Тёмный артефакт

Отталкиваясь от Драко, Гермиона ощутила падение. Но когда открыла глаза, то обнаружила себя всё так же лежащей животом на постели. Ради Годрика! Что это только что было! Она чувствовала, как щеки горели, а руки крепко сжимали простынь. Грейнджер огляделась. Знакомый свет и покой квартиры не изменился. На полу всё так же лежала скомканная одежда. Она была в ней во сне. В его рубашке! Почему? Но тут же одёрнула себя – гораздо лучше, чем оказаться там в одном белье. Но мысль резко улетучилась - Гермиона явственно ощущала повсюду кедровый запах, смешанный с анисом, будто он исходил откуда-то изнутри. Она уронила лицо на подушку. Это было невозможно. Поправка. Маловероятно. Но это происходило. С ней. Она поцеловала Малфоя. Сама. Ей так хотелось коснуться его губами, серые холодные глаза заставляли внутри всё переворачиваться, а руки… Она помнила его касании на своей талии, шее. И она остановила его. Гермиона тихо захныкала. С ней творилось что-то прекрасное и отвратительное одновременно. Зачем он так говорил с ней? Говорил так приятно, спрашивал о ней? Всё, что происходило в последнее время было настолько хаотичным, стремительным, что она не могла найти для себя опору. Тихая размеренность одиночества закончилась, впереди открылась новая дорога, захлопнув дверь в прошлое. Она боялась. Гермиона была в ужасе. Она не могла контролировать – ни себя, ни безрассудство Малфоя, ни всё, что было между. Именно поэтому остановила его. Она боялась, как далеко это может зайти. Но одновременно с этим хотела. Ей хотелось переложить с себя ответственность, хоть раз в жизни отпустить мозги, упасть, надеясь оказаться в безопасном и надёжном месте чьих-то объятий. Втайне она мечтала быть просто молодой и свободной девушкой, которой не нужно заботиться… которую не волновали бы все эти монеты, убийства… Слишком тяжело. Гермиона чувствовала, как тянет внизу живота. Она слегка приподняла попку, упираясь лобком и потеревшись о простынь. Образ Малфоя снова заступил в сознание. Его белые мягкие волосы, высокомерный взгляд, фирменная ухмылка. И Гермиона осмелилась. Она просунула руку под живот, коснувшись чувствительного места. А если бы это сделал Драко? Она представила его длинные тонкие пальцы, играющие с ней. Так возбуждающе, сильно. Она вспомнила его между своих ног, стоящий твёрдый член. Его касания остались пятнами сверхчувствительной кожи. Он смог бы вылезать её? Внутри свело приятной судорогой. Гермиона застонала от одной мысли. А если бы сейчас Драко был здесь… Она представила, как его руки крепко держали бы за бёдра. Спина прогнулась, Гермиона держалась на локте, другой рукой усиливая движения. Малфой проникал бы в неё своим членом, обязательно сказав что-то до ужаса грязное или саркастичное. Ей вспомнился его голос, шепот, как если бы он нависал за её спиной и произносил слова возле уха. Гермиона упала на подушку, отпустив себя полностью. Еще быстрее, еще сильнее. «Гермиона». Ей вспомнилось, как он назвал её по имени. - Драко, - еще отчаянней проводя по клитору, она замерла, кончая и ощущая, как волна оргазма проходится по нервам. Сквозь камень напряженных мышц, она чувствовала внутри собственную пульсацию. Наконец, она снова задышала. Выдох. Глубокий вдох. Мерлинова борода. Она сошла с ума. Гермиона хотела Малфоя. Она резко открыла глаза, переворачиваясь на спину. И что теперь делать? Гермиона больше не доверяла самой себе. Но на потолке не было нужного ответа - только непроглядная темень в середине туманной ночи. * * * Проснувшись утром, Гермиона довольно потянулась. Она чувствовала себя лёгкой, отдохнувшей и счастливой. Хотелось улыбаться, когда она открыла глаза. Бьющие капли по стеклу окутывали сонливостью, размеренный шум дождя и ощущение теплого одеяла было волшебным. Она могла бы остаться здесь, завернуться в кокон и это было бы… хорошо. И Малфой был бы хорошим. Гермиона напряглась. Внутри начал разрастаться непривычный зуд. Ей нужно было… Это была просто необходимость – почувствовать его. Она обернулась, но рядом никого не было. Но ладони нуждались в том, чтобы держать, глаза – видеть его. Она подвелась на постели, продолжая искать, но ничего не было. Она была одна. Грейнджер не понимала, что делает, но продолжала легонько стучать рукой, будто пытаясь нащупать. И запаха не было. Ничего. Грейнджер глубоко вдохнула, пытаясь успокоить расшатанные нервы. Она пыталась собраться. Это было чуждо, она не должна была чувствовать это. Ну и что, что вчера всё это произошло. С утра должна быть трезвая голова и немного стыда, а не это – неправильное, требующие. Вдох. Выдох. Стало чуть легче. Ей поскорее хотелось слезть с кровати, в которой она занималась непотребными вещами. Накинув халат, она занялась утренней рутиной. Душ освежил, кофе заставил острый ум работать, хоть тишина и немного давила. У всех так бывает. Ты просто скучаешь за человеком. Скучаешь… Гермиона буквально выдавила эту мысль прочь из сознания. Ради Годрика! Он был как-то причастен к убийствам, хотя Грейнджер и сомневалась в этом. Глубоко. Авроры не могли бы обыскать его лабораторию без особого распоряжения. Гарри слишком замешался в политике и стал осторожнее. Но Гермиона могла. Возможно, Рон опять нездорово пошутит, Гарри рассердится, но было жизненно важно найти улики его причастности, если таковы были. Было бы проще найти его самого и расспросить, но Гермиона лично сказала Малфою, что его подозревают и ищут. Значит, Драко будет осторожен. Значит, он скроется. Но где? Гермиона обожгла язык кофе. Она не знала. Вообще ничего. Кроме мэнора она не знала никаких ассоциирующихся с Драко мест. Но Грейнджер была так же уверенна, что он ни за что туда не вернётся. Что-то в этом месте было для него болезненным, он разрушал его в мыслях. Для него это был кошмар, а не защита. Как долго он избегает дома? Но куда еще мог податься? Если бы вернулся в свою лабораторию, Гарри бы уже знал. Друг не сообщил бы Гермионе, снова пытаясь оградить от неприятностей. А может, это то, чего она хотела? Одной огромной проблемы с фамилией Малфой? Снова этот зуд, раздувающий клетки – похожий на… стремление. Это начинало раздражать. Почему она не может взять себя в руки?! Ей было необходимо найти Малфоя и тогда… что тогда? Она бы снова с удовольствием разбила ему нос за всё, через что ей пришлось пройти. А потом провела бы с ним ночь и… Гермиона мысленно заорала. Это было похоже на потерю рассудка. Руки сжались в кулаки. Взгляд тут же нашел одежду на полу. Она было сделала шаг, чтобы поднять, разгладить, понюхать, но сдержалась, напрягая мышцы. Хватит. Грейнджер схватила палочку, набираясь решимости. Она должна быть сильнее. Она совершила ошибку в прошлый раз, не произнеся заклятие. Но не сейчас. Ткань вспыхнула, тут же превращаясь в черные ошмётки, которые Гермиона закрутила в вихре и отправила в мусор. Удовлетворение собственной победой омрачило осознание, что она мстила куче тряпок. Но она лишь распрямила плечи, возвращая своё самообладание. Найти Малфоя не представлялось возможным: всё равно, что игла в поле, даже ведь не в стоге сена. Но начать с малого и поискать улики в его тайном скрытом месте – было бы отличным началом. Она трансгрессировала, оказавшись посреди вычурного района посольств и длинных кварталов. На улицах она встречала разгуливающих под зонтиками людей в дорогой обуви, неспешно прогуливающихся и о чем-то болтающих с умным видом. Безупречная элегантность Кенсигтона чувствовалась укором в груди Гермионы. Высокомерные четырехэтажные дома на Стратфорд-роуд сияли белизной под накрапывающем дождем. Все выглаженное, чистое, гладкое – аж тошно. Резко подобравшись, она направилась к квартире без номера, расположенной между дверьми с цифрами 19 и 21. Лаборатория. Серьезно? Какой идиот будет снимать помещение в этом районе для исследования чего бы то ни было? Гермионе не пришлось даже вскрывать замок, поскольку дверь оставалась незапертой с её предыдущего визита, в ходе которого владелец бессовестно сбежал. Это была квартира, черт возьми! Первый этаж занимала кухня, на удивление, пустая. Вообще никаких следов пребывания человека за месяц, судя по следам пыли на плите. В шкафчиках хранилась всякая утварь вперемешку с ингредиентами для зелий. Грейнджер заметила даже бобы запрещенной к продаже, а тем более ядовитой тентакулы. Какая прелесть. Но она двинулась дальше. Второй этаж был уже ей знаком – большое пространство, как видно занимающее две комнаты без перестенка, в которой были спальня и кабинет. Гермиона пыталась оглянуться критически. Всё относительно новое, явно используемое, повсюду были вещи, но всё равно складывалось впечатление пустоты. И холода. Гермиона только сейчас заметила, что продрогла. Было сыро. Она перевела взгляд на негорящий камин. На нём так и стояла пустая холодная чашка Драко. Грейнджер поклялась держать себя в руках. Конечно же она там была. Всё осталось на своих местах и за сутки поменяться не могло, но мозг работал против неё, замечая такие незначительные детали. Она прошлась к огромному столу, стоявшему перед окном. Разбросанные газеты так и остались лежать рядом с лимонным кексом. Как она вообще что-то ела здесь, если на кухне содержалась коллекция «100 ингредиентов для убийства»? Справа располагалось нагромождение всяких склянок, на подставках были открытые колбы с уже умершими зельями, мерные весы, блокноты с расчетами и записями, сделанными ровным почерком с длинными широкими петлями. Конечно же здесь Драко проводил больше всего времени. Гермиона попробовала открыть выдвижные ящики. Те не поддались, на что Грейнджер лишь ухмыльнулась. Еще ни один замок не смог ей противиться. Взмахнув палочкой, она легко их отперла. Ну конечно, конечно, какой ты аристократ, если тебя можно обчистить в собственном доме. Злорадство добавило усердия. Внутри была кипа бумаг, явно складывающихся одна поверх другой в спешке. Разные черновики, касающиеся зелий, разработка сети порталов, какие-то заметки о драконах, ссылки на книги – но всё это было ничем иным, как топливом для камина. Целую правую стену занимал стеллаж, набитый свёрнутыми листами пергамента и различными по размерам и толщине книгами. Её взгляд различал знакомые издания, соседствующие с редкими экземплярами. Вкус гриффиндорки даже оскорбился, увидев парочку попсовых новомодных книжек. Гермиона шарила за полками. Как насчет секретной шкатулки за книгами? Но ничего. Немного в стороне были кровать с тумбочкой. На смятой постели всё так же лежал тёмно-зелёный плед. Гермиону снова накрыло издевающееся над её головой чувство. На этот раз она не противилась, позволив себе провести по нему рукой. Почему-то стало легче. Она выдохнула, расслабившись. От простого созерцания ничего не изменилось бы, поэтому Гермиона взмахнула палочкой по комнате и послала заклинание на поиск скрытого. Но всё равно ничего не произошло. С каждой попыткой она почему-то огорчалась. Малфой должен был быть самым скрытным из всех, кого она знала! Но он ничего не прятал. Возможно, он правда не причастен и вся её злость была надуманным стереотипом. Грейнджер присела на кровать, уставившись на холодный камин и размышляя. Но её лицо переменилось, когда она увидела. Рядом с пустой чашкой на каминной полке было что-то знакомое. Заваленное другими листами и книгами она узнала корешок блокнота со знакомой обложкой. Что-то внутри перевернулось. Во сне Драко что-то читал, опиравшись на надгробие… Гермиона метнулась к камину и вытащила ту самую тетрадь, покрытую рунами. Она знала, что сон был настоящим, но чтобы увидеть прямое подтверждение перед собой – это было как-то… жутко. Значит, и поцелуй был настоящим… Она в который раз остановила себя, зажигая камин. Возможно, вид чего-то пылающего её успокаивал, но постепенно в комнату проникало тепло. Гермиона раскрыла записную книжку. Это было… Мерлин! Холодок прошёлся по спине. Это были чьи-то заметки об использовании магии крови. Волан-де-Морт использовал её для обряда возрождения. Тогда ему понадобилась кровь Гарри. Где-то страницы были вырваны, где-то испорчены временем, но она силилась разобрать корявый почерк. Чем больше Грейнджер бегала по строчкам, тем становилась бледнее. Она так и осела на пол, проведя часы за переводом рун и чтением.       Мои исследования, надеюсь, пойдут на благо. Единственной их целью должен быть научный интерес, но ни в коем случае, не применение. Я осознанно скрываю способ использования магии, который после моей скорой кончины останется навеки в прошлом. Миф и легенда неразрывно следуют нашему мировоззрению, оставляя за собой следы магии. А светлое и чистое волшебство не должно быть запятнано кровью, даже при благих намерениях. Я знал людей, дерзнувших, как и я, заглянуть за грань духа, и лишь единицам удалось сохранить рассудок. Смерть всегда требует нового урожая. Она жадна, как и древние духи. Приведу вам несколько историй, рассказанных в разное время. Они, разумеется, не могли быть взяты ни из какого первоисточника, вряд ли им можно найти письменное подтверждение во времена, когда письменности еще не было и вовсе. Их объединяет то, что все они поведаны людьми о людях. «Посягнувшего на закон жизни и смерти, неумолимо ждёт расплата. Когда осмелится кто-то взглянуть в сердцевину мира, то увидит там любовь, а после умрёт от ненависти. Существа, живущие многим раньше были сосудами, содержащими дух. Они кружили по миру и делили все, что было в водах, в воздухе и на суше. Но чем больше обретали, тем больше разделяли, пока не обогнули мир, заглатывая свой хвост. От жадности и ненасытности стали тяжёлыми, обретая тело, но голод только усиливался. И дерзнули они от своей алчности пролить кровь…Так появились люди. Не единой безмерной властью утоляли жажду духи - были они собой, отражали других, и видели всё с закрытыми глазами, и было им мало. Возжелали они само сердце мира, и открыли его в поглощении друг друга, передавая жизнь, разлитую в сосуды. Настигла их та же участь. Питаясь себя подобными, - отяжелевшие, - они падали на землю, рассыпаясь на тысячи частей и не могли собрать их заново.» На полях Гермиона заметила пометку другими чернилами и уже знакомым почерком. Сказка. Исследования духов, раздел 5. Более поздние источники уже отсылаются к народному фольклору и эпосу. Рассудив, что все мы часть мира, люди продолжали искать с ним связь – неосознанно, как дети, бродя веками в темноте. Но они хотели видеть и продолжали искать. «Мальчик не умел охотиться. Шёл он в лес, да возвращался с пустыми руками. Голодно семье было. Тогда вызвался на помощь брат его, пошли они вместе. Далеко зашли они в тернии, где было тварей чудных невиданно. И решил старший брат научить его. Заложил стрелу, да не выпустил. Мальчик стоял перед ним, заслоняя птицу. Вернулись с пустыми руками. Злился брат, а мальчик ни слова не промолвил. Но стали замечать, что нелюдимый он, всего сторонится. И говорить перестал. Подойди к нему – тут же сорвётся и убежит. Заговори с ним – упорхнёт. Всё хотел в лес вернуться, да не мог. Спустя неделю пропал. Одни видели, что со скалы сбросился да разбился, другие – что взлетел и скрылся. Так и ответил брат на это, что ставший на пути охотничьей стрелы, стал птицей.» И снова пометка Драко: Появление анимагов. С.Дарвин, раздел 2. Ключ – воля. И третья история уже буквальна, она расскажет вам всё, что вы знать не должны. Но я уже не мучаюсь совестью, отдавая за науку свою жизнь. «Той же мерою, что нам мерят, отдаём мы то, что нам дано. Первый король саксов был храбрым и мудрым. Люди шли за ним, умирая и вознося легенды. И решил он завоевать новую землю за проливом. Пришёл он с мечом, и ответили ему битвой. Много славных воинов погибло, много братьев осталось в земле, но не одержал он победы. Не сдался король - за то его храбрым и кличут. Вызвал он на поединок честный правителя тех земель и скрестил с ним мечи. Три дня люди звон стали слышали и от искр слепли. Но вот ранил король саксов своего противника. Умирал тот. Но мудр был король и решил пощадить. Отдал он свою кровь, хоть и стал бледен, исцелил рану. И думал он, что сдастся его противник добровольно, заключив прочный мир. Но вернулась к нему кровь рекой, когда увидел он, что правитель той земли на меч бросился, не пережив поражения. И продолжили люди битву, не щадя себя и втройне заплатив за каждую каплю.» И здесь Малфой отличился замечанием: История магии, 491 год. Подтверждено, за исключением мистификаций и художественных гипербол. Была одержана победа, основано королевство Сассекс, умер 17 лет спустя. Сердце мира в этих легендах так близко, что стоит только протянуть руку. Когда я в молодости наткнулся на эти истории, признаюсь честно, несмотря на все предупреждения, мне хотелось ощутить эт.. «неразборчиво». Возможно, я хотел вернуть себе веру в людей, способных познать свой первоестественный дух, переставших вести войны, убивать, способных понять другое человеческое существо. Вывод, который я делаю на закате лет, состоит в том, что это не так. Два существа, связанных магией подобным образом, готовы разодрать друг друга на куски, а не понять, скорее убить себя, оставшись прежними – жадными и голодными. Отрицание, гнев, власть, зависимость – всё это рушит человеческую индивидуальность. Так что это невозможно. И никогда не было. Вчера я рассказал Мэри о том, что случилось. Она пообещала сохранить секрет. Но тогда-то я и понял, что этого достаточно. Мы разговаривали. Она слушала меня и держала за руку, когда мои чувства буквально лились наружу. М., моя лучшая подруга, смогла разделить моё отчаянье, и в этом осталась наша единственная первобытная магия. Слышать и слушать. Амортенция не вызывает любовь, магия крови не приближает к сердцу мира, она только лишает рассудка. Я почти перестал спать, поскольку видеть с закрытими глазами, как могли духи, совсем невыносимо. Почерк ставал всё крупнее и забористее. Вскоре одно предложение занимало всю страницу и было практически нечитаемым. Но Гермиона разобрала несколько слов: «необходимость», «сумасшедший», «касание может…». По её щеке скатилась слеза. Страницы пестрили пометками Малфоя, но она их уже не читала. Камин продолжал гореть, комната отвечала тишиной, когда Гермиона просто рассыпалась. Малфой… он сделал с ней это. «Связанные магией подобным образом». Грейнджер получила ответ, которому совершенно не была рада. Это всё, что у неё было – трезвый ум, который был её компасом по жизни. Открывая новые горизонты, она обретала ту желанную нестеснённую свободу. И теперь Малфой забрал у неё это. Слёзы тихо скатывались по щекам. Она была теперь бессильной перед его присутствием. Или отсутствием, если точнее. Она постепенно теряла себя, и как видно, это будет продолжаться, крохой за крохой забирая её. Истощенная за целый день чтения и осознания неизбежного Гермиона прилегла на пол. Ей больше не хотелось шевелиться или жить. Она ненавидела Малфоя. Ненавидела Драко так же сильно ненавидела, как и чувство беспомощности, без остатка накрывшее её. Она долго спасалась от него, пребывая в движении, в учебе, в борьбе. Но сейчас оно ударило с новой безысходной силой. Как и тогда. Противостоять было нечему, она не могла помочь самой себе. Это было во время летних каникул во Франции перед третьим курсом. Семейный отдых у моря был прекрасным за исключением одного вечера. Еще до конца не освоившись, она храбро решила прогуляться окрестностями. И заблудилась в узких кварталах. Гермиона хотела послать красные искры, как-то себя обнаружить, но магия вне Хогвартса была запрещена, и её способности были бесполезны. Она оставалась на месте, считая, что так её быстрее найдут. Ей тогда хотелось плакать так сильно, но она продолжала стоять и ждать. И сейчас – чего ждать и кому она пошлёт красные искры, если магия уже свершилась. Что ей делать? Она незаметно погрузилась в сон и снова стояла посреди французского квартала. Как и тогда – потерявшаяся и беспомощная. Но Гермиона знала. Сейчас она была не одна.