Между нами игра

— Хандемий, привет. — Привет, — отвечаю я на телефонный звонок, улыбаясь от его обращения ко мне. Мой ник в инстаграме явно его зацепил. — Сообщаю, что я полностью здоров и полон сил после вчерашнего инцидента, поэтому с радостью выпью с тобой чашечку кофе, если предложение еще в силе. — Да, конечно, я свободна сегодня вечером. — Я заеду за тобой в шесть часов, если ты не против. — Это коварный план узнать, где я живу? — поддразниваю я. — Как ты угадала? На самом деле я просто хочу загладить вину за то, что из-за меня эту самую встречу пришлось перенести. — Хорошо. Я пришлю адрес смс-кой. — До встречи! — он сбрасывает звонок. Высылаю адрес Керему и откладываю телефон. До вечера еще полно времени, поэтому я смело посвящаю его себе и отдыху: валяюсь на шезлонге в саду, греясь под лучами полуденного солнца, медитирую и перечитываю сценарий. Начиная готовиться к вечеру, я надеваю легкое розовое платье на тонких бретельках, поверх накидывая джинсовую куртку. Волосы оставляю распущенными и наношу немного макияжа — лишь слегка подчеркиваю карие глаза. Смотрю на часы — время 18:16. Мой будущий партнер опаздывает. Надеюсь, что к съемкам он относится более ответственно. Пока решаюсь, стоит ли ему позвонить, и узнать, все ли в порядке, слышу звук подъезжающей к дому машины. Я подзываю своих собак, решив познакомить их с Керемом. Не успевает он дойти до двери, как я распахиваю ее. Он уже собирался постучать, и об этом говорит застывшая в воздухе рука. Его взгляд выдает волнение, но как только он замечает столпотворение за моей спиной — улыбается своей шикарной улыбкой во весь рот. — Привет, Керем. Ты опоздал, — подмечаю я. — Пунктуальность не мой конек, прости. Познакомишь меня со своими друзьями? — он кивает в сторону моих собак. — Да, конечно. Это Ноче, Азул, ну и Найбле ты уже знаешь. Собаки с осторожностью обнюхивают руку, которую он подставляет, а потом начинают вставать на задние лапы, пытаясь дотянуться до него. Не так я их воспитывала, конечно. — Они просто чудесные! И чистые, надо же! — с сарказмом отвечает он, присаживаясь на корточки, начиная гладить всех по очереди. Мои любимицы с радостью принимают объятья Керема, лезут к нему в лицо, стараясь облизнуть, и начинают играть с ним. Они все крупных габаритов, и меня они бы уже давно уложили на лопатки, придавив к земле. Я с улыбкой наблюдаю за происходящей сценой, а потом, не сдержавшись, тоже присаживаюсь и начинаю дарить ласку животным. — Теперь уезжать от них кажется мне неправильным решением, — произносит Бюрсин, — Я обожаю собак. — Кажется, ты им понравился. — Еще бы. Я просто обязан познакомить тебя и твоих собак с Гектором. Он хоть и малец, но обожает знакомства. — С радостью встречусь с твоим малышом. Керем смотрит на меня, а потом заливается смехом, едва ли не падая с корточек. Черт, только сейчас понимаю, как это звучало со стороны. — Это не то, о чем ты подумал! — оправдываюсь я, заливаясь румянцем. Нужно сначала думать, а потом говорить. — А я ни о чем и не думал. На следующую встречу обязательно возьму своего малыша. — Знаешь, мы можем остаться у меня. Я умею варить неплохой кофе, — предлагаю я, неожиданно для себя самой — Моим собакам не хватает общения с кем-то помимо меня. Если ты не против, конечно. — Если ты приглашаешь — я только за! — он встает с колен. — Проходи, пожалуйста. Я пропускаю его за порог, и Ноче сразу убегает в свой любимый угол, где находится ее черный спальный коврик, а Найбле и Азул все еще облепляют моего гостя. Мысленно хвалю себя, что успела привести в порядок дом, и не придется краснеть за беспорядок, который иногда тут бывает. — Добро пожаловать! — произношу я, надеясь, что это была хорошая идея — позвать его к себе, — Нам сюда. Проведя Керема на кухню, я выдвигаю барный стул, предлагая ему сесть, а сама достаю из верхнего шкафчика кофемолку и упаковку лучшего кофе. Краем глаза замечаю, как он внимательно осматривает все вокруг. — У тебя очень уютно. — Спасибо, — смущаюсь я. Я проектировала свой дом самостоятельно. Для меня он как один из больших сбывшихся мечтаний и планов. Каждый уголок здесь — мой любимый: собственная мастерская, высокие потолки, мягкие белые ковры. Всякие разные мелочи, расставленные по полочкам, которые хранят в себе какую-то память, одни из них — подарки от любимых мне людей, другие — купленные мной безделушки во время путешествий. У окон и террасы стоят кашпо с крупными монстерами и другими растениями, которые я каждый день опрыскиваю водой. Маленький дворец принцессы Ханде Эрчел. — Какой кофе предпочитает господин Бюрсин? — Черный с одной ложкой сахара, пожалуйста. Я киваю, и пока я готовлю нам одинаковый кофе, мы находимся в абсолютной тишине. Каждый раз, когда мой взгляд падает на Керема, замечаю, как он неотрывно наблюдает за каждым моим движением. Его плечи напряжены, а спина прямая, как натянутая струна. Наконец он прерывает неловкое молчание: — Ты живешь здесь одна? — Эм, — запинаюсь я, — Да. Одна. От этого вопроса у меня пропадает настроение. Вещи Мурата давно забрали его помощники. Дом опустел. Короткая вспышка боли пронзает меня, но я не подаю вида. Наверняка Керем знает, что у меня есть отношения. В моих социальных сетях все еще есть фотографии с ним. Надеюсь, он не будет спрашивать подробности. Я ставлю две чашки кофе на барную стойку и сажусь напротив моего гостя, снимая джинсовую куртку и вешая ее на соседний стул. — Понятно, — коротко отвечает он, закрывая тему, — Кофе просто прекрасный. — Приятного аппетита. Пока мы наслаждаемся напитком, я интересуюсь о его позиции в феминизме, вспомнив нашу первую встречу и его высказывание на этот счет. Его действительно интересует эта тема, поэтому он увлеченно рассказывает мне о его поддержке женщинам. Это и вправду восхищает, поэтому я не переставая киваю каждому его слову. — А чем интересуешься ты? — спрашивает он меня спустя какое-то время. — Я обожаю творчество. У меня своя мастерская дома, и я часто провожу там время: слушаю музыку, рисую, погружаюсь в себя. — Мне было бы интересно увидеть твои рисунки. Покажешь как-нибудь? — Прямо сейчас. Пойдем, — я хватаю его за руку и встаю со стула, уводя из кухни. Мы отправляемся в мою любимую комнату, взяв с собой питомцев. Открываю дверь в светлое просторное помещение с большими панорамными окнами в пол, и мы проходим внутрь. На стенах висят законченные картины, прямо перед окном стоит два мольберта и небольшой, но удобный стул. Здесь пахнет красками и древесиной. Обожаю этот запах. Он стал бы моей амортенцией, как шутили мы с Гамзе. — Вау. У меня нет слов, — все что может выдавить из себя Керем. Видно как его заинтересованный взгляд цепляется то за одну, то за другую картину, — Это талант, Ханде. Нарисуешь мой портрет? — Это самое ужасное, что можно попросить у художника, — хнычу я. — Разве? — Да. Об этом просит каждый второй. Порой это надоедает. Я не рисую портреты, тем более на заказ, прости. — Очень жаль. Ради моей красоты могла бы сделать исключение, — ухмыляется он. Вот наглец. Я закатываю глаза. — Я обдумаю твое предложение. — Если бы ты не стала актрисой, то выбрала бы карьеру художника? — Художник — громко сказано. Я рисую для души. Он проходит к мольбертам, аккуратно проведя кончиком пальца по дереву. У мольберта стоит столик, на котором лежит палитра и несколько закрытых тюбиков с краской, которые я использовала недавно. — Я очень рад, что ты согласилась на съемки. Я скажу это еще примерно тысячу раз, будь готова. — Мне тоже хочется поскорее окунуться в съемки, стать Эдой Йылдыз, — уверенно говорю я, — А кем бы стал ты, если не актером? Он задумывается, все еще рассматривая картины на стене. Между бровей образуется складочка. — По правде, даже не знаю. Я много кем работал, но только актерское мастерство доставляет мне настоящий кайф. Я действительно счастливчик, что занимаюсь любимым мне делом. Еще, наверное, я бы никогда не бросил спорт. Это моя вторая отдушина, и я провожу в спортзале все свободное время. — По тебе заметно, знаешь ли, — я очерчиваю взглядом контуры его фигуры. Он действительно в хорошей спортивной форме. Футболка с коротким рукавом открывает вид на развитые мышцы рук. Мужские руки — моя слабость, поэтому я быстро отвожу взгляд, пока он не заметил. Не пялься, Ханде. — А ты? Или гимнастический коврик в углу гостиной — принадлежит этим милым мордам? — он снова чешет за ухом Найбле, и та от удовольствия вытаскивает язык. — Да, это мой коврик. Если мне лень ехать в спортзал — занимаюсь дома. — Если захочешь заняться чем-то новым, например боксом, обращайся. Я порекомендую хорошего тренера. Отличный способ выплеснуть негативные эмоции. — Пока что я справляюсь с ними сама, — отвечаю я, закусывая нижнюю губу, — Но спасибо, обязательно попробую как-нибудь. Он одобрительно кивает, и проходит мимо меня, в другую часть комнаты, замечая одинокую небольшую картину, висящую между окон. — Красивая бабочка, — отмечает он, — Кажется, у тебя в профиле инстаграма стоит такой же смайлик. И это не вопрос, а утверждение. Воздух в комнате тяжелеет. — Да, просто я люблю бабочек, — коротко произношу я, потирая шею, на которой есть такая же татуировка. «Моя бабочка» — именно так я называла свою маму. Она очень любила их, а я — ее. Полгода назад я набила татуировку, чтобы навсегда связать нас вместе. Чаще всего она скрыта от посторонних глаз, так как находится на спине, ближе к основанию шеи. Мой символ вечной души. Керему об этом знать пока что не обязательно, поэтому я замолкаю, потупив взгляд. — За этим явно стоит нечто большее, — он больше размышляет вслух, чем обращается ко мне. — Я не хочу об этом говорить, прости. — Это я дурак, лезу не в свое дело, — сразу отчеканивает он, закрывая тему, — Может еще по чашке кофе? Я благодарна ему за понимание. Весь оставшийся вечер мы болтаем, расположившись за барной стойкой. Я узнаю, что он полжизни провел в Америке, постоянно находясь в стадии переезда, поэтому у него иногда возникают сложности с родным турецким языком. Английский он знает замечательно. Стоило бы у него поучиться, если я в будущем планирую заняться зарубежными проектами. Также я интересуюсь о его бывших проектах, и понимаю, что не слышала ни об одном из них. Это не удивительно — у меня просто нет на это времени. — Кажется, это была шестая кружка кофе, — заключаю я, допивая остатки напитка. — Точно, — улыбается он, смотря на часы на руке, — Уже почти десять. Сна мы сегодня не увидим, я полагаю. — Похоже на то. — Мне пора ехать домой, Ханде. Спасибо за смертельную дозу кофеина и интересную беседу. — Обращайся, — подмигивая, отвечаю я. Я провожаю его до двери, и он задерживается, прощаясь с моими питомцами дольше необходимого. — Увидимся в фотостудии, — обращается он ко мне, открывая дверь. — Пока, Керем, — машу рукой ему в ответ и закрываю дверь. Сразу подхожу к окну и наблюдаю, как он садится в машину с тонированными стеклами. Он резко трогается с места и черная BMW скрывается за воротами моего дома. Пока мне наносят грим, я осматриваю костюмы, которые привезла моя подруга и стилист Нилайко на сегодняшнюю фотосъемку. Две напольные вешалки полностью увешаны нарядами. Их здесь по меньшей мере около двадцати. Невероятно. В гримерной играет музыка из моего плейлиста, вокруг кружат помощники Нилайко, визажисты и парикмахер. Легкий трепет волнения возникает в моей груди, как это обычно и бывает у меня перед началом съемок, даже если это просто фотосессия. Ответственность за качество и результат работы лежит тяжелым грузом на плечах. — Мне нравится вот это, — я показываю на короткое голубое платье с незатейливым узором вишен. — Мне тоже. Но еще обязательно нужно что-нибудь красное, под стать характеру героини. Например, это, — она достает красное платье длины мини, на толстых лямках. Ничего лишнего, простая ткань, которая будет обтягивать мою фигуру. Оно действительно красивое. — Это очень хорошее, — я провожу рукой по атласной ткани, и оно струится сквозь мои пальцы. После короткого стука в дверь, внутрь заходит Керем. Мой рот непроизвольно складывается в маленькую букву «о». Непривычно видеть его в костюме-тройке, после тех светлых свободных футболок-поло. Мой взгляд скользит снизу вверх: лаковые кожаные туфли, черный костюм с тонким черным галстуком, белая рубашка с закатанными рукавами. Пиджака на нем нет. — Привет — обращается он к присутствующим, при этом направляя взгляд на меня, улавливая мое одобрение в глазах. На лице сверкает ставшая привычной мне улыбка. — Ты идеален, Керем! Я знала, что такие костюмы будут на тебе сидеть как родные, и не прогадала, — произносит Нилайко с воодушевлением, подходя к нему, и поправляя галстук. Да, подруга, ты профессионал своего дела. — Привет, — смущенно говорю я, и отворачиваюсь, потому что мне начинают красить глаза. — Как идут приготовления Эды Йылдыз? — спрашивает он. За меня отвечает стилист: — Мы уже почти закончили, подожди еще двадцать минут. Сейчас мы примерим первый наряд, и выйдем к вам. Он кивает и удаляется за дверью. — Какой же он все-таки красавчик. Ханде, я тебе почти завидую. — Он всего лишь мой партнер по фильму, Нилайко. Визажист поворачивает меня к ней, закончив работу. У нее сверкают глаза от увиденного. — То, что надо! Давай скорее мерить наряд. Я выхожу в фотостудию, первым выбрав образ с тем голубым платьем, что мне понравилось. Меня накрасили, подчеркнув глаза и сделав губы чуть пухлее. Волосы завили в легкие локоны, оставив их распущенными. Немного аксессуаров, и вот, Эда готова предстать для постера будущего сериала. Керем что-то обсуждает с фотографом, а ассистенты выставляют фото-боксы возле белого фона. Они слышат звук каблуков, и оба переводят на меня взгляд, замирая. — Вау, — коротко произносит мой партнер. — Сочту за комплимент, — усмехаюсь я, — Мы можем начинать? Здравствуйте, я Ханде. Я протягиваю руку фотографу, и он галантно ее пожимает. — Здравствуйте, госпожа Эрчел. Меня зовут Джен, я буду вашим фотографом сегодня. Быстро посмотрим референсы, и можем начинать. Нам показывают небольшие зарисовки сцен, и фотограф начинает расставлять нас в кадре. — Для начала попробуем без реквизита. Пробные кадры, настройки света. Можете просто стоять и не обращать на меня внимание. — Тебе идет этот образ, — неожиданно шепчет мне на ухо Керем. Моя кожа покрывается мурашками, а к накрашенным щекам прибавляется естественный румянец. — Спасибо, ты тоже замечательно выглядишь. Тебе идут такие костюмы. — Буду иметь в виду. Начинают сверкать вспышки, звуки щелканья затвора фотоаппарата заполняют помещение. На фоне тихо играет музыка. Это уже не мой плейлист, а чей тогда? — Все готово, можем приступать, — командует Джен, быстро просматривая пробные кадры на компьютере, — Пожалуйста, встаньте к друг-другу спиной, Керем, оглядывайся на Ханде с хмурым взглядом. Мы делаем, как нам говорят. Я упираюсь спиной к его спине, ощущая твердость мышц Керема. Еще пару раз сменив позу, нам приносят первый реквизит — наручники. Они выполнены в цвет розового золота, покрытые рисунками сердец. В голове сразу появляются непристойные мысли, где на самом деле используют такие наручники. — Разрешите вашу руку, госпожа? — Керем протягивает ко мне наручники. Я протягиваю ему руку в ответ, и он аккуратно пристегивает на мое запястье одну сторону наручников. Металл приятно холодит кожу. Вторую часть он цепляет за свое свободное запястье. Это действительно весело. Я расслабляюсь, несмотря на наручники, скрепляющие меня с партнером, и полностью погружаюсь в работу. Закончив с наручниками, нам в студию приносят реальную белую дверь, которая держится на небольшой подставке внизу. Сняв наручники, я потираю запястье, которое затекло. Надеюсь, обойдется без синяков. — Становитесь по две стороны от двери, и дайте полет своей фантазии. Я уже вам доверяю, ребята, вы отлично смотритесь вместе. Крутые снимки получаются! — подбадривает нас фотограф. — Она точно не упадет? — с недоверием осматриваю я крепление двери. — Если что, я поймаю. Не бойся, — отвечает мне Керем, — Просто давай одновременно обопремся с двух сторон, чтобы она не наклонилась. На кадры с дверью уходит большее количество времени, потому что их решают взять за основную идею, органичную с названием сериала. Когда мы заканчиваем с этим образом, я иду переодеваться, а Бюрсину просто поправляют грим и надевают черный пиджак. Везет же кому-то. — Ханде, теперь это красное платье. И кольцо, — Нилайко достает из бархатной коробочки кольцо с большим камнем, — Мы пока не выбрали кольцо для Эды, так что пока используем это. Я примеряю красное платье, которое мне оказывается большим в районе талии, поэтому стилист просто защипывает его на спине прищепкой. — Скоро от тебя совсем ничего не останется, милая, — обращается она ко мне, — Старайся не вставать боком и спиной в кадре, но если что, это можно поправить в фотошопе. — Готовлюсь к съемкам, ты же знаешь. — В следующий раз будем брать твои замеры прямо перед съемками, чтобы не прогадать с размером. Беги обратно, все готово. Она еще раз пристально осматривает меня, поправляет платье и волосы, и я возвращаюсь в студию, где мы делаем такие же кадры, как и с прошлым образом, добавляя новые позы и реквизит в виде букета цветов. Ассистент раздувает опахалом мои волосы, и я благодарна ему за это, потому что в студии довольно жарко. Или этот жар исходит от тела, которое находится рядом со мной. Туфли, которые подобрали мне к этому платью, немного жмут, поэтому я быстро устаю, и прошу фотографа показать нам промежуточный результат. — Конечно, можете посмотреть, — с радостью отвечает он. Керем присвистывает на парочку фотографий, отпуская комментарии. Мне тоже очень нравятся снимки. Я смотрю на экран монитора, замечая, как органично мы смотримся в этих образах. — Такая химия не часто встречается! — приговаривает Джен, не переставая нахваливать нашу работу. — Ты просто хороший фотограф, вот и весь секрет, — парирую я комплиментом на комплимент. — Вот этот кадр можно рассмотреть как главную обложку. Он показывает нам снимок пятиминутной давности, где мы с Керемом стоим между дверью. Он упирается спиной о дверь, смотря в камеру и держа руки в карманах, а я прислоняюсь плечом, играя одной рукой с волосами. Очень красиво. — Да, мне очень нравится, — киваю я. — Но у нас еще остались костюмы, поэтому нужно отснять вас по отдельности. Сначала ты, Керем, а Ханде пока может передохнуть. Я иду в гримерную, снимая красное платье и просто натягивая на себя белый халат. Смотрю на часы и понимаю, что прошло уже два часа с начала съемок. Как же быстро летит время. — Я принесла тебе обед, — с этими словами ко мне подходит Нилайко. — Спасибо. Ты готовишь Керема, или мы можем пообедать вместе и поболтать? — Он уже готов и все остальное сделает сам. Конечно, мы можем посидеть вместе. Мы садимся на небольшой красный бархатный диван в углу комнаты, я подгибаю под себя ноги и беру контейнер с едой, которую мне доставили — рыбу и овощи. Пахнет просто восхитительно, поэтому я еще раз благодарю лучшую подругу и мы быстро уплетаем наш обед. — Вы с Муратом еще не помирились? Я морщу лицо, и она быстро касается моей руки, извиняясь. — Нет. Пауза затянулась, наверное… — неуверенно протягиваю я. — Все будет хорошо, Ханде. Ты же такая невероятная. У тебя еще появится любимый человек в жизни, вот увидишь. Мурат тебя не стоит, ни на лиру. — Мы общаемся с ним раз или два в неделю, делимся новостями, но наши разговоры длятся от силы пять минут. Пять минут или в прошлом бессонные ночи. Эта разница так пугает меня. — Может он вообще уже нашел себе другую, просто не может решиться сказать это тебе. Я раньше не задумывалась об этом. В горле встает ком, поэтому я откладываю недоеденный обед. Когда я найду в себе смелость просто порвать наши отношения навсегда? — Давай не будем об этом, — произношу я. — Хорошо, давай тогда померим все эти умопомрачительные платья, которые я подобрала, и поднимем тебе настроение. Иди ко мне, — с этими словами она обнимает меня и у меня в груди разливается тепло. Как же я рада, что у меня есть друзья, которые меня поддерживают. Перемерив все платья, мы останавливаем выбор на трех костюмах, которые будут на мне во время одиночной съемки. — Керем уже закончил, теперь твоя очередь, — Нилайко поправляет белое пушистое платье на мне. Я снова захожу на белый фон, настраиваясь на съемку. Раздаются звуки камеры, и я позирую привычным мне образом, пока не замечаю позади студии Керема, который вышел из своей гримерной, и сейчас просто упирается спиной о стену и наблюдает за мной. Ведь я не смотрела на его съемку, хотя тоже могла. Я сильнее расправляю плечи, стараясь не пялиться в его сторону, но это дается с трудом. На нем бежевая толстовка и джинсовая куртка. Он накинул на себя капюшон, закрывая половину лица. — Ханде? — обращается ко мне фотограф, замечая, что я смотрю сквозь камеру, затем оборачивается, и все понимает, — Керем, ты отвлекаешь нашу модель. Бюрсин поднимает руки, будто он здесь ни при чем. Все в студии начинают смеяться. Он успевает что-то заснять на свой телефон, а затем быстро прощается и покидает нас. — Извини, Джен — оправдываюсь я, — Давайте продолжим. Оставшаяся часть фотосессии проходит спокойно и в тишине. Как будто из комнаты выкачали все веселье, которое тут царило.