кто был в круге, включая, к ее удивлению, Викторию. Неужели он ожидал, что она сварит зелье, пребывая в воспоминании? Сработает ли это вообще? - Цель этого урока - укрепить вашу силу воли, - начал Реддл, и его голос стал таким, что напомнил Виктории лекции профессора Дамблдора за ужином. - Слишком много волшебников проводят всю свою жизнь, ни разу не применив свою магию к собственному разуму, как будто магия остановилась на уровне шеи. Это жалко. Мы волшебники, а не магглы с волшебными палочками. Магия должна наполнять все наше существо. - Эйвери нетерпеливо кивнул. - Выполняя это действие, вы делаете первый шаг к ментальному самообладанию, - продолжил Том. - Это не тот путь, который я выбрал, поскольку мне не хватало ресурсов Хогвартса в то время, когда я начал идти по этому пути. Но у вас нет причин разделять мое препятствие, это лучший и самый прямой путь к этой цели. Естественно, это темная магия. Мальчики ухмыльнулись, а Лестрейндж поднял пустой кубок в шутливом тосте. - Выпьем за короткие пути! Том покачал головой. - Вы меня неправильно поняли. Это не кратчайший путь, как вы предполагаете. Не может быть коротких путей к самообладанию. И, я думаю, вы уже должны знать, что темная магия не способна творить. За ее использование всегда приходится платить. Лестрейндж фыркнул. - Ну, теперь ты говоришь как Дамблдор. Что дальше? Ты собираешься рассказать нам о силе любви? Улыбка Реддла стала жестче. Когда он заговорил, его голос был едва громче шепота. - Ты говоришь это мне? - Лестрейндж неловко поерзал под пристальным темным взглядом Тома. - Цена вполне реальна, уверяю тебя. Конечно, если ты предпочитаешь не учиться... - Нет! - быстро сказал Лестрейндж. - Я приношу свои извинения. Я просто был удивлен. - Очень хорошо, - произнес Том и снова улыбнулся, обнажив сверкающие белые зубы. - Я прощаю твое удивление. Это... необычная магия, я признаю. Но это лучший способ укрепить волю. - И какова... цена? - спросил пятый мальчик, единственный, кто еще не заговорил. Его лицо было с некими крысиными чертами. - Проницательно, как всегда, Нотт, - ответил Том. - Но тебе не нужно беспокоиться. Цена не является обременительной. Сегодня вечером мы совершим акт воли, с помощью темной магии этот уникальный акт самообладания закрепится в вашем сознании, таким образом, сила воли, которую вы позже призовете, приходит не из ниоткуда, она исходит от вас самих, поскольку в ее основе лежит действие, которое вы уже совершили. Нотт нахмурился. - Это звучит не так мрачно. - Ах, да, - сказал Том, снова улыбаясь. В этой улыбке было что-то опасное. - Я забыл упомянуть, метод, с помощью которого мы зафиксируем это действие в вашем сознании, - боль. Как один, мальчики заколебались. Виктория была рада, что они это сделали - внезапно у нее возникли довольно серьезные опасения по поводу этого упражнения. Том раньше ничего не говорил о боли. - Э-э... о какой именно боли мы говорим? - спросил Эйвери. - Боюсь, о довольно серьезной, - весело ответил Том. - Никогда не позволяйте говорить, что только гриффиндорцы храбры. А теперь, может быть, мы продолжим? У нас нет в распоряжении всей ночи. Они начали варить зелье, мрачное настроение сменило их прежнее веселье. Том провел их через процесс приготовления, умело наблюдая за ним, его острый глаз замечал каждую возможную ошибку до того, как она была допущена. Сначала Виктория не была уверена, сможет ли она вообще варить, находясь в воспоминании. Она почти ожидала, что ее пальцы пройдут сквозь ингредиенты, как если бы они были сделаны из эфира, но она обнаружила, что они довольно твердые. Поэтому она начала приготовление, внимательно повторяя действия Нотта, поскольку он, казалось, был лучшим зельеваром среди них. Все это время она не была уверена в том, захочет ли она употребить готовое зелье. Пока они работали, Том говорил им утешительные слова. - Вот и все, - тихо сказал он, его взгляд скользнул по каждому из мальчиков. - Я знаю, что вы боитесь. Но боль будет кратковременной, уверяю вас. С другой стороны, выгода будет длиться вечно. Такая маленькая цена за такую большую выгоду. Они продолжали варить, его голос омывал их, когда он предлагал дальнейшие поощрения. Это было почти гипнотизирующе. Виктория почувствовала, что потерялась в этом голосе, и вскоре совсем забыла о своих сомнениях. Было только зелье. Прошло совсем немного времени прежде, чем они достигли паузы в этом процессе. - Пора, - произнес Реддл. - Момент для ключевого ингредиента. Не волнуйтесь, вы ничего не забыли. Я принес вот это. - он взмахнул палочкой, посреди них материализовалось растение в горшке, высокая виноградная лоза с заостренными ржаво-красными листьями. - Железная лоза, - пояснил он. - Одного листа будет достаточно. Вам нужно будет проглотить его целиком. Что бы вы ни чувствовали, не жуйте его. Как только это подействует, просто наклонитесь над своими котлами. Каждый из них сорвал с растения по одному листику. Это был момент истины, поняла Виктория, и ее сомнения вернулись с полной силой. Она была не в себе, события вышли из-под ее контроля, она была совершенно не готова к такому выбору. Это было похоже на все те видео, которые ей приходилось смотреть в начальной школе о том, как сказать «нет» наркотикам. Но это была магия, а не наркотики. Была ясная цель и ясная цена. Единственный вопрос был в том, готова ли она вытерпеть некоторую боль, если это означало, что она сможет справиться с ястребом-тетеревятником? Она стиснула зубы, приняв решение. Прежде, чем она успела усомниться в себе, пока мальчики вокруг нее все еще колебались, она сунула лист в рот и проглотила его целиком, едва почувствовав металлический привкус. На мгновение ничего не произошло. - Что теперь? - спросила она, но в тот момент, когда она заговорила, она почувствовала, как за ее глазами возникло давление, растущее с каждой секундой, а за ним последовал жар - обжигающий жар. Внезапно это расцвело мучительной пыткой, как будто ей в глаза воткнули раскаленные докрасна кочерги - она ослепла, полностью поглощенная болью - кто-то кричал, и она поняла, что это была она, ее горло разрывалось на части, но это было ничто против всепоглощающего жжения в ее глазах. Казалось, это длилось вечно. А потом чья-то рука легла ей на спину, мягко подталкивая ее вперед. Она поддалась этому, не в силах сопротивляться, едва осознавая окружающий мир. - Вот и все, - раздался голос Тома прямо ей в ухо, - выпусти это. Она всхлипнула, и вместе со всхлипом полились слезы - расплавленные, металлические слезы. Она плакала жидкой сталью. Капля за каплей она попадала в ее зелье, каждая капля прожигала дорожку на ее щеках, и слеза за слезой ее зрение возвращалось, а боль исчезала. Виктория пришла в себя. Она была совершенно истощена, мокрая от пота, чувствовала слабость в конечностях, боль в горле и затяжную пульсацию в глазах. - Выпей зелье, - произнес Том, его голос не терпел неповиновения. - Сейчас, пока магия не исчезла. Дрожащей рукой Виктория протянула руку и налила зелье в стакан. Она поднесла его к губам, едва заметив, что оно было обжигающе горячим - по сравнению с расплавленной сталью это едва ощущалось. Она осушила его в три глотка. На вкус оно было похоже на кровь. Том кивнул, его темные глаза встретились с ее. - Очень хорошо, Виктория. Она застыла, все, что только что произошло, было правдой. Том мог видеть ее! - Я... я думала, что это лишь воспоминание, - слабо сказала она. Было больно говорить. Том тепло улыбнулся. - Я - воспоминание, но не ты. - сказал он. - Неважно, находишься ли ты внутри дневника или пишешь в нем извне. - Ой... Внезапно все стало намного реальнее. Она была наедине с сильным, красивым, пожилым мужчиной. Она только что применила темную магию. И... несмотря на то, что это было больно, какая-то часть ее трепетала от этого. - Так это была темная магия, да? - Это всего лишь намек на темную магию, - ответил Том. - Но да, это вкус ее истинной природы. В отличие от магии, к которой ты привыкла, характер темной магии - это цена и вознаграждение. Это открывает перед тобой новые миры, подвиги, неизвестные современной магии, но всегда за это приходится платить. При ее использовании требуется большая осторожность, чтобы не заплатить слишком большую цену. Виктория кивнула. - Это было нечто большее, чем просто проклятие, - сказала она с ноткой обвинения в голосе. Том усмехнулся и потянулся к ней. Он пальцем приподнял ее подбородок так, чтобы она посмотрела ему в глаза. - Ты хорошо справилась. Я бы не ожидал, что кто-то в твоем возрасте справится с этим зельем или сохранит достаточное присутствие духа, чтобы захватить стальные слезы. Ее сердце пропустило удар от его похвалы. Не в силах выдержать его пристальный взгляд, Виктория огляделась вокруг, как будто ее интересовало окружение. При этом она заметила значок старосты, приколотый к мантии Тома. - Значит, ты являешься старостой, - лениво произнесла она. - Я искала тебя. - В самом деле? - спросил Реддл, и в его голосе звучало веселье. - И что же ты обнаружила? Она пожала плечами. - Честно говоря, не так уж много. Ты был старостой и получил какую-то награду за особые заслуги перед школой. И... на самом деле, это все. Извини. Она чувствовала себя так, будто сообщала плохие новости реальному человеку. Когда Том сидел перед ней, мог прикоснуться к ней, ей становилось все труднее убеждать себя, что он всего лишь книга. - Я всегда был скрытным человеком, - сказал он. - Я был бы удивлен, если бы ты нашла гораздо больше. - Тебя не беспокоит, что ты... ну, что настоящий ты можешь быть..? - Мертв? - поинтересовался он, и Виктория кивнула. - Нет, я думаю, можно с уверенностью сказать, что смерть - это наименьшая из моих забот. Где я нахожусь и что я делаю... теперь это уже другой вопрос. Я планировал стать профессором в Хогвартсе, но, похоже, из этого ничего не вышло. Теперь, когда она увидела его, ей было трудно представить Тома чопорным профессором. - Возможно, это и к лучшему, - произнесла она. - Я не думаю, что преподавание в Хогвартсе - это карьера с большим будущим. Том не нахмурился, но на его губах заиграла легкая улыбка, которая каким-то образом передала его замешательство. - Объясни. - Просто... школа - не лучшее место, чтобы находиться там сейчас, - сказала Виктория. - Видишь ли, наследник Слизерина вернулся и открыл Тайную Комнату. Легкая улыбка исчезла. - Невозможно, - твердо ответил Том, в его голосе звучала та же властность, что и раньше. Виктории потребовалось огромное усилие, чтобы заставить себя не согласиться. - Но это так. Я знаю, все думают, что это миф, но это не миф. Наследник нападает на людей в Хогвартсе, я видела кровь. - Ты неправильно поняла, - начал он. - Это невозможно не потому, что это миф. Это невозможно потому, что я уже поймал наследника. Как ты думаешь, за что мне была присуждена та награда? Виктория была ошеломлена и потеряла дар речи. - Ты... что? - что-то в его заявлении напомнило ей комментарий профессора Флитвика во время ее задержания. - Снова! Профессор Флитвик сказал, что Комната уже была открыта раньше! Том кивнул. - Это было на шестом курсе. Монстр напал на нескольких студентов, в конце концов убив одного. Они планировали закрыть школу, но я смог выследить наследника и поймать его раньше, чем они это сделали. Однако потом директор, профессор Диппет, скрыл все это и запретил мне говорить кому-либо правду. Министерство распространило историю о том, что девушка погибла в результате несчастного случая, и они дали мне награду за заслуги перед школой. А теперь, похоже, наследник снова вернулся в Хогвартс... - Это... невероятно. Каковы были шансы, что она наткнется на дневник единственного волшебника в мире, который нашел наследника Слизерина? В лучшем случае один на миллиард. Она поняла, что уже давно не задумывалась о том, откуда взялся дневник. Кто дал ей его и почему? Подхватила ли она его еще в поместье Малфоев или после возвращения в Хогвартс? Кто бы ни дал ей это, они подарили ей артефакт поразительной силы. Дневник, несомненно, был нонпарелем, гораздо большим и более сложным, чем ее собственное сердце сезона. Этот вопрос заслуживал дальнейшего обдумывания, но сейчас любопытство взяло верх. - Так кто же был наследником? - Я так и думал, что ты спросишь об этом, - сказал Том с ухмылкой. - Вот, давай я тебе покажу. Он встал и протянул Виктории руку. В тот момент, когда она взяла ее, пейзаж вокруг них изменился, цвета расплылись, как на намокшей картине, и когда мир снова обрел фокус, они оказались в подземельях Хогвартса - Виктория узнала бы темные, сырые коридоры где угодно, этот тенистый гранит, освещаемый лишь редкими лампами. Если она правильно сориентировалась, они были недалеко от прачечной. Том провел ее в комнату, полную картотечных шкафов, и закрыл дверь, слегка приоткрыв ее, чтобы они могли видеть коридор за ней. Им не пришлось долго ждать, и довольно скоро с другой стороны двери донеслись звуки - кто-то шел по коридору. Тень прошла мимо двери, ее шаги были тяжелыми и грузными. Том подождал, пока шаги стихнут прежде, чем выскользнуть за дверь, двигаясь так тихо, что пришлось задействовать магию. Виктория последовала за ним, стараясь ступать как можно тише, и в течение нескольких минут они преследовали звук шагов по подземельям. В конце концов их добыча остановилась, и мгновение спустя они услышали скрип двери. Том ускорил шаг, и через несколько мгновений они уже стояли перед дверью в старую кладовую. С другой стороны послышался голос. - Давай... я должен вытащить тебя отсюда... Давай же... лезь в коробку... Том улыбнулся, выхватил палочку и с грохотом открыл дверь. Огромная фигура пряталась в тени, склонившись над большим деревянным сундуком. - Добрый вечер, Рубеус, - произнес он. Фигура захлопнула крышку сундука и обернулась. Даже без бороды Виктория сразу узнала его. - Что ты здесь делаешь, Том? Том подошел ближе. - Все кончено. Мне придется сдать тебя Министерству. Профессора говорят о закрытии Хогвартса, если нападения не прекратятся. - Нападения? - спросил молодой Хагрид. - Нет, Арагог никого не убивал! - Доказательства говорят сами за себя, - ответил Реддл и поднял свою палочку. - Отойди в сторону, Хагрид. Родители погибшей девочки будут здесь завтра. Самое меньшее, что может сделать Хогвартс, - это убедиться, что существо, убившее их дочь, уничтожено. - Это был не он! - взревел Хагрид. - Он бы не стал! Никогда! - Достаточно, - отрезал Том и взмахнул палочкой, сила его заклинания была ощутима даже в воспоминании. Темную комнату пронзил серебристый свет, такой яркий, что Виктории пришлось прикрыть глаза, а Хагрида с глухим стуком отбросило в сторону. Крышка сундука распахнулась, и из него выползло чудовище, от страха заставившее Викторию застыть на месте. Восемь отвратительных волосатых ног. Больше глаз, чем она могла сосчитать, все они были устремлены на Тома, а под ними - пара острых, как бритва, клешней. Это был гигантский паук, чудовище, которого в Британии не видели столетиями. Том снова поднял палочку, но было слишком поздно - двигаясь с удивительной скоростью, паук рванулся вперед, сбив того с ног. Виктория вскрикнула и отскочила в сторону, но паук не проявил к ней никакого интереса, и мгновение спустя он уже был за дверью. Реддл вскочил на ноги, но она не успела увидеть остальное. Сцена растворялась в темноте, и внезапно Виктория снова падала, в ушах свистел ветер - а затем, без предупреждения, она вернулась в свою кровать в общежитии Слизерина, дневник невинно лежал у нее на коленях. Виктория едва могла поверить в то, что только что увидела. "Хагрид? Наследник Слизерина... это Хагрид?" - ошеломленно подумала она.